Вернер сухо произнес приговор:

– Айла Мертензия. Семья Мертензия была полностью уничтожена, и все из-за тебя одной, посему тебе не удастся обрести покой даже после смерти.

– Я… наложила проклятие…

Кровь фонтаном брызнула наружу, когда Вернер выдернул меч из тела Айлы. Клинок рассек ее руку, крепко державшую лезвие. Ее отчаянное сопротивление оказалось совершенно напрасным.

Без малейшего промедления меч тут же вонзился в тело Айлы. Будто желая продлить ее муку, он, подобно змее, медленно входил в сердце.

Как и хотел того Вернер, Айла, корчась от боли, постепенно заваливалась на бок.

Все было кончено.

Ее упрямая жизнь, ее любовь.

– Я наложила… на вас проклятие… чтобы вы любили только меня… – прошептала Айла, голос ее клокотал в горле вместе с кровью.

Услышав эти слова, Вернер на миг распахнул глаза, но затем резко нахмурился.

– Чушь.

Словно избавляясь от грязи, он стряхнул с клинка кровь и, повернувшись, направился к Шарлотте.

Та, едва сдерживая слезы, бросилась навстречу и вцепилась в его одежду дрожащими руками.

– Вернер, ты ведь обещал… что отпустишь ее без страданий. Она ведь была так несчастна…

– Это наибольшая милость, какую я мог ей даровать.

– Но!..

– Шарлотта. Это не то, о чем тебе стоит тревожиться. Я сказал, что сам со всем разберусь. Ты дрожишь словно осиновый лист, но все равно переживаешь за эту ведьму?

Вернер обнял Шарлотту за плечи и увел ее прочь. Леннокс последовал за ними.

Покинутая подземная темница погрузилась в тишину. Искра жизни Айлы медленно угасала.

Но в последние мгновения она отчаянно молила, чтобы ее конец стал началом чего-то нового.

– Ты все равно будешь любить меня… – на последнем издыхании прошептала она.

– Ух…

Я зарылась глубже под одеяло, крепко прижимая ладонь ко лбу, который раскалывался от боли. Хозяйский пес снова лаял без перерыва – вот я и проснулась.

– Какой же бредовый сон…

Я почти ничего не помнила. Пожалуй, под собачий лай только такое и снится. Сосед из дома напротив уже надрывался: «Да заткните вы этого пса!» Я мысленно поддержала его.

Шесть утра.

Грязная полуподвальная комнатушка.

И я открываю глаза под собачий лай.

Все намекало на то, что сегодня понедельник.

– Ах… хочу уволиться.

Я взглянула на телефон у изголовья и, глубоко вздохнув, поплелась в ванную. Пока на автопилоте чистила зубы, вдруг понемногу стала вспоминать сон.

Там была девушка. Пусть со спутанными волосами и испачканным лицом, но все равно поразительно красивая. Ни одна актриса ей в подметки не годится.

Волосы невозможного ярко-алого оттенка. Огромные ясные глаза цвета свежей травы. Она будто и не была похожа на человека. Скорее, на розу, превратившуюся в женщину. Исключительная, завораживающая красота.

Я не знаю, что именно случилось, но вид ее, горько плачущей, откликнулся в моей душе.

Господи, ну и подонки! Как вообще можно причинять боль такой прекрасной девушке? Будь я рядом, то вытерла бы ее слезы и, прикинувшись итальянцем, прошептала: «О, сеньора… вы не должны плакать, ведь ваши слезы словно драгоценные жемчужины».

Кажется, во сне были и другие люди, но я их не запомнила. Ничьих реплик в голове не осталось. Я даже забыла, почему этой красавице было суждено умереть.

Все, что отпечаталось в памяти, – это прекрасное женское лицо. Или скорее девичье. На вид незнакомке было едва ли больше двадцати.

Ха. Даже во сне я питаю слабость ко всему красивому.

Я понадеялась, что в тот миг она сумела исполнить все, чего жаждала в своем мире. Не знаю, чего именно… но пусть ее желания сбудутся.

Закончив умываться и кое-как сделав макияж, я отправилась на работу. И вскоре сон окончательно стерся из памяти. В обыденной усталости не находилось места таким пустякам.

