Оскар оказался в ветеринарной клинике. Дежурная сообщила, что зуб удалили в четверг, восстановление идёт хорошо, а накануне кот пытался открыть контейнер с кормом. Заехать за ним можно было утром. Вивьен поблагодарила и спросила, кто его привёз.

— Ваш муж. Одиннадцать часов. Он оставил номер, но сегодня не отвечает.

— Я поняла.

Она записала время на обороте санаторного меню. Под словом «кефир» получилось «четверг, одиннадцать». Впервые за две недели бумага приносила практическую пользу.

Первой пришла Софи. Без цветов, зато с большой миской картофельного салата.

— Майлз сам покормит Поппи, — сообщила она так торжественно, словно муж готовился совершить пересадку сердца.

— Ей девять. Она может позвать на помощь.

Клэр принесла курицу. Наоми салат. Беатрис — пирог с пореем, накрытый полотенцем с вышитой буквой «У». Полотенца у неё имели фамилию и, по мнению Вивьен, более устойчивое социальное положение, чем некоторые жители посёлка.

Первые десять минут обсуждали погоду. Затем Софи сообщила, что фарфорового журавля выставят отдельно.

— Это код? — спросила Вивьен.

— К сожалению, нет. Просто мой день.

Когда тарелки наполнились, Вивьен положила телефон на стол.

— Я хочу знать, что происходило в четверг. По очереди. Без желания меня поберечь.

— Тебе ведь рекомендовали спокойствие, — сказала Беатрис.

— И ходьбу. Одно из двух я сегодня получу.

Софи первой назвала время. Восемь десять. Рабочий разговор об аукционе. Клэр сказала: около девяти, увиделись у почтовых ящиков. Наоми: без двадцати десять, документы. Беатрис: после десяти, чай в оранжерее.

Вивьен записывала. Ужин превращался в расписание человека, которого она пятнадцать лет безуспешно просила заранее записываться к стоматологу.

— Мне он говорил, что работает дома.

— Наверное, не хотел тревожить, — произнесла Софи и тут же зажмурилась. — Забудь. Это ужасная фраза.

— Хорошо, что ты сама заметила.

Телефон коротко завибрировал.

«Не ищи меня. Так будет лучше для всех».

От Ричарда.

Вивьен прочитала вслух. Клэр выронила вилку. Наоми протянула руку, но остановилась, не дотронувшись до телефона.

— Можно посмотреть?

Вивьен подвинула ей экран.

— Это не значит, что он в безопасности, — сказала Наоми. — Мы не знаем, кто написал.

Беатрис подалась вперёд:

— Может, не будем устраивать трагедию? Человек сообщил, что хочет побыть один.

— «Для всех», — повторила Софи. — Он написал «для всех».

— У него широкий круг общения, — сказала Клэр. Никто не засмеялся.

Вивьен набрала номер. Автоответчик. Затем позвонила в полицию. Она объяснила, что взрослый мужчина не выходит на связь третьи сутки, дома остались необходимые вещи, а сообщения не похожи на привычные. Дежурная не стала спрашивать, подождала ли она положенные три дня. Сказала, что заявления принимают сразу, и уточнила адрес.

Пока Вивьен диктовала, остальные сидели неподвижно.

Только Беатрис принялась собирать тарелки.

— Оставь, — сказала Вивьен.

— Я же помочь.

— Тогда побудь здесь. И ничего не убирай.

Глава 6. Взрослый человек

Полицейская приехала без сирены. Из машины вышла женщина в сером плаще, который был слишком удобным для Беллмонта. Здесь плащи обычно выбирали так, чтобы они мешали выходить из автомобиля.

— Эстер Коул, — представилась она. — Кто живёт в доме?

Вивьен пригласила её на кухню. Софи вскочила и предложила кофе.

— Воду, пожалуйста.

Это почему-то успокоило Вивьен. Человеку, способному не принять кофе в чужом беспорядке, можно было доверить хотя бы ближайшие десять минут.

Коул выслушала её, посмотрела сообщения, попросила не удалять переписку и не пытаться входить в чужие аккаунты. Уточнила, есть ли у Ричарда проблемы со здоровьем, документы на месте, с кем он мог уехать. Потом попросила остальных представиться.

— Мы соседки, — сказала Беатрис.

