Дома Поппи сидела на полу перед картоном.

— Нам задали семейное дерево.

— Прекрасно, — сказала Софи. — Начни с бабушки.

— Она велела не писать год рождения.

— Тогда у тебя будет куст.

Поппи подняла взгляд.

— А папа теперь работает в кафе?

Майлз поставил продукты на стол. Один банан выкатился из пакета и остановился между ними.

— С чего ты взяла? — спросила Софи.

— Я видела его там в среду. И в пятницу. Мы проходили после школы. Он был в том же костюме, что на работу.

Майлз вздохнул.

Шесть недель его тишины вдруг приобрели форму. Софи посмотрела на мужа, на продукты со скидочными наклейками и на зелёные бананы. Ей захотелось одновременно обнять его и швырнуть в него семейное дерево.

— Поппи, принеси клей.

— У меня есть.

— Тогда принеси такой, который можно поискать наверху.

Когда дочь вышла, Майлз сказал:

— Фирма закрыла отдел. Я думал, быстро найду другое место.

Софи села. На столе лежал список закупок для благотворительного вечера. Напротив шампанского её рукой было написано: «Не экономить, люди замечают».

Она зачеркнула строку так сильно, что порвала бумагу.

Глава 3. Курица под контролем

Клэр любила готовить курицу, потому что курица никогда не спрашивала, куда делся чек. Она просто лежала в форме и постепенно принимала нужный цвет.

Итан стоял рядом с холодильником.

— В шесть? Странное время для воскресного ужина.

— Почему?

— Обычно мы едим в семь.

— Это не наш ужин.

Он улыбнулся. Клэр знала эту улыбку. Через несколько секунд ей должны были объяснить, что она неправильно поняла доброжелательное замечание.

— Я просто говорю. Нужно детей покормить.

— В холодильнике запеканка. Там инструкция.

— Мне нужна инструкция к запеканке?

— Она написана для детей. Они умеют читать. Ты можешь присоединиться.

Итан посмотрел на неё внимательнее. За последний месяц она стала отвечать. Пока редко и негромко, но достаточно, чтобы он отмечал каждое изменение, словно трещину на несущей стене.

Пятнадцатилетний Оуэн прошёл через кухню с тремя кружками.

— Это все? — спросила Клэр.

— Почти.

— В твоей комнате ещё есть цивилизация?

— Не думаю. Там темно.

Он поставил кружки в мойку и задержался.

— Ты к тёте Вивьен?

Клэр кивнула.

— Передай, что я полил цветы. У неё на веранде. В четверг.

Итан обернулся.

— А тебя кто просил?

— Ричард. За десятку.

— Тебе следовало сначала спросить меня.

Оуэн стоял неподвижно. В его лице было столько аккуратно убранных слов, что Клэр стало больно.

— За цветы отвечает Вивьен, — сказала она. — И деньги он заработал.

— Я про безопасность. Мы не ходим в чужие дома без предупреждения.

— Ты сейчас дома. Предупреждение принято.

Оуэн ушёл. Клэр услышала, как наверху закрылась дверь, и постаралась не сделать из этого ещё одну собственную вину.

В четверг в машине Ричарда пахло мятными конфетами и кожей. Он приехал на служебном сером седане, оставив семейный автомобиль у дома. Клэр долго смотрела на своё отражение в боковом стекле. Женщина сорока одного года, трое детей, седая прядь у виска, которую она не успела закрасить. Ричард говорил, что любит эту прядь. Ему было легко любить то, за что не нужно платить и отвечать.

— Я не поеду, — сказала она.

Он не удивился. Это оказалось унизительнее удивления.

— Ты просто испугалась.

— Возможно. Всё равно не поеду.

— Мы столько обсуждали.

— Мы обсуждали, как ты забронируешь квартиру. Квартиры нет. Билетов нет. Есть мои документы у тебя на телефоне.

— Для аренды.

— Удали.

Он положил ладонь ей на колено. Она убрала его руку. Раньше Клэр представляла этот момент совсем иначе: драматичный дождь, красивое прощание, возможно, музыка. На деле дождя не было, из детского кресла на заднем сиденье торчал фантик, а Ричард спросил, не может ли она перестать всё усложнять.

