Визуальная близость силуэтов последних русских броненосцев и крейсеров (две мачты, три трубы, две башни, расположенные в оконечностях) затрудняла японцам распознавание целей в условиях недостаточной видимости. А поскольку первоочередными мишенями для японских миноносцев были броненосцы с 12-дюймовой артиллерией, то основной удар обрушился на однозначно идентифицируемые как таковые "Пантелеймон" и "Георгий Победоносец", отличавшиеся от прочих российских кораблей 1 ранга, стоявших в ту ночь на рейде Порт-Артура, наличием всего двух труб и к тому же демаскировавшие себя включенными прожекторами, освещающими подходы к рейду. В этой связи становится понятным и попадание еще одной торпеды в крейсер "Баян" - на самом деле она предназначалась одному из броненосцев "победной" серии, что впоследствии признавалось и самими японцами.
Самые трагичные последствия имело попадание в "Пантелеймон". Оно пришлось в район минного погреба и вызвало детонацию имеющейся в нем полусотни якорных мин заграждения, а затем и содержимого расположенных рядом артиллерийского погреба носовой башни главного калибра и отделения минных аппаратов. Сильнейший взрыв, разрушивший и оторвавший носовую часть броненосца, отправил корабль под воду практически мгновенно. Стремительность гибели "Пантелеймона" привела к тому, что из 671 находившегося на его борту члена экипажа спастись удалось лишь 84. Среди погибших на броненосце офицеров был и лейтенант Измаил Константинович Князев. О том, что под этой фамилией скрывался внебрачный сын одного из самых талантливых генерал-адмиралов в российской истории Константина Николаевича Романова, решивший пойти по стопам отца и связать свою жизнь с флотом, известно было немногим...*
*Справочно:
Снова авторский произвол в целях сохранения "исторического баланса" - в нашей действительности Измаил, как и все прочие сыновья Константина Николаевича от А.В.Кузнецовой, умер еще в детстве.
На "Георгии Победоносце" ситуация на первый взгляд была не так печальна - взрыв торпеды в кормовой части корабля хотя и вызвал затопления, вынудившие даже приткнуться к отмели, но стал причиной гибели всего 1 моряка, еще 11 человек получили ранения различной тяжести. Однако мнение о серьезности повреждений корабля изрядно поменялось после обследования водолазами его подводной части, выявившего значительное искривление правого вала, в верхнюю часть кронштейна которого, собственно, и попала торпеда, а также полное отсутствие на нем винта! Искореженный винт с одной погнутой и двумя отсутствующими лопастями позже все-таки отыскали на дне, но ни его восстановление, ни ремонт поврежденного вала (он еще и получил трещину перед оконцовкой) в Порт-Артуре были невозможны ввиду слабости ремонтной базы порта. Корабль располагал отныне только одной машиной - запуск второй при отсутствии возможности исправить вал, даже сумей русские как-то починить винт, неминуемо вызвал бы разрушение всех уплотнений и затопления в кормовой части корабля. В результате броненосец фактически охромел, развивая максимально, как показали проведенные впоследствии испытания, лишь около 11 узлов, что напрочь лишало его возможности в дальнейшем участвовать в быстроходной боевой линии.
На этом везение японцев закончилось и "Баян", третий торпедированный, отделался куда менее значительными повреждениями - взрыв произошел в заполненной угольной яме, что значительно ослабило его силу, а образовавшийся из-за поступления воды крен не превысил 4 градуса; погибло 4 и было ранено 25 человек. Крейсер остался на плаву, сохранив ход, и был отремонтирован в течение трех месяцев.*
*Справочно:
Если говорить о потерях Тихоокеанской эскадры в описываемом мире в первый день войны, то в целях сохранения "исторического баланса" без потопления одного броненосца (взамен погибшего в нашей истории двумя месяцами позже "Петропавловска"), увы, никак не обойтись. Повреждения еще одного броненосца тоже имеют аналог в реальности - навигационную аварию 13 марта 1904 года, когда "Пересвет" ударом в корму "Севастополя" повредил ему обшивку в подводной части и погнул лопасть правого винта. Правда, тогда винт смогли отремонтировать.
