Мардж не спустилась дальше. Не стала приподнимать ткань. Не позвала соседку посмотреть, что за странность тут завелась. Она вышла наружу и набрала экстренный номер.

— Кажется, здесь человек. Не двигается. В подвале оранжереи Беллмонта.

Её попросили назвать адрес и не приближаться. Она назвала. Голос оставался нормальным. Руки тоже не дрожали. Потом оператор спросил, одна ли она, и Мардж обнаружила, что не может выговорить «да».

У калитки появился Льюис, ночной охранник. Он уже собирался домой, держа под мышкой коробку с кексами от жены.

— Что-то с насосом?

Мардж подняла руку.

— Не заходи.

Он увидел её лицо и поставил коробку на землю.

Через несколько минут перед оранжереей остановились две машины. Полицейский в форме попросил отойти к воротам и стал натягивать ленту. Коул приехала следом, ещё застёгивая плащ.

— Марджори Белл?

— Да.

— Вы всё сделали правильно. Теперь расскажите сначала.

Пока она рассказывала, у дороги начали собираться жители. Кто-то нёс кружку кофе. Кто-то снимал телефоном. Софи, бежавшая от дома без куртки, остановилась рядом с Льюисом.

— Что случилось?

Он покачал головой.

— Не знаю. Нам сюда нельзя.

Софи посмотрела на дверь подвала, на Мардж, на ленту. Потом вынула телефон и убрала обратно. Впервые за много лет она не знала, кому нужно позвонить первым.

На дорожке появилась Беатрис. В пальто, со свежей помадой, с полотняной сумкой для покупок.

— Почему меня не предупредили? — спросила она.

Коул повернулась к ней.

— А о чём вас следовало предупредить?

Беатрис посмотрела на ленту.

— О закрытии общего помещения. У нас там завтра встреча по благотворительному вечеру.

Сержант Доус записал её имя. Льюис наклонился за коробкой с кексами, но так и не поднял её.

Глава 8. Домой на такси

Вивьен собиралась в ветеринарную клинику, когда приехала Коул.

— Можно войти?

Вивьен отступила. Сумка с переноской осталась у двери.

Эстер прошла в гостиную, дождалась, пока хозяйка сядет, и сказала, что в подвале оранжереи нашли погибшего мужчину. Есть основания полагать, что это Ричард. Официальное установление личности потребует времени.

Вивьен посмотрела на переноску в прихожей. Сверху к ручке была прикреплена бумажка: «Оскар. Не переворачивать». Никакой другой полезной инструкции в доме не оказалось.

— Это из-за чего?

— Сейчас я не могу сказать. Мы выясняем обстоятельства смерти.

— Он там с четверга?

— Точное время пока не установлено.

Эстер говорила ровно, не прятала глаза, не заполняла паузы сочувственными словами. От этого Вивьен стало страшнее. Так разговаривают с людьми, которым уже нельзя помочь изменением формулировки.

— Мне надо посмотреть?

— Мы объясним порядок. Вам не придётся ехать туда сейчас.

Вивьен кивнула. Встала. Подошла к шкафу. Открыла дверцу, за которой хранились скатерти.

— Я хотела…

Она забыла, что хотела.

Коул поднялась, но не подошла вплотную.

— Кому вы можете позвонить?

Дочь. Конечно, дочь. Вчера они проговорили сорок минут, и Эми сказала: «Ты сообщишь мне всё сразу, даже если это плохо». Вивьен обещала. Ей удалось продержаться добросовестной матерью меньше суток.

Она набрала номер. Эми ответила после первого сигнала.

— Ты нашла его?

Вивьен села прямо на пол, потому что кресло оказалось слишком далеко.

Когда разговор закончился, Коул всё ещё стояла у окна. Она не делала вид, что не слышала. Просто ждала.

— Моя дочь приедет, — сказала Вивьен. — Ей девятнадцать. Я попросила взять такси от вокзала. Сказала не садиться к незнакомым.

Эстер кивнула.

— Хорошо.

— Очень уместное предупреждение. Я совершенно справляюсь.

Она засмеялась. Коротко и так неприятно, что испугалась собственного голоса.

Коул поставила рядом стакан воды.

— Реакции бывают разными. Не нужно сейчас их оценивать.

