А двое второкурсников-акул внимали.

“Розовый павильон… – напрягла я память. – Это он им про Усадьбу Волвертонов рассказывает!”

“Акулята” внимали. Один – раскрыв рот и делая пометки. Другой – нахмурившись.

– Звучит так, будто ты над нами посмеяться хочешь, – сказал второй.

– Кто? Я? – Блейз всем своим видом продемонстрировал искреннее возмущение недоверием.

Ну, кстати, насчет дурацкого слова “Пупсодь” – это была абсолютная правда. Если это не сделать, то с потолка хлынет поток мерзко воняющих нечистот. Понятия не имею, как там все устроено. Но, кажется, на крыше над этим местом есть такой резервуар, куда стекает дождевая вода с грязью и пометом птиц, горгулий и пикси, которые в заброшенной усадьбе во множестве расплодились. И каждый следующий, кто не сказал идиотское слово, получает свою дозу.

И не спрашивайте, откуда я это знаю…

– …да кто вам сказал про меня такое?!

– А разве не ты подсунул Кирку ту розовую ленточку, из-за которой теперь над ним все смеются?

– Ничего об этом не знаю!

– Вот, я же говорил! Мне, между прочим, Кирк сам сказал!

– Ну ладно-ладно, ленточку – это я. Но ничего же страшного не случилось…

– Ханти, ты обалдел? Да у него эта ленточка взялась в бантик завязываться знаешь где?

Вокруг спора начала образовываться толпишка. Всем было интересна история с Кирком Плау и розовым бантиком на уроке у миссис Малкаски. Даже я подошла поближе, чтобы ничего не пропустить.

Но тут из толпишки в “центр композиции” выскочили две новые героини. Мари Мактаннет и ее заклятая подруга Шелли Мейз. Они очень часто и громко между собой ругались, постоянно делили одних и тех же парней, но при этом никогда друг от дружки не отходили.

А еще они обе были те еще оторвы.

И красотки, аж глазам больно. Блондинка Мейз и рыжая Мактаннет были прямо-таки созданы из мужских фантазий. А губы у Мактаннет такие, что я могла только завистливо вздыхать. От одного взгляда на ее губы у парней глаза соловели. И это еще до того, как она глубоко вдохнет, чтобы сиськи заколыхались.

– Ханти, что за дела?! – вот этими самыми сиськами размером с пару немаленьких арбузиков, Мари Мактаннет к Блейзу и прижалась. Цепко ухватив его под руку.

– Ты до сих пор никого не пригласил на бал! – к другому боку, томно изогнувшись, пристроилась Шелли Мейз.

– Это откуда у вас такая информация, девушки? – Блейз безо всякого стеснения приобнял обеих девиц. И вовсе не невинно приобнял, а весьма так недвусмысленно ухватил обеих за задницы! А Мактаннет этому так обрадовалась, что потянулась к лицу Блейза этими своими губищами…

Пульс загрохотал в висках так, что я даже перестала слышать, о чем они там воркуют.

И еще начало предательски жечь глаза. Еще секунда, и я по-тупому разрыдаюсь прямо посреди холла.

Да как так вообще?! Мы же буквально только что…

Да у меня до сих пор ощущение его члена внутри не прошло, а он уже обжимается с этими девицами!

Злость, ревность, обида… Все вместе вскипело внутри меня, и я не успела даже отследить, когда мои пальцы сами собой начали складываться в “малый клюв”, стартовую позицию практически всех боевых огненных заклинаний.

Опомнилась я только когда заметила, как вокруг ногтей заплясали крохотные язычки пламени – я реально коснулась Инферно на эмоциях.

Я резко встряхнула пальцами и зажмурилась.

“Спокойно, Дороти! – строго сказала я сама себе. – Ты не должна… Не должна…”

Что именно я “не должна” в голову не приходило.

Что я для него такое вообще?! Просто девочка, в которую он сует свой член в самых неудобных для этого местах? А то и хихикает со своими друзяшами-акулами. Мол, а вы знаете, где мне вообще Льюис дает? “Ха, дилетатны, да если я захочу, я ее и на люстре в парадном зале трахну!”

“Трахнет…” – обреченно мелькнула другая мысль, когда в ответ на этот воображаемый треп тело отозвалось внезапной сладкой истомой.

Да что за подстава?! Почему я готова перед ним раздвигать ноги вообще в любой ситуации?