Наведавшийся к Порт-Артуру днем 27 января со своими основными силами из 6 броненосцев, 5 броненосных и 4 бронепалубных крейсеров, японский адмирал Х.Того, рассчитывавший добить понесшую потери Тихоокеанскую эскадру в артиллерийском бою, был неприятно удивлен тем, что количество пораженных торпедами русских кораблей явно не соответствует победным реляциям, которые были получены им от командиров миноносцев. Более того, невзирая на умеренную - 24-46 кабельтовых - дистанцию состоявшейся 45-минутной перестрелки с вышедшей ему навстречу русской эскадрой из 7 броненосцев и 6 крейсеров, поддержанной огнем крепостной артиллерии и приткнувшихся к берегу "Георгия Победоносца" и "Баяна", он даже не смог должным образом опознать, какие именно корабли противника были поражены в ночной атаке миноносцев. Поэтому в ушедшем от Того после боя донесении командованию фигурировали сведения о том, что торпедами был потоплен "Ретвизан" и выведены из строя "Варяг" и еще два крупных корабля.*
*Справочно:
В нашей истории такая ошибка Х.Того также имела место и он сообщал о выведении миноносцами из строя "Полтавы", "Аскольда" и еще 2-х кораблей.
В дневном бою японцы добились 39 попаданий снарядами всех калибров в русские броненосцы и крейсера, те ответили 34-мя, но критических повреждений корабли ни той, ни другой стороны не получили. При этом опыт состоявшегося сражения свидетельствовал, что возросшая по сравнению с довоенными представлениями дистанция ведения огня делает орудия калибром 75 мм и ниже в эскадренном бою фактически бесполезными. В этой связи закономерным, пожалуй, было то, что наибольшие людские потери у русских имели место на крейсерах "Варяг", "Рюрик" и "Аскольд", пытавшихся сблизиться с противником для ввода в действие малокалиберной артиллерии - на броненосцах прислугу этих орудий, наоборот, благоразумно убрали под защиту брони, минимизировав тем самым число выбывших из строя людей.
Бой 27 января позволил выявить и еще одно важное обстоятельство. Как оказалось, японцы стреляли фугасными снарядами с очень "тугими" взрывателями - некоторые из них вообще не разорвались, а при взрыве других не возникало никаких пожаров. По словам командира "Ретвизана", "взрыв японских снарядов не зажигал даже парусины" (имелись в виду чехлы, закрывавшие амбразуры башен).* Правда, узнав от агентов в Порт-Артуре о незначительных повреждениях русских кораблей, японцы быстро сделали выводы, и уже к лету 1904 года их фугасные снаряды взрывались практически безотказно, зажигая при этом не только парусину, но и все, что в принципе было способно гореть - дерево, краску, угольную пыль.
*Справочно:
Такой эффект воздействия японских снарядов в бою 27 января 1904 года соответствует тому, что было в действительности (только сообщал о нем командир "Полтавы", а не "Ретвизана").
Закономерным следствием нападения японцев на Порт-Артур стало издание Николаем II 27 января Манифеста об объявлении войны Японии. Токио 28 января ответил на это официальным рескриптом уже японского императора об объявлении войны России.
Впрочем, события первого дня войны, несмотря на всю тяжесть последствий, в чем-то сыграли и на руку российской стороне. Так, после изучения водолазами лежащих на дне останков "Пантелеймона", позволившего довольно точно установить причины гибели броненосца, руководство Тихоокеанской эскадры поспешило от греха подальше убрать мины заграждения со всех крупных кораблей, на которых они еще оставались, а с броненосцев также и все торпеды. Помимо повышения безопасности от подводных взрывов, этот шаг имел и еще два приятных последствия - ликвидацию на избавляемых от минного вооружения кораблях некоторой части строительной перегрузки и создание в крепости дополнительного запаса мин для защитных постановок и торпед для миноносцев.