После её ухода Вивьен всё-таки съездила за котом. Потом не могла объяснить, зачем. Наверное, потому, что кота можно было забрать, а Ричарда — нет.

В клинике ей подробно рассказали о корме и обезболивающем, записали график и предложили помочь донести переноску. Оскар смотрел на неё сквозь решётку с укором существа, которому сделали больно за его же деньги.

На парковке Вивьен позвонила Клэр.

— Я знаю, — сказала та. Голос сорвался. — Прости.

— Приедь. У меня руки заняты.

Клэр появилась через двенадцать минут. Взяла переноску, не пытаясь обнять её над пластиковой крышкой. Довезла домой, поставила чайник. Вивьен села за кухонный стол и увидела, что воскресный пирог всё ещё под полотенцем.

— Что у тебя с ним было? — спросила она.

Клэр побледнела.

— Вивьен…

— Я сейчас не знаю, кому ещё задавать вопросы.

Клэр выключила чайник до того, как он закипел.

— Мне нужно тебе рассказать, — сказала она. — Но я не хочу делать это, пока ты одна.

— Я не одна. Здесь ты. Окажи мне любезность: хотя бы останься тем человеком, которым представилась.

Глава 9. Что осталось на крючке

Клэр рассказала не всё сразу. Сначала сказала «переписывались», потом — «встречались». Вивьен смотрела на неё и постепенно понимала, сколько времени люди тратят, чтобы всё-таки произнести глагол.

Пять месяцев. Ричард обещал уйти от жены. Клэр — от мужа. В четверг Клэр отказалась. Они разговаривали в его служебной машине у дальнего въезда, с девяти до примерно девяти пятнадцати. Потом она вернулась домой.

— Ты сказала полиции?

— Вчера. В прихожей.

Вивьен кивнула.

— Значит, вчера ты нашла правильного адресата.

Клэр не стала оправдываться. Это было хорошо. Почти всё остальное — нет.

Оскар выбрался из переноски и, покачиваясь после пережитого унижения, направился к дивану. Клэр хотела взять его на руки.

— Не надо, — сказала Вивьен.

Она не знала, кота ли защищает.

Снаружи кто-то хлопнул калиткой. За стеклом мелькнула Софи, потом остановилась, увидев их. Вивьен открыла дверь.

— Если ты тоже с ним спала, говори сейчас. Я уже сижу.

Софи прижала ладонь ко рту.

— Нет.

— Хорошо. У меня закончились подходящие чашки.

Клэр заплакала беззвучно. Вивьен вдруг рассердилась на её слёзы сильнее, чем на признание.

— Я не могу тебя утешить, — сказала она.

— Я знаю.

— Тогда иди домой. Сегодня.

Клэр взяла сумку. У порога остановилась, но ничего не сказала. Софи посторонилась.

Они вдвоём стояли в прихожей. На крючке висела связка Ричарда. Ключи блестели, словно ими никогда не открывали ничего неприятного.

— Коул просила перечислить его вещи, — сказала Вивьен. — Я всё время забываю, что это не поиск.

Софи развернула листок. Дома она составила список полезных действий. На первом месте стояло «принести еду». Сейчас эта предусмотрительность показалась ей оскорбительной.

— Хочешь, я запишу?

— Запиши ключи. Беатрис вернула. Телефона нет. Бумажник…

Они нашли запасной бумажник в ящике. Основного не было. Паспорт лежал в сейфе, который открывался кодом дня рождения Эми. Ричард говорил, что семейные даты никто не забудет. Вивьен много раз замечала, что это утверждение не касается годовщины свадьбы.

Софи фотографировала найденные вещи с разрешения хозяйки. Ничего не перекладывала. От этой непривычной осторожности обычные предметы выглядели опасными.

Коул приехала снова под вечер. Подтвердила личность погибшего, объяснила дальнейшие действия. Вивьен передала список, показала связку и рассказала, как та появилась.

Эстер попросила разрешение забрать ключи для проверки. Записала слова про Беатрис, время её визита и кота. Упаковала связку, оставив хозяйке ключи от её собственной сумки.

— Вы думаете, это важно? — спросила Вивьен.

— Я думаю, нужно проверить, кто и когда ими пользовался.