– А что если мы рванем куда-нибудь далеко и попытаемся наняться там до того, как туда дойдут вести о первых переговорах?
– Не прокатит номер. Мы не намного обгоним информацию, потому что информация распространяется со скоростью полета кораблей, за вычетом проволочек при пересадках, так сказать. Потому давно устоялась практика, что окончательно договор вступает в силу через несколько дней после предварительного соглашения.
В этот момент УРР на голове у Касса, до того сдвинутый на лоб, мигнул и запищал, привлекая внимание хозяина. Касс сунул в ухо наушник:
– Давай почту... зачитай...
Примерно минуту он слушал сообщение, затем протянул руку и, забрав у Леонида полупустую колбу, залпом ее осушил.
– Нам повезло, – сказал торговец, ставя пустую тару на пол, – контракт практически в кармане. И денежный. Ушам своим не верю. Да еще и так быстро...
– Денежный – это к войне, – заметил наемник.
– Не в этот раз... Так, Навигатор, а ну-ка досье мне на него... Полного в базах нету? Давай что есть. А имя-то знакомое... так и знал. Еще одно предложение контракта? Танду... Сколько? Сотри его.
– Так у нас уже два контракта? – уточнил Леонид.
– Один. Танду пусть катятся в свое болото со своими фермами, тем более что хорошо платить они не любители. Да и кому сдались их фермы?
– И этот контракт на кого-то важного? Большая шишка?
Касс ухмыльнулся:
– О да. Это действительно великий человек. Знаменитый ученый. У него всего один большой недостаток – он не сссла, к сожалению.
Он встал, закрыл настенную панель, с которой возился, и вышел из силового отсека со словами:
– Навигатор! Начать процедуру прыжка! Точка назначения – Чоданга!
***
– Так теперь ты приоткроешь завесу тайны? Что охранять и от кого? – сказал Леонид, устроившись в кресле второго пилота.
Мелковаты сиденья сссла для землянина, тем более его комплекции, но он уже начал привыкать.
– Чоданга-Прайм – довольно живописный плохо изученный мир, и такой же негостеприимный... Состоит из низин, так называемых 'морей', и колоссальных скалистых плато, которые называют островами. Прав на нее никто не спешил предъявлять – плохо там жить – потому теперь там много колоний разных рас. На плато, возвышающихся на десять-двенадцать тысяч метров, разреженная кислородная атмосфера, внизу, в морях – давление повышенное и дикая концентрация углекислого газа. Жизнь там буйствует – джунгли, живность. Причем живность эта, скажем так, бывает агрессивной.
– Я так понял – моря без воды?
– Точно. Называют их так. Низины затянуты сплошным облачным покровом, потому, когда ты стоишь на краю плато, тебе кажется, что перед тобой море белых облаков. Вот, смотри. Навигатор, дай изображения Чоданги.
На настенном экране появились и стали сменять друг друга изображения пейзажей, состоящих в основном из камня, темно-синего неба и облаков вместо воды у самых ног, можно сказать. Затем появились картинки с растениями и странным шарообразным мохнатым существом о шести коротких ногах, широким ртом во всю теломорду и кучей глаз по периметру. Многоглазый колобок на ножках да и только.
– Ценность Чоданги – в редких минералах и богатых залежах трансурановых. Шахтерские колонии строят на плато, там можно довольно неплохо жить, если гравитация не угробит. Она чуть слабее земной, что многовато. Но залежи на самом верху так себе. Чем ниже – тем богаче добыча.
Так вот. Работодатель основал шахтерскую колонию на низком плато, которое находится ниже уровня облаков на несколько километров. Насколько я понимаю, прибыль он рубит отличную, но у него две большие проблемы. Первая – живность частенько в гости заглядывает.
– Типа этого вот колобка?
– Не-не. Этот малыш травоядный и мирный. А вот при встрече с кем позлее ты будешь счастлив иметь под рукой 'Бурю'. Вторая проблема – жизнь кипит не только на 'дне', в самых низинах, но и в системе пещер внутри скал, на которых стоят колонии. Потому проблема номер два – опять живность, но теперь уже изнутри. И потому тяжеловооруженная пехота, отлично переносящая повышенное давление и повышенную гравитацию, там очень нужна.