Но тогда я даже представить не могла, что меня ждет в будущем…

Я, Юн Ханыль, была самым обычным, ничем не примечательным человеком двадцать первого века. По крайней мере… вплоть до вчерашнего дня.

– Вот это да… – с ошеломленным лицом озиралась я, не в силах скрыть растерянности.

Сверкающая люстра, роскошные наряды, изящные манеры, музыка, льющаяся в такт танцу, – все вокруг было настолько чуждым, что у меня перехватило дыхание.

– Да что происходит с самого утра?!

С рождения я терпеть не могла толпы, шум и совершенно не умела общаться с людьми.

Даже на корпоративы ходила лишь по принуждению. И вот теперь каким-то чудом оказалась в этом балагане. Почувствовав отторжение на физическом уровне, я попятилась и прижалась к стене.

Вокруг толпились нарядные люди. Они громко переговаривались, кто-то звонко смеялся, другие выбирали себе случайную жертву и перемывали ей кости.

И кажется, одной из жертв оказалась я.

– Какое удивительное совпадение!

– Ах, ну разве это сравнение в ее пользу?

– Вот уж правда: одна и та же одежда – а разница колоссальная. Наряд, может, и украшает человека, но натуру его скрасить все равно не в силах.

– Жалкое зрелище…

Толпа вокруг меня откровенно хихикала и язвила.

Я безучастно опустила взгляд на собственное платье. Выглядело оно прекрасно – сложно было понять, над чем тут смеяться.

Кремовое платье из шелка и кру́жева, усыпанное жемчужинами. Широкая юбка в стиле роб а-ля франсез[1] восемнадцатого века, лиф с прямоугольным вырезом, милый стомак, украшенный разноцветными лентами… Все в точности как на открытках той эпохи.

Пусть я и не разбиралась в моде, но было ясно: именно такой наряд сейчас популярен в здешнем свете. Все дамы были облачены в похожие платья.

«Значит, причина их насмешек заключается в другом…»

Я подняла глаза и увидела сияющую пару – двух ангелов, спустившихся с небес. Лучи падали на них так, что казалось, передо мной ожила картина мастера.

Наследный принц Вернер и… Шарлотта.

А я… Выходит, я Айла Мертензия. Та самая «злодейка» из романа.

Точнее говоря, Юн Ханыль, которая очутилась в теле злодейки из романа «Леди Лилия» – глупой книги, которую сама же когда-то написала.

«Минуточку. Разве сны бывают такими живыми?» Хотя нет… Будь это сном, он не казался бы таким реальным.

Пока я сокрушалась о своей участи, аристократы, готовые растерзать Айлу, вновь принялись злословить и насмехаться надо мной.

– Да ведь всем известно: леди Мертензия без памяти влюблена в наследного принца и ради него не остановится ни перед чем.

– О, наверняка она заранее узнала, какого цвета будет наряд его высочества, и заказала платье в тон!

– Но кто же мог предположить, что совпадение окажется столь нелепым?

– Боже, как неловко. На ее месте я бы сгорела от стыда и головы поднять не смогла.

Их догадки были верны. В этой сцене Айла нарочно подобрала одежду в тон, чтобы выглядеть парой наследного принца. Но я ведь не Айла! Не я выбрала это платье – я просто очнулась и, толком не соображая, что происходит, позволила слугам одеть себя. Обидно до чертиков.

– Так кто же эта девушка рядом с принцем?

– Похоже, она только что дебютировала в свете… Но как она привлекает внимание! Нежная, словно лилия.

Лилия…

Так Шарлотту будут называть в свете.

Я сжала края юбки от стыда.

Нежная, словно лилия! Ну надо же было сочинить такую пошлость!

– Наверное, она дочь виконта Анджело?

– Ах вот оно что…

Спросивший о происхождении Шарлотты явно был разочарован, но уже в следующий миг он вновь украдкой посмотрел на нее и покраснел. Он, казалось, был заворожен Шарлоттой, которая странным образом притягивала его взгляд.

В этот момент кто-то шепнул:

– Говорят, род Анджело на грани разорения… Ой, простите, я сказала лишнее.