Майор Сабах, слушая на станции «Пальма» радиопереговоры сражающихся войск, воспринимал происходящее, словно из вторых рук. Оказалось, что лишь одна бригада Четвёртой бронетанковой дивизии иранской армии, сформированная главным образом из резервистов, успела переправиться через реку и продолжала безмятежно и ни о чём не догадываясь двигаться навстречу кувейтским танкам. Справедливость восторжествовала, подумал Сабах, теперь с противником происходило то же самое, что и с его крохотной страной утром 1 августа 1990 года. Через три часа после заката всё было кончено; единственная дорога в южный Ирак, пригодная для движения тяжёлой военной техники, была полностью блокирована, и тем самым Армия Аллаха теряла надежды на подход подкреплений. В течение ночи «умные» бомбы для дополнительной страховки уничтожат ещё и мосты. Это была небольшая битва его маленького народа, но победа в ней задала тон союзным войскам.

Бронетанковый полк «Буйволы» уже начал передислокацию своих наземных сил на запад, его авиационная эскадрилья вернулась на базу для заправки и пополнения боезапаса, а победоносная кувейтская армия охраняла теперь тылы союзников и снова рвалась в бой.

* * *

Первый корпус Армии Аллаха до сих пор держали в резерве. В его состав входила бывшая Первая иранская бронетанковая дивизия «бессмертных», а также ещё одна бронетанковая дивизия, состоящая главным образом из уцелевших офицеров республиканской гвардии и нового поколения рядовых солдат, которых не коснулась чёрная тень войны 1991 года. Второй корпус прорвался через границу и возглавлял наступление на военный городок короля Халеда, хотя в результате боев потерял больше трети своего личного состава и техники. Добившись этого, он отошёл на левый фланг и открыл дорогу Первому и Третьему корпусам, которые ещё не понесли потерь, разве что от нескольких налётов авиации союзников. Теперь Второй корпус будет охранять фланг наступающих войск, обращённый на восток, к морю, от контратаки, которую все ожидали. Когда настала ночь, все части согласно военной теории выслали разведывательные группы.

Передовые подразделения, наступающие поочерёдно, обошли военный городок короля Халеда и были удивлены, не встретив сопротивления. Осмелев, командир разведывательного батальона послал группы внутрь самого городка, и обнаружилось, что город опустел — жители накануне покинули его. Это командиру показалось вполне логичным: остановить Армию Аллаха, несмотря на отчаянное сопротивление саудовцев, им не под силу. Удовлетворившись таким объяснением, командир решил продолжить движение на юг, правда, на этот раз более осторожно. В конце концов все же придётся столкнуться с противником.

* * *

Военная полиция бригады Эддингтона выполнила свою задачу, направив остатки саудовской группировки на юг и освободив путь для американской бронетехники. Полковник заметил хмурые лица солдат, удручённо смотревших себе под ноги, пока они не увидели войска, расположенные между городком Халеда и Эль-Артавийей. «Волчья стая» не могла скрыть все, чем располагала бригада. Последней пересекла заградительный кордон в 21.00 по местному времени саудовская военная полиция. Полицейские сказали, что позади больше никого нет. Однако они ошиблись.

Впереди шли лёгкие бронетранспортёры, а танки с повёрнутыми назад башенными орудиями замыкали колонну. У майора Абдуллы было желание остановиться, занять оборонительную позицию и ещё раз дать отпор наступающему противнику. Однако он понял, что для этого у него недостаточно огневой мощи и ему не под силу остановить вражеские танки. Его людей измотали двадцать четыре часа непрерывных боевых действий, труднее всего приходилось механикам-водителям. Удобные сиденья машин располагали измученных людей ко сну, и они засыпали, просыпаясь лишь от окриков командиров или от толчков, когда танк сползал в кювет. Кроме того, майора беспокоила встреча с подразделениями союзных войск — за последние сутки он понял, что поле боя далеко не лучшее место для такого рода контактов.