– Не нравится мне, как это все звучит. Я, конечно, не прочь поглядеть другие планеты и зверушек тамошних, но подозреваю, что все серьезно, и смотреть придется через прицел...
– Посмотри на это с другой стороны. Когда ты будешь стрелять – никто не бабахнет в обратку.
– Тоже в кныш.
Навигатор завыл сигналом побудки, готовясь к прыжку.
Несколько часов спустя, прикончив пару колб пива и задумчиво созерцая туманности подпространства, Леонид зевнул и спросил:
– Как ты думаешь, долго нам еще болтаться? Спать охота.
– Понятия не имею. А спать нельзя.
– Знаю, что нельзя. Пойду отолью.
Наемник встал с кресла, повернулся к коридору – и обмер. Прямо перед ним, прижимая окровавленную руку к животу, стоял Юджин.
Язык прилип к гортани, ладони вспотели, по спине побежали мурашки. Несколько секунд Леонид молчал, не в силах произнести ни слова, и тогда Юджин заговорил первым:
– Давно не виделись, Леон. Как поживаешь? – голос мертвеца звучал глухо, казалось, он боролся с рвущимся наружу стоном.
– Эм... Ну, я... нормально, в общем... – выдавил из себя наемник.
– А я вот хреново. Сам понимаешь, с простреленным животом трудно быть в норме.
– Это... Юджин, ты разве не умер? – вопрос 'как ты тут оказался?' звучал бы более уместно, но первый вариант показался Леониду важнее.
– Умер, ясен пень, а ты как думал? Нет, серьезно, Леон, когда ты меня бросал, ты правда считал, что я смогу выкарабкаться в джунглях с простреленным животом? Отбиться от 'черных рубашек' и выкарабкаться?!
– Перед тобой никого нет, ты говоришь с пустотой, – послышался из-за спины голос Касса, но Леонид его проигнорировал.
– Постой, Юджин, так несправедливо! Никто тебя не бросал! Это ведь ты сам и сказал, что прикроешь нас!
– Ты бросил меня подыхать в лесу, Леон, вот что несправедливо. Хотя ты в чем-то прав. Ты отдал мне свой шприц с морфием, а остальные просто сказали 'прощай' и ушли, так что ты виноват меньше других. Но ты бросил меня подыхать в лесу.
– Какого черта?! – заорал наемник, – мы все прекрасно знали, и ты в том числе, что ты не жилец, сразу знали, как только ты пулю поймал! Но несли долбаных шесть километров!
– И бросили. Ты бросил, – мертвец смотрел исподлобья, зло и мрачно.
Пол под ногами вздрогнул, Леонид моргнул. Перед ним тянулся узкий коридор космолета. Юджин исчез.
– Мы вышли в наше пространство, – сообщил Касс, – мираж исчез?
Лицо покрыто испариной, рубашка прилипла к вспотевшей спине, сердце колотится, как бешеное.
– Да, исчез... Но ведь он был такой... такой реальный!
– Ты видел кого-то, кто погиб, судя по твоим словам?
– Да... Я когда-то давно оставил товарища на смерть... Юджин был отличным парнем. Мы все несли его по очереди, но... нас настигали, и он решил встретить свою смерть, прикрывая нас, а не скончаться от раны. Черт. То, что он говорил – это было несправедливо. Это была неправда.
– Ничего он не говорил – это был мираж, его слышал только ты. В подпространстве не все видения безобидны. Иногда оно использует против нас нашу же совесть... Иди поспи. Мы у Чоданги, от звезды к планете полтора цикла полета.
Спал Леонид плохо: ему снились события тридцатилетней давности и оставленный в джунглях Юджин.
***
Чоданга сверху казалась почти сплошным белым шаром с темными кляксами плато. Вечный облачный покров, скрывающий почти девственную планету от взгляда из черной бездны, сколько хватает глаз.
Касс вышел на орбиту и связался с центром управления колонии, после чего установил мост контроля и позволил наземному компьютеру вывести их точно на зону посадки.
– Хорошо, что мы попали в грозовое окно, – заметил торговец, – иначе садиться пришлось бы самим. Тут каждый день лютуют грозы по пару раз, если не круглые сутки.