Увы, но результатами ночной атаки миноносцев потери русского флота на начальном этапе боевых действий не ограничились. 29 января вблизи от островов Сан-шан-тао подорвался на мине крейсер "Диана", отряженный охранять минный заградитель "Енисей" при постановке последним минного заграждения в бухте Талиеван.* Самым печальным в этом случае было то, что мина, на которой подорвался крейсер, была русской, а действия, приведшие к подрыву, целиком лежали на совести командира "Дианы".
*Справочно:
В силу авторского произвола, но также и в целях сохранения определенного баланса потерь по отношению к нашей действительности в описываемой истории два погибших от мин в первые дни войны корабля, крейсер 2 ранга "Боярин" и минный заградитель "Енисей", суммарное водоизмещение коих составляет около 6000 тонн, заменены одним крейсером 1 ранга, имеющим сходное водоизмещение, как говорится, "в одно лицо".
Как позже установило расследование, после постановки "Енисеем" мин и ухода его в Порт-Артур с "Дианы" были замечены две всплывшие мины, сорвавшиеся с минрепов. Однако принятое командиром крейсера решение уничтожить их огнем кормовых орудий, подходя к минам поочередно задним ходом, привело к подрыву на всплывшей у правого борта и не замеченной сигнальщиками третьей мине.
Распространяющаяся через проделанную взрывом пробоину вода быстро затопила кочегарные отделения, остановилась подача пара к водоотливным средствам, нарастал крен. В этих условиях командиром "Дианы" было приказано команде оставить крейсер.
Вместе с тем, покинутый экипажем корабль, распространение воды на котором было остановлено задраенными люками и водонепроницаемыми дверьми, оставался на плаву еще в течение двух дней и при должной расторопности вполне мог быть спасен. Однако предпринятых русским флотским командованием для спасения "Дианы" усилий оказалось недостаточно, время было упущено и начавшийся 31 января шторм отнес раненый русский крейсер на линию минного заграждения, где опять же русские мины поставили уже окончательную точку в его судьбе.
За непринятие должных мер по спасению "Дианы" ее командир - капитан 2 ранга В.Ф.Сарычев - был переведен с флота на командование береговыми батареями морской артиллерии. Также причастный к спасательной операции капитан 1 ранга Н.А.Матусевич наказаний избежал и, более того, вскоре был произведен в контр-адмиралы.
Помимо действий врага и собственных ошибок, русские корабли успели пострадать также от недостаточной подготовки их экипажей. Так, 29 января миноносец "Боевой" был протаранен "Стерегущим" (ремонт первого завершили только через месяц), а 7 февраля "Расторопный" навалился на "Скорый".
Тихоокеанскую эскадру, оправляющуюся от внезапного удара и всех понесенных потерь, ждали еще и перемены в руководстве - командующего ею О.В.Старка после таких сокрушительных итогов начала войны с 1 февраля сменил на его посту С.О.Макаров, спешно выехавший из Санкт-Петербурга к новому месту службы и прибывший в Порт-Артур уже 24 февраля. А одним из младших флагманов при Макарове был назначен, по его собственной настоятельной просьбе, до сих пор остававшийся в Порт-Артуре В.Ф.Дубасов. Для Макарова же, более того, фактически была введена новая должность - командующий флотом Тихого океана, круг полномочий на которой, к неудовольствию Е.И.Алексеева, делал Степана Осиповича в определенной мере независимым от наместника и расширял его возможности действовать на собственное усмотрение в деле руководства морскими силами в Порт-Артуре и Владивостоке.
3. "Но перед вражеской силой свой не спустили мы стяг..."
Драматично для русских ситуация сложилась не только в Порт-Артуре, но и в корейском порту Чемульпо. С 29 декабря 1903 года в нем в качестве стационера находился крейсер "Аврора" (командир - капитан 1 ранга Е.Р.Егорьев), доставивший отряд забайкальских казаков для усиления охраны посольства России в Сеуле. 5 января 1904 года к нему присоединилась канонерская лодка "Гиляк".
