Уговаривать на отношения Влад её будет долго, он должен это понимать. А если она согласится на подобную «сделку», и уговаривать не придётся, всё и так будет понятно. Да после совместной ночи у Наташи даже язык не повернётся отшивать парня, она иначе воспитана.

Нет уж, никаких ночей!

— Знаешь, что это мне напоминает? — спросила Наташа, приподнимаясь на цыпочках, чтобы достать до уха Влада. — Совет в Филях и решение Кутузова сдать Москву. Мало одержать победу — надо ещё удержать её.

— И кто же из нас Кутузов? — поинтересовался Влад, забавно закрыв ладонью один глаз — Наташа не удержалась от фырканья.

— Ты, разумеется. Ты же предлагаешь сдаться.

— Только не говори, что ты Наполеон.

— Нет. В нашей ситуации Москва принадлежит самой себе, и Наполеон — это моя нынешняя жизнь. Ты надеешься, что как только я сдамся, тут же откажусь от прежнего существования. Скорее всего, так и будет, поэтому — нет, никаких сделок.

Влад вообще не расстроился, рассмеялся только и, наклонившись, коснулся тёплыми губами Наташиной щеки.

— Ни на что другое я и не рассчитывал, честное слово. Хотя был бы рад, не скрою. Но я умею ждать.

Наташа думала, что в дальнейшем Влад будет настаивать на том, чтобы зайти к ней в гости, но парень удивил — всего лишь проводил её до дома, а затем, улыбнувшись, ушёл. Только поцеловал напоследок, не обращая внимания на недовольный взгляд, и неожиданно вручил два билета в театр на завтрашний вечер.

— Подумай, хочешь ли ты идти со мной, — заявил он слегка растерявшейся Наташе. — Я завтра буду ждать тебя у выхода в шесть, как ждал сегодня. Если скажешь, что пойдёшь со мной, буду рад. Если нет, смирюсь.

— Что-то смиренным ты не выглядишь, — вздохнула она, глядя на билеты. Большой театр, «Щелкунчик».

Глаза сами собой полезли на лоб.

Наташа хотела поинтересоваться, не сошёл ли Влад с ума, но не успела — он, рассмеявшись, коснулся ладонью её щеки, а потом развернулся и отправился обратно к метро чуть пружинистой походкой, как настоящий мальчишка.

Впрочем, мальчишка и есть. Что с ним делать-то?

Наташа

Думать о Владе долго в тот вечер не получилось. И не только потому что сердце Наташи он не задевал — просто дома оказался мрачный Дима, который не желал рассказывать, из-за чего переживает, но она не сомневалась — вновь дело в его бывшей девушке. Сказал только, что причина дурацкая, и мать тревожить из-за ерунды он не будет. Наташа сделала вывод, что Дима просто увидел или услышал нечто, его расстроившее, но не переживать не могла. Скорее бы её мальчику понравилась какая-нибудь другая девочка, нормальная! Вроде неё — слишком хорошая. Должны же гены в конце концов взять верх над гормонами?

«Уж молчала бы», — проворчало подсознание, напомнив Наташе неудачный первый и единственный брак, и захотелось нервно рассмеяться.

Хоть Егор радовал — спокойно учился, читал и предвкушал собственный день рождения.

Второй причиной, по которой о Владе не очень думалось, стал Карелин. Он и до этого писал Наташе, то приглашая на обед, то извиняясь, что не получается вырваться, но добравшись наконец до дома, кажется, решил компенсировать неудавшуюся встречу и… позвонил.

Да, вот так просто — взял и позвонил, чтобы поинтересоваться, где всё-таки они планируют встречать день рождения Егора.

— В кафе, — ответила Наташа, невольно косясь на закрытую дверь в свою комнату: убеждалась, что подслушать невозможно. — Я забронировала столик уже давно. Будем мы и четыре Егоркиных одноклассника. Ну, теперь ещё ты.

— Предлагаю немного переиграть, — сказал Макс, и Наташа нахмурилась.

— Переиграть? В смысле?

— Заменить кафе на кое-что другое. Если ты мне доверяешь… хотя бы немного… Разреши, я этим займусь?

Подобное предложение было похлеще предложений Влада. Тот не претендовал ни на что другое, кроме Наташиного времени и тела, а Карелин… Он-то чего хочет? И зачем?