Что он такое со мной сделал?!

Я подняла голову и принялась делать вид, что созерцаю потолок. Не видела другого способа удержать слезы в глазах.

Выдох-вдох, Дороти.

Выдох-вдох…

– А чьи это у нас сладкие булочки?! – раздался ненавистный голос, и в мои ягодицы вцепились пальцы Бутча.

Я резко развернулась на каблуках и отскочила. Но было поздно.

– Ха, вот так мне подфартило! – заорал Бутч во весь холл. – Прикиньте, Льюис без трусов! Это я удачно зашел!

Плакать мне резко перехотелось.

Меня бросило в жар. И волна бешенства снова нахлынула такая, что ладони зачесались от знакомого ощущения пробуждающейся магии.

Я сжала кулаки, чтобы не дать пальцам даже случайно сложиться в знакомый жест.

– Тебе показалось, урод, – зло бросила я.

– А вот и не показалось! – нагло заявил Бутч. Больше он не лез, он при толпе народа вообще был этаким безопасным клоуном-балагуром. – Эй, Арьяда, давай забьемся, а? Если она в трусах, то с меня простава в “Дабл-Трабл”, а если без трусов – то твоя, а?

– Если девушка хочет ходить без трусов, то это ее право, – чопорно отозвался Мартин Арьяда, старшекурскник-акула. Но это он не меня защищал, мне кажется, он ко всем относится одинаково плохо. Ну и еще ему просто не было дела, в трусах я или без, у него и без этого хватало переживаний.

– Фу, зануда, – презрительно фыркнул Бутч. И снова повернулся ко мне. – Льюис, а давай мы с тобой забьемся, а? Если на тебе правда есть трусы, то я…

Тут лицо Бутча как-то неправильно покраснело, он немного беспомощно пошлепал губами. А потом издал ртом звук, больше всего похожий на пердеж.

Народ в холле сдержанно захихикал.

Так-то Бутча боялись и связываться с ним не хотели. Только сейчас было не очень понятно, что произошло.

– То я… Пфффрррззз, – Бутч снова попытался заговорить, и снова фраза кончилась пердежом изо рта.

– Фу, – Амбер Дэй, главная спортсменка и активистка факультета Бездны, стоявшая сейчас ближе всех к Бутчу, зажала нос и скривилась. – Бутч словил Говорящую Жопу!

– Кто это… ПРрфффррррссс, – возмущенно запердел Бутч.

Все заржали, и вокруг него тут же образовалось пустое пространство. Глаза Бутча стали бешеными.

Он грозно зарычал. Но эффект смазался, потому что рычание почти сразу сменилось раскатистым звуком другого рода. Теперь запах до меня тоже докатился.

“Говорящая жопа” тоже была легендарным заклинанием хулиганской магии. Из разряда тех, про которые все знают того парня, который знает парня, у которого брат однажды видел, как кто-то применял Говорящую Жопу.

Но никто ни разу не признался, что сам знает, как ее колдовать. А сейчас выходит, что кто-то ее все-таки знает. И этот “кто-то” сейчас здесь, в этом зале!

Первым делом я, понятное дело, метнулась взглядом в то место, где последний раз видела Блейза.

И как-то мне так стало хорошо сразу.

Там все еще стояли Мактаннет и Мейз. Но только рыжего старосты между ними не было. И судя по их озадаченным лицам, их этот факт тоже удивлял.

“Это точно он! – уверенно подумала я. Потом перевела взгляд на Мартина Арьяду, который все еще стоял рядом с Бутчем. С невозмутимым, как всегда, видом. – Или это Арьяда?”

Но долго размышлять было опасно для жизни, потому что яростно пердящий ртом Бутч был в ярости и искал, на ком бы эту ярость сорвать.

Глаза его наливались кровью, а взгляд был прикован ко мне. Еще секунда, и он сорвется с места и бросится в атаку. Как дикий кабан.

Я собралась.

Он бросился.

Я отскочила в сторону, случайно подставив Бутчу подножку.

Клянусь, случайно! Я просто даже подумать ни про что подобное не успела!

И Бутч со всей стремительностью бравой кавалерийской атаки, громко и вонюче пердя, покатился кувырком и вписался всей тушей в стену.

– Ой, прости! – пискнула я. И пока все ржали, быстро свалила из холла в сторону библиотеки.