Вернувшись домой, она приготовила блинчики на пятницу. Итан поблагодарил её за то, что умеет думать наперёд. Клэр кивнула. Это было проще, чем объяснять, что она только что вернулась из будущего, в котором тоже была прислугой, просто при другом мужчине.

Сейчас она накрыла форму фольгой.

— Ричард пропал, — сказала она.

Итан перестал улыбаться.

— В каком смысле?

— В прямом. Вивьен не знает, где он.

— Ты чего-то недоговариваешь.

Клэр вымыла руки. Вытерла. Повесила полотенце ровно.

— Да, — ответила она. — Но сегодня я иду на ужин.

Глава 4. Приём окончен

Воскресенья Наоми берегла для дел, которых не существовало в её профессиональном расписании. Поливала три растения, из которых одно упорно отказывалось сообщать, живо ли оно, стирала полотенца и разговаривала с сестрой.

Джесс позвонила в тот момент, когда Наоми пыталась открутить банку соуса.

— Как он встретил её?

— Никак.

— Это уже прогресс.

— Ричард исчез.

На другом конце стало тихо. Наоми поставила банку в мойку. Если сегодня понадобится горячая вода, хотя бы на один вопрос у неё будет ответ.

— Ты отправила документы? — спросила Джесс.

— Завтра утром бухгалтеру. Сегодня выходной.

— У мошенничества выходных нет.

— У моего бухгалтера есть. Он их заслужил.

Джесс фыркнула. Потом сказала:

— Не защищай меня так, чтобы опять всё потерять.

Наоми села на край кухонного стула. В её кабинете было удобное кресло для специалиста и два одинаковых для посетителей. Дома она сидела на стуле, который шатался третий год. Это многое объясняло в устройстве человеческой помощи.

Полгода назад Джесс ушла от мужа. Без синяков, с четырьмя банковскими приложениями, в которые больше не могла войти, и с сумкой одежды, купленной на его карту. Полицейский тогда сказал: «Вам надо спокойно договориться». Наоми заплатила за отдельную консультацию юриста, и договориться удалось уже без бывшего мужа в комнате.

Ричард предложил помочь с реструктуризацией долга. Он вообще любил слова, в которых обещание скрывалось за длиной. Позже Наоми обнаружила, что её кабинет значится получателем платежей за семейные консультации, которых она не проводила. Источником был благотворительный фонд Беллмонта.

В четверг она встретила Ричарда у служебного входа своего кабинета в пристройке к оранжерее.

— Это не приём, — предупредила она. — Я записываю разговор о документах. Если не согласны, продолжим письменно.

Он махнул рукой:

— Записывайте. Вы всегда всё драматизируете.

Наоми сохранила запись дважды. Потом ей стало стыдно за то, что она недостаточно доверяет собственной предусмотрительности, и она сохранила третий раз.

Ричард признал только ошибку назначения. Сказал, что исправит. Потом спросил, действительно ли Джесс хочет, чтобы в деле о её долгах всплыли новые обстоятельства.

На записи сохранился звук, с которым Наоми поставила стакан. В кабинете стояли пластиковые стаканы, но этот она принесла из дома. После разговора долго разглядывала отколотую кромку, как будто посуда могла показать, где именно добрый жест превратился в угрозу.

— Ты скажешь Вивьен? — спросила Джесс.

— Скажу то, что касается её мужа и меня. Твою историю рассказывать не буду.

— Ей ведь и так плохо.

Наоми посмотрела на потолок. У соседей наверху что-то упало. Потом мужчина громко объяснил женщине, как нужно правильно держать полку.

— Плохо станет и от правды, — сказала она. — Но я не могу выбирать за неё между правдой и удобством.

В холодильнике нашлась морковь. Наоми решила принести салат. Четыре женщины, исчезнувший мужчина и курица Клэр — этой компании явно не хватало чего-нибудь, что можно было бы громко жевать.

Глава 5. Воскресный сервиз

К шести Вивьен накрыла стол на пять человек. Шестую тарелку поставила, потом убрала. Делать это перед гостями не хотелось.