— Зачем? — выдохнула она свой последний вопрос и замерла, ожидая ответа.

— Да просто так, хочу порадовать мальчишку, — в голосе Макса слышалась улыбка. — Не знаю, как объяснить… Но я, когда смотрю на твоих ребят, вижу себя в том же возрасте. Как в прошлое вернулся, честное слово. От этого и отталкиваюсь… Когда мне исполнялось четырнадцать, мы с мамой и Янкой, считай, в нищете жили. У меня не то, что кафе на день рождения — даже подарки были не всегда. Мама очень старалась, но сама понимаешь — помочь было некому, двое детей, то одно, то другое. И мне просто хочется сделать Егору отличный сюрприз. Обещаю, ему понравится. И тебе, и Димке, конечно, тоже.

— А говорить, что это за сюрприз, ты не собираешься?

— Я могу рассказать, но тебе тогда не будет интересно. Давай прям полноценный сюрприз устроим, а? Пожалуйста.

Наташа открыла рот, чтобы отказаться — ну потому что с чего вдруг она должна соглашаться, кто для неё Карелин?! — и тут же его закрыла.

Дура влюблённая! Отказывать Владу ты горазда, а тут что — расклеилась?

Она вновь открыла рот, чтобы произнести нечто вроде: «Макс, тебе бы своего ребёнка завести, а не с моими нянчиться», но вместо этого почему-то негромко проговорила:

— Хорошо. Давай.

А он так обрадовался, будто она ему звезду с неба достала.

Хотя зачем Максу звезда? Ему земная женщина нужна, дом — полная чаша, с большой семьёй, несколько собственных детей. И тогда, возможно, из него наконец уйдёт вся та боль и безысходность, с которыми он существует уже давно — с тех пор, как похоронил маму и сестру.

Она должна его оттолкнуть, а не привечать!

Должна же?..

Макс

Завоевать сердце женщины, на взгляд Карелина, не так сложно, как убедить её, что ради отношений с ним можно попытаться оставить в прошлом прежний образ жизни. Вот где настоящая сложность! Одиннадцать лет Наташа в разводе, она привыкла быть одна, сама решать проблемы, без мужчин ей спокойно и комфортно. А если и появится рядом мужчина, то уж явно он не должен быть похож на Макса — того ещё кобеля, который наверняка не сможет ни месяца прожить без походов налево.

Интересно, а Наташа на самом деле думает, что он не сможет прожить без других баб, или это его фантазии? Почему-то Карелину казалось, что возможен любой вариант. Наташа — не Диана, вот уж кто уверен в кобелиности мужской натуры на все сто процентов, но чего ждать от бывшей эскортницы? А что думает сама Наташа? Спросить бы её, а потом объяснить, как он на самом деле чувствует, но не сейчас. Позже. Сначала следует сделать всё, чтобы она по крайней мере решила дать им обоим второй шанс. Пусть думает, что это ненадолго — неважно, он её потом переубедит. Главное, чтобы Наташа дала ему такую возможность, перестала отказывать, позволила себе близость — и духовную, и телесную.

Лучшим способом будет, если Макс понравится её детям, подружится с ними — Наташе, если она не станет встречать сопротивления со стороны мальчишек, окажется легче решиться на отношения. И первым шагом к этому решению должен послужить день рождения Егора.

Макс сказал правду: он действительно видел в Наташиных сыновьях себя. Точно так же, как они были привязаны к матери, он боготворил свою маму, считал её лучше всех на свете. Старался оберегать, мечтал поскорее вырасти и начать помогать ей полноценно, чтобы она наконец перестала считать копейки. Наташа копейки не считала, но Макс не обольщался — легко ей не было.

Он хотел, чтобы теперь, когда у него наконец мозги встали на место, ей стало легче. Во всём. Чтобы она больше не была одна со своими мальчишками, не ложилась вечером в холодную постель, чтобы знала: даже когда Дима и Егор покинут родительский дом, она не останется наедине с призраками своего прошлого.

Макс тоже не хотел больше оставаться один, и сейчас, договариваясь по телефону об аренде помещения на день рождения Егора, смотрел на пушистый снег, который всё никак не прекращался и укрывал тёплым белым одеялом весь окружающий мир, и думал: мама и Яна были бы рады, что он перестал морозиться.