Обстановка в Корее на момент прибытия в Чемульпо "Авроры" описывалась командирами прежних тамошних стационеров - крейсера "Диана" и канонерской лодки "Кореец" - как в целом спокойная. Той же точки зрения придерживался и российский посланник в Сеуле, рекомендовавший даже уменьшить охрану русской миссии, оставив лишь отряд моряков.
Однако уже вечером 30 декабря 1903 года, после ухода "Дианы", на борт "Авроры" была доставлена шифровка посла России в Сеуле с извещением, что, по сведениям императора Кореи, десять японских военных кораблей направляются в Чемульпо.
С учетом полученных сведений о выходе японцев к Чемульпо командир "Авроры" 8 января послал канлодку "Гиляк" для обследования наиболее удобной для высадки десанта бухты Асан, расположенной в 20 верстах от Сеула и линии Фузанской железной дороги. "Гиляк", вернувшись к вечеру, сообщил, что ни кораблей в бухте, ни войск, или следов их высадки на берегу не обнаружено. В этот же день, успокаивая общую настороженность, командир японского крейсера "Чиода" пригласил командиров всех иностранных кораблей в Чемульпо на обед, на котором всячески подчеркивал миролюбивую позицию Японии и ее желание разрешить конфликт бескровно. Несколько смазали результаты его усилий ставшие известными русским от французов 9 января сведения о секретном предписании японского консула поставщикам в порту снабжать русские корабли на рейде, невзирая на политические обстоятельства и даже в случае войны.
Тем не менее, несмотря на уже вполне зримые следы приготовлений японцев к боевым действиям и настойчивые просьбы Егорьева покинуть со своими кораблями Чемульпо, дабы не оказаться под ударом в случае начала военного конфликта, русский посол в Корее А.И.Павлов такого разрешения не давал.
С получением приказа о начале войны с Россией 24 января в 14.00 4-я дивизия контр-адмирала Уриу в составе трех крейсеров ("Нанива", "Нийтака" и "Такaчихо") вышла из Сасебо, имея приказ эскортировать транспорты с десантом для захвата корейских городов Чемульпо и Сеул. Сразу после выхода крейсера соединились с тремя войсковыми транспортами ("Дайрен-Мару", "Хейждо-Мару" и "Отару-Мару"). На двух из них находилось 4 сводных батальона из состава 23-й бригады 12-й пехотной дивизии, третий транспорт нес припасы и средства обеспечения десанта.
25 января в 16.30 отряд Уриу встретился с главными силами флота у острова Сингл, получив подкрепление броненосным крейсером "Асама" из 2-й дивизии и легким крейсером "Акаси", а также 8-й и 14-й миноносными флотилиями. В этот же день Павлов в очередной раз отказался от предложения Егорьева покинуть порт на "Авроре" под посольским флагом, а "Гиляк" с вице-консулом З.М.Поляновским вывести под флагом консульским.
В полночь 26 января японский крейсер "Чиода" вышел из гавани Чемульпо на соединение с эскадрой Уриу (1 броненосный, 5 легких крейсеров, 8 миноносцев, 3 транспорта с десантом), встретив ее в 8.00 у острова Бейкер и сообщив последние сведения о диспозиции в порту (помимо русских кораблей, там находились английский, французский, итальянский и американский стационеры).
О наличии поблизости от Чемульпо крупных сил японцев Егорьеву стало известно около 17.00 26 января, когда вернулась в порт канлодка "Гиляк", ранее вышедшая в Порт-Артур с дипломатической почтой. Как сообщил ее командир, на подходе к порту он встретил японскую эскадру, охранявшую транспорты, а в 16.00 лодку атаковали торпедами японские миноносцы. Торпеды прошли за кормой, "Гиляк" в ответ произвел несколько выстрелов из малокалиберных орудий, которые также не привели к попаданиям, но спугнули противника и позволили лодке, оторвавшись от преследования, вернуться в Чемульпо. Впрочем, практически сразу после "Гиляка" на рейде появились и японские корабли - "Чиода", "Такачихо" и миноносцы. Вскоре к ним подтянулась и вся японская эскадра...