– А ты не очень-то доброжелателен к этим... цалларунгам.
– Их никто не любит. Даже их союзники. Встретишься с ними сам – поймешь.
Леонид промолчал, рассматривая на экране колоссальное свидетельство могущества давно погибшей расы, потом сказал:
– Пойду-ка я за пивом. Такое на трезвую голову наблюдать трудно – размеры подавляют. Тебе принести?
– Нет. И сам не налегай – через пару часов будем идти на посадку.
***
Станция – конструкция в виде трубы, загнутой в кольцо диаметром около километра при стометровом диаметре самой трубы – Леонида впечатлила не намного меньше, чем Реликт.
– На искусственной гравитации сэкономили, – пояснил Касс, пока они ждали стыковки с доком, – запитать гравитационные решетки такой махины под силу только очень мощным реакторам, проще все кольцо раскрутить. Станция – маленькая, потому как туристов мало и доход с них не золотой ручеек. Еще тут бывают паломники-сафатхи – тоже небогатый народ. Пара научных отделений разных рас, отряд почетного караула сафатхов. Ну и торгашей немеряно да контрабандистов.
– Тырят все подряд с мертвой планеты?
– Да там тырить-то нечего особо. Но желающие на халяву разжиться чем угодно найдутся всегда. Наивные авантюристы, шарящие по планетам-могильникам в надежде найти нечто и внезапно обогатиться – явление совершенно обыденное. А сюда еще забредают желающие отыскать кусок Реликта – например, одного из тех, с которыми дрался Реликт-охранник.
– Давление снаружи шлюзовой камеры девяносто семь процентов, – сообщил по внутренней связи бортовой компьютер, температура двадцать пять процентов, состав атмосферы азот-кислород семьдесят пять на двадцать пять.
– А температуру как принято мерять? Двадцать пять процентов это сколько?
– Ты не поверишь – это двадцать пять градусов. Ну почти. В качестве эталона принята вода: от нуля до кипения сто процентов. Но так как давление по стандарту ниже чем на Земле, то и вода кипит примерно при девяноста шести градусах.
– Вот так совпадение, – удивился Леонид, – прямо как у нас.
– Это не совпадение – это закономерность. Совпадение в том, что все врасу в галактике суть формы жизни белковых тел на водяном растворителе. Выбор в качестве эталона универсальной колыбели жизни совершенно логичен. Большинство рас к этому пришло независимо друг от друга.
– А почему стандарт – сто процентов?
– Потому что пальцев на руках у большинства – десять. Десятичная система – стандарт. Сссла, у которых изначально была восьмеричная система, и другие не-десятники – меньшинство. Но теперь у всех десятичная. Стандартизация.
У выхода их шлюза их встретил двухвостый хомякролик с подобием чемодана под мышкой.
– Приветствую! Длительность пребывания?
– Цикл, – коротко ответил Касс и протянул ему тонкий предмет, размерами похожий на сигарету.
Сафатх сунул ее одним концом в разъем на своем чемоданчике, вернул и сообщил:
– Двести сорок галактических валютных единиц за использование дока! Приятного пребывания!
Хозяин, обычно используется аббревиатурное название денег – гве. Первый раз я перевел полным названием для большей ясности. Желаете впредь использовать короткую форму?
– Да, – сказал наемник.
Сафатх на секунду посмотрел на Леонида, но сразу же потерял интерес.
Обычно, мой господин, принято при обращении к своему искину касаться конечностью к УРР. Так вы даете знак всем остальным искинам, что ваши слова не нужно переводить хозяину. Я мгновенно сообщил искину привратника, чтобы он дал правильные пояснения своему владельцу, однако касание к УРР является общепринятым правилом хорошего тона.
– Понятно, – ответил Леонид, касаясь обруча УРР.
Изнутри коридоры станции очень сильно напоминали по дизайну корабль Касса: та же серая металлопластмасса или что это за материал, то же отсутствие стиля. Сильно сбивал с толку пол: несмотря на большой радиус кольца, вогнутость все же осталась достаточно заметной. Из-за непривычки наемнику показалось, что он попал в Зазеркалье кривого зеркала.
