С чего бы ей передумать?

Вот с чего. Разумеется.

Со дня их знакомства в Сиэтле, а тем более с тех пор, как Анна перебралась к нему в Нью-Йорк, Джейк каждый день готовился услышать от нее об этих постах в твиттере вместе с логичным вопросом, почему он до сих пор ничего ей не сказал. Анна очевидно не чуралась интернета (она ведь работала в СМИ!), хотя ее страницы в фейсбуке и инстаграме, которые она завела в надежде, что с ней захочет связаться сестра или тетя, пылились без дела. У нее было около двадцати друзей в фейсбуке, ссылка на ее группу выпускников Вашингтонского университета и призыв голосовать за Рика Ларсона на выборах в конгресс 2016 года. Ее первый и единственный пост в инстаграме, датированный 2015 годом, представлял собой – какая милая банальность – чашку латте с рисунком сосны. Ее рабочие обязанности в студии подкаста включали ведение страницы в инстаграме и заливку фотографий разных ведущих и гостей, пользующихся продукцией компании, но она явно не имела склонности отслеживать чьи-то лайки, перепосты, ретвиты или подписчиков, не говоря о том, чтобы отслеживать кривую его писательского успеха. Анна – в этом не возникало сомнений – предпочитала реальную жизнь в реальном мире и отношения лицом к лицу: есть хорошую пищу, пить хорошее вино, потеть на йоге в комнате, полной людей из плоти и крови.

Но даже так оставалась досадная вероятность, что кто-то, знающий, что она живет с автором «Сороки», обмолвится при ней насчет обвинений или нападок в его адрес или вежливо поинтересуется, как там держится Джейк, учитывая… ну, знаешь, всю эту фигню. Каждый день Джейк боялся, что вирус @TalentedTom проникнет сквозь виртуальную мембрану в его жизнь и реальные отношения. Каждый вечер Джейк боялся, что Анна скажет: «А, да, кто-то прислал мне такой стремный твит о тебе». Но пока такого не случалось. Когда Анна приходила домой с работы, встречала его за ужином после йоги или весь день бродила с ним по городу, они говорили о чем угодно, только не о главной страсти Джейка. После Анны, разумеется.

Каждое утро, стоило ей уйти на работу, он садился за стол и, точно помешанный, перескакивал между фейсбуком, твиттером и инстаграмом, и гуглил себя почти каждый час, проверяя, как больной проверяет температуру, нет ли повода для паники. От каждого оповещения о новом письме – дин-дон – или новых постах с его именем в твиттере – твит – и инстаграме – флип – он подпрыгивал.

Не раз он думал о том, чтобы нанять профессионала (или, может, случайного мальчишку) и попробовать выяснить, кто скрывается за зловещей страницей твиттера или почтовым адресом [email protected], или хотя бы из какой части света исходят эти сообщения, но всякий раз отвергал идею пустить кого-то в свой личный ад. Думал он и о том, чтобы выдвинуть какую-нибудь жалобу на твиттер, но твиттер спокойно смотрел на то, как президент предлагал поддержку женщинам-сенаторам за оральный секс, – неужели Джейк рассчитывал, что такая платформа пошевелит хоть пальцем, чтобы помочь ему? И в результате он не мог решиться ни на какие шаги – ни прямые, ни обходные, ни обтекаемые. Он просто раз за разом успокаивал себя безосновательной мыслью, что нужно лишь набраться терпения, и когда-нибудь этот кошмар сам собой прекратится, и тогда он сможет продолжать привычную жизнь, зная, что никто – ни его родители, ни его агент, ни его издатели, ни тысячи тысяч читателей, ни Анна – не станет ни в чем его подозревать. Каждое утро он просыпался с бредовой надеждой, что все это развеется, как страшный сон, но затем его компьютер снова брызгал ядом, и Джейк сжимался в ожидании ужасной волны, которая поглотит его.

Затем, в феврале, Джейк заметил, что Талантливый Том добавил на свою страницу в твиттере ссылку на фейсбук. Привычно сжавшись от страха, он перешел по ссылке:

Его первый пост оказался кратким, однозначно недружеским и предельно конкретным:

И по какой-то причине, недоступной пониманию Джейка, этот пост, в отличие от предыдущих, начал давать метастазы.

Первые комментарии были сдержанными, пренебрежительными, даже насмешливыми:

Но затем, через пару дней, Джейк получил оповещение о перепосте в твиттере на страницу одной скромной книжной блогерши, приписавшей вопрос от себя:

Ей ответили восемнадцать человек – отрицательно. И пару дней Джейк отчаянно надеялся, что и это пройдет незамеченным. Но в следующий понедельник ему позвонила Матильда, его агент, и попросила выкроить время для деловой встречи с командой «Макмиллана», и что-то в ее голосе подсказало ему, что это не связано ни с новым туром в поддержку издания в мягкой обложке, ни даже с новым романом, который уже был намечен на ближайшую осень.

– В чем дело? – спросил он, уже зная ответ.

Матильда отличалась манерой сообщать ужасные новости с таким видом, словно ее только что посетила интересная мысль.

– Да представляешь, – сказала она, – Вэнди сказала, что в читательских сетях ходит чье-то придурочное сообщение, что ты не автор «Сороки». А это значит, ты действительно сорвал джекпот. Только самые успешные писатели привлекают всяких шизиков.

Джейк словно онемел. Он посмотрел на телефон, лежавший перед ним на кофейном столике, в режиме громкой связи, и с трудом выдавил из себя:

– Что?

– Ой, да ничего страшного. Любой, кто хоть чего-то достиг, сталкивается с таким. Стивен Кинг, Дж. К. Роулинг… Даже Иэн Макьюэн! Один раз какой-то псих обвинил Джойс Кэрол Оутс в том, что она пролетела над его домом на дирижабле и сфотографировала, что он писал на своем компьютере.

– Бред какой-то, – сказал Джейк и перевел дыхание. – Но… что там, в этом сообщении?

– А, кое-что на редкость оригинальное, типа, твоя история – не твоя. «Маккмиллан» просто хочет позвать юриста и прикинуть хрен к носу. И чтобы мы все были при этом.

Джейк кивнул.

– Окей, отлично.

– Завтра в десять – окей?

– Окей.

Ему потребовалось собрать в кулак всю свою волю, чтобы не устроить карантин, как прошлой осенью, когда он отключил телефон, свернулся калачиком и питался кексами с виски. Но на этот раз он понимал, что должен безотлагательно явиться к «Макмиллану» в более-менее вменяемом состоянии, а значит запой придется отложить, хотя бы ненадолго.

Следующим утром, когда он встретил Матильду в холле своего досточтимого издателя, он все еще был словно контуженный после вчерашнего разговора и источал едкий запах пота, несмотря на то, что заставил себя принять душ всего час назад. Они двое вошли в лифт, поднялись на четырнадцатый этаж, и Джейк пошел по коридору чуть позади помощницы издателя, невольно вспоминая о своих прошлых посещениях этого места: на фуршет по поводу подписания договора, на непростую (но увлекательную!) редактуру, на первую крышесносную встречу с рекламными и маркетинговыми группами, когда он понял, что «Сорока» получит щедрую пригоршню волшебной издательской пыльцы, в которой было отказано его прежним книгам. И позже он бывал здесь по поводу разных событий, связанных с «Сорокой»: продажа первой сотни тысяч, первая неделя в списке бестселлеров «Нью-Йорк Таймс», выбор книжного клуба Опры. Одно лучше другого. Иногда умеренно хорошо, иногда хорошо сверх всякой меры, но так или иначе это были хорошие поводы. До этого дня.