— Я запишу каждую.

— Мы можем всё объяснить вместе.

— Для начала — по отдельности.

Софи неожиданно почувствовала себя школьницей на экскурсии, которую вывели за попытку потрогать ископаемое. Она понесла стакан, пролила воду и извинилась перед столом.

Коул не торопила. Когда очередь дошла до Клэр, та попросила поговорить в прихожей. Вивьен услышала только начало:

— Я не у почтовых ящиков его видела.

Дверь прикрылась.

Софи уставилась в миску. Наоми сидела очень прямо. Беатрис, положив руки на сумку, смотрела на окно.

Вивьен вдруг поняла, что каждая уже принесла к ужину другую версию четверга. Они обедали на разных этажах одного и того же дома, не подозревая, что лестница общая.

Когда Коул вернулась, Вивьен спросила:

— Есть причина считать, что с ним что-то случилось?

— Есть причина выяснить, где он. Сейчас я не буду угадывать. Мы проверим больницы, доступные данные о поездках и поговорим с теми, кого он видел. Вам назначат контактного сотрудника.

— То есть он мог просто уйти.

— Мог. Но отсутствие ответа не объясняет всё остальное.

Эстер протянула карточку.

— И ещё. Не обсуждайте сейчас детали встреч друг с другом. Если вспомните что-то — записывайте, как вспомнили. Отдельно.

Софи кивнула с такой готовностью, что Вивьен поняла: групповой чат уже обречён.

После ухода полиции никто не предложил десерт.

Клэр первой надела пальто.

— Я тебе позвоню.

— Ты можешь просто сказать правду.

Она застыла, держа шарф. Софи сделала шаг к двери. Наоми остановилась у стола.

— Сегодня мы уже многое сказали, — произнесла она. — Дай этому немного места.

— У меня целый пустой дом.

Они ушли.

Вивьен убрала пятую тарелку. Руки не дрожали, и это пугало сильнее, чем если бы дрожали. Ричард мог оказаться в отеле, в больнице, в чужой постели. До сих пор все эти варианты казались ей разными несчастьями. Теперь она обнаружила, что готова выбрать любой, если он возьмёт трубку.

В десять позвонила Эми.

— Мам, ты дома?

Вивьен закрыла глаза.

— Да.

— Папа встретил?

Она хотела сказать, что дочь должна спокойно готовиться к занятиям. Потом вспомнила четыре заботливых лица за своим столом.

— Нет, милая. Мне нужно кое-что тебе рассказать.

Глава 7. Не по графику

В понедельник Марджори Белл пришла в оранжерею в семь сорок. На калитке висела табличка «Мардж», и новые жители иногда принимали это за название сорта роз. Она не возражала. Розы, в отличие от людей, обычно слушались секатора.

Внутри пахло влажной землёй. На столе у конторы стояли две чашки и пустая бутылка воды. Чашки Мардж не трогала. В её договоре значились растения, дорожки и мелкий ремонт, а мытьё чашек представляло собой отдельную профессию, которую богатые люди упорно считали проявлением характера.

В пятницу она работала на другом участке. Субботу занял дождь, воскресенье — свадьба племянницы. Четыре часа в туфлях с каблуком убедили Мардж, что брак, несомненно, важный общественный институт, но его помещения недостаточно оборудованы стульями.

Сегодня нужно было проверить полив. Таймер мигал красным. Вода не дошла до южной грядки, и два лимонных деревца выразили это посредством листьев, напоминавших уши обиженной собаки.

Мардж повернула кран. Насос коротко кашлянул и умолк.

Из нижнего прохода тянуло тяжёлым сладковатым запахом.

Она остановилась.

Под оранжереей находился старый хозяйственный подвал. Там хранили пустые горшки, рулоны плёнки и то, что правление относило к категории «может пригодиться», то есть не использовало никогда. После смены замка ключи выдали председателю, Беатрис и Ричарду. Мардж дали один на бирке с запретом делать дубликат. На её предложение выдать ещё и отдельную руку для хранения ключа никто не ответил.

Дверь подвала была заперта.

Она открыла её, включила свет и спустилась на две ступени. Внизу лежал синий брезент, которым обычно накрывали мешки с землёй. Из-под края выступал мужской ботинок.