Перед выходом из докового коридора на внутреннюю улицу Касс достал из кармана тряпочку и натянул ее на лицо. Тряпочка оказалась не чем иным, как лицевой повязкой.
– Противобактериальная повязка, – пояснил он наемнику.
– А мне такую же?!
– Тебе-то на кой ляд? Я все нужные прививки тебе сделал.
– А себе, значит, нет? – заподозрил неладное Леонид.
Касс закашлялся:
– И себе давным-давно. Мне повязка нужна, чтобы не узнали! Именно тут герою, то есть мне, светиться не надо. А первый же встреченный сссла меня узнает в лицо, смекаешь?
'Улица' оказалось широким коридором с относительно низким потолком: Леонид привык, что потолок на улице – голубая высь, а тут – серый пластик, черти б его забрали. Только-только повернувшись вслед за Кассом, он заметил нового инопланетянина и сразу же забыл о потолке.
Гуманоидная серая фигура ростом чуть повыше самого Леонида, метра два, должно быть, и весом по меньшей мере в два центнера, скорее напоминала какого-нибудь робота, нежели живое существо: массивные ноги, туловище с дизайном футуристического рыцарского доспеха, помеченного символом, похожим на полусферу, сочленения как у скафандра – казалось, все это сделано из хитина. Трехпалые руки с массивными угловатыми утолщениями, треугольное в анфас лицо с маленьким ртом и без признаков носа вообще, лобовая пластина, из-под которой на мир смотрят глубоко посаженные глаза, поразительно похожие на человеческие. Эдакий робот со строгим, несколько чуждым дизайном и человеческими глазами... странное существо.
Раса Радалгаст, хозяин. Одни из немногих врасу, широко использующих биотехнологии. Уровень интеллекта сто один процент, уровень соответствия девяносто пять процентов. Радалгасты – последняя раса, входящая в Совет Содружества и единственная, принятая значительно позже основания Совета. Индекс индивидуальной опасности – сверхнизкий, вследствие общей неагрессивности и гипертрофированной дисциплины: радалгасты избегают предпринимать любые действия без одобрения вышестоящего и ставят инструкции выше собственных интересов и эмоций. В роли частных лиц покидают свои планеты предельно редко. Часто занимают высокие должности среди Вершителей. Наименее ксенофобны из всех. Конкретно данный индивид обличен полномочиями младшего Вершителя.
Леонид негромко спросил у Касса:
– Этот тип, радалгаст – в каком месте заканчивается его скафандр и начинается собственно он сам? Или он вообще голый?
– Голова. Все остальное тело скрыто костюмом, который сам является живым организмом. Симбионтом. Без костюма радалгасты весят намного меньше тебя, слабы и очень уязвимы.
– А что это у него за утолщения на руках?
– Там у него компьютер, радиопередатчик, разные мелочи, а также оружие и боезапас.
– А как же насчет биооружия?
– Понимаешь, – пояснил Касс, – конкретно к биоскафандрам радалгастов это правило не применяется. Они пользовались биотехнологиями еще до основания Совета, это часть их цивилизации и главная основа. Технически, живой скафандр со встроенным оружием есть нарушение, но практически разницы с обычным боевым экзоскелетом нету, на угрозу для всей галактики он не тянет.
– Кстати, что насчет документов? Мое признание, записанное твоим искином, оно куда пойдет? Мне нужны паспорт или другие документы, которые тут приняты?
– Нет. Я чуть позже все тебе объясню.
Встретив по пути еще несколько двухвостых сафатхов, они попали в большой прямоугольный зал, обозначенный на услужливо переведенной искином вывеске как торговая площадь номер три. Правда, ни вывесок, ни продавцов Леонид тут не увидел. Только множество одинаковых непрозрачных дверей из серого металлопластика да несколько лавочек разной длины и высоты у одной из стен. У противоположной – длинный ряд массивных терминалов с широкими экранами, часть с обычными, часть с голографическими. У одного терминала, тыкая пальцем в кнопки, стоит облаченный в скафандр кинкаш – вот и все посетители.