В тепловизионных прицелах[130] машины, зигзагообразно движущиеся по шоссе, появились сначала в виде белых пятен. Эддингтон предполагал, что могут появиться отставшие саудовцы, и потому предупредил экипажи машин, образующих заградительный кордон, чтобы они были готовы ко всяким неожиданностям, однако только вечером, когда в небо поднялись «хищники», убедился в этом. Приборы беспилотных самолётов, распознающие инфракрасное излучение, сразу заметили характерные плоские очертания танковых башен М1А2, принадлежащих саудовцам. Полковник тут же передал эту информацию «совам», своим разведывательным группам, что сразу снизило напряжение их экипажей, особенно после того, как бесформенные пятна на экранах приборов ночного видения начали постепенно превращаться в знакомые очертания американских танков и бронетранспортёров. Но даже и в этом случае оставалась вероятность, что они могли быть захвачены противником и использованы для враждебных целей.

Танкисты бросили на дорогу горящие шашки. Саудовские машины, двигающиеся с выключенными фарами, заметили яркое пламя, лишь когда почти упёрлись в них. Несколько саудовцев, приданных «Волчьей стае» в качестве офицеров связи, опознали прибывших и разрешили им следовать на юг. Спустя десять минут подошёл и бронетранспортёр Абдуллы. Майор спрыгнул на землю, за ним последовал полковник Берман. Американские гвардейцы, не мешкая, предложили им пищу и воду, налили из термосов армейский кофе с тройным содержанием кофеина.

— Они далеко отстали от нас, но продолжают наступать, — сказал Берман. — У моего саудовского друга был — ну, скажем, у него был тяжёлый день.

Майор Абдулла едва держался на ногах от изнеможения. Ещё никогда ему не приходилось испытывать такого физического и умственного напряжения. Пошатываясь, он направился к командирскому бронетранспортёру «сов» и, склонившись над картой, постарался возможно понятнее объяснить создавшуюся обстановку.

— Мы должны остановить их, — закончил он.

— Майор, я посоветовал бы вам проехать ещё десять миль — там вы увидите самую большую танковую группировку в своей жизни. Между прочим, вы здорово сражались, — сказал адвокат из Шарлотты молодому офицеру. Майор Абдулла молча кивнул и направился к своему бронетранспортёру. — Это действительно была жаркая схватка? — спросил офицер Национальной гвардии у полковника Бермана, когда саудовец исчез в темноте.

— Эти парни уничтожили пятьдесят вражеских танков, и это только те, что я видел собственными глазами, — ответил Берман, отпивая кофе из металлического стаканчика. — Впрочем, сюда движется гораздо больше.

— Вот как? — Недавний адвокат, а ныне подполковник поднял брови. — Это совсем неплохо. Позади вас не осталось союзных подразделений?

— Нет, никого, — покачал головой Берман.

— Отправляйтесь дальше по шоссе, Берман. Через десять миль можете остановиться и понаблюдать за происходящим, ясно?

В своих маскировочных комбинезонах цвета пустыни, с лицами, раскрашенными тёмными полосами, чтобы их не было заметно в темноте, в похожих на германские времён Второй мировой войны касках национальные гвардейцы ничем не отличались от профессиональных американских солдат. Картами пользовались при свете красных фонарей. Было темно, как бывает обычно ночью в пустыне под безоблачным небом, и лишь свет звёзд позволял определить, где кончается земля и начинается небо. Позднее появится узкий серп луны, однако оттого не станет многим светлее. У старшего офицера заградительного кордона был командирский «хаммер» со средствами связи. Поблизости полковник Берман видел бронетранспортёр «брэдли», рядом с ним несколько солдат. Все они, судя по произношению, были американцами.

— «Сова-шесть», это «Двойка-девятка», приём.

— «Двойка-девятка», это «Шестёрка», говорите, — отозвался командир, взяв в руку микрофон.

— Видим движение в пяти милях к северу от нашей позиции. На горизонте две машины, остановились, смотрят вперёд.

вернуться

130

Тепловизионный прицел — танковый прицел, улавливающий инфракрасное излучение, которое исходит от целей, что позволяет вести стрельбу в ночное время и в условиях плохой видимости.