– Я не девица, чтобы мне цветы дарили, да и поклонницы у меня все явные. – Я подмигнул невесте и, выбрав из пучка букетов белые розы, протянул ей. – И для прекраснейшей из них эти цветы, являющиеся лишь бледной тенью её красоты.

– Льстец. – Розы были приняты, я поцелован и отпущен вручать остальные букеты. Правда, далеко уйти не успел. – Там родители с бабушкой приехали. Они на втором этаже в малой гостиной.

Казалось бы, родители невесты, что такого необычного, если только не знать, кто у неё бабушка. Точнее, прапрапра… я, если честно, сам путаюсь, да и не тянет Татьяна Игоревна на прапрапра. Так что у них в семье принято отпускать все эти приставки. А я так и вовсе по имени-отчеству величаю сильнейшего Архонта Земли. Это, конечно, спорно, поскольку никаких сравнений никто не проводил, но факт остаётся фактом, из тех, кто активно участвовал в боях Второй мировой товарищ Сикорская известная всему остальному миру под позывным Матушка Зима оказалась самой сильной и живучей.

Это могли подтвердить минимум трое фашистских ублюдков и два японских, ликвидированные ей лично. Ну и Менгеле, но этот подонок боевиком никогда не был. Кстати, в кулуарах ходили слухи, что капитуляция Японии была связана именно с разгромом Квантунской армии, где, кроме Татьяны Игоревны, отметились ещё двое наших Архонтов и уже планировали стремительный рывок прямо через океан всем советским корпусом, причём это не казалось бредом. Создать гигантскую льдину, на которой поместится весь контингент, и провести его до островов было вполне реальным проектом. Но реализовать его не успели, Япония стремительно сдалась США, якобы из страха перед дальнейшими ядерными ударами. Что весьма сомнительно, зная, что в результате бомбардировок погибло не более двухсот военных и среди них не было ни одного энергета высокого ранга.

Вот такая была у меня наставница и гоняли меня в хвост и в гриву. Но я этому был только рад, иначе давно бы уже сложил буйную головушку в какой-нибудь очередной переделке, в которые я влезал с завидной регулярностью. Да я даже в армии нашёл приключений на нижние девяносто, один только восставший из мёртвых нацист чего стоит. Тогда я реально по краю прошёл, ещё бы чуть-чуть и или выгорел бы полностью, или меня распылило бы на частицы. Но выжил, восстановился, стал сильнее. Да ещё получил звезду Героя Советского Союза. Нет слов, приятно, хоть до сих пор считаю, что и первая, и вторая награды черезмерны. Но что поделать, с командованием не спорят, особенно когда тебе орден вручает лично товарищ Сталин. Тут остаётся только хлопать глазами от счастья и не лезть со своим невероятно важным мнением.

– Ой, Сёмушка, да зачем?! – Ефросинья Петровна всплеснула руками, глядя на большой букет разноцветных гербер. – Я же старая уже! Куда мне цветы!

– Вы, Ефросинья Петровна, всегда молоды и, как хранительница этого дома, бодры и веселы! – Мать отчима действительно подлечили в хорошем санатории для высшего партийного руководства, путёвку в который достала всё та же Сикорская-старшая, так что пожилая женщина заметно преобразилась, даже помолодела и теперь с удовольствием возилась с мелкой внучкой, растущей той ещё егозой. Да и дом был исключительно на ней. Мама занималась дальнейшим развитием сети продажи шаурмы, начав экспансию по всему Союзу, у Влада пёрла карьера, он не вылезал из ГУВД, а Светка, кроме учёбы, крутила любовь с Ванькой Шиловым и тоже дома появлялась крайне редко. Впрочем, Иван в качестве жениха роднёй был одобрен, так что за девчонку никто не волновался. – Так что берите эти, пока я вам алые розы не принёс. Меня же ваши ухажёры не простят!

– Да какие ухажёры, Сёма! – рассмеялась старушка, но цветы забрала с видимым удовольствием. – Хватит с меня ухажёров. Я лучше с Ксюшенькой возиться буду…

– Б-атик! – словно почувствовав, что речь зашла про неё, из-за поворота выскочила мелкая торпеда и безошибочно навелась на цель. – А ты мне пода-ачек п-инёс?!

– Конечно! – Я поймал сестрёнку и подкинул в воздух, заставив пищать от счастья. – Как я мог к тебе без подарка прийти? Вот держи!

– Не давай ей сладкого перед обедом! – вовремя появившаяся мама тут же конфисковала громадную шоколадку, отчего сестрёнка надулась, как мышь на крупу, а на глаза накатили слёзы. – Вот пообедаем, потом получишь, понятно?!

– Мама – бяка! – топнула ножкой Ксюшка и тут же получила по заднице от бабы Фроси. – Ай!

– А ну извинись! Гляди-ка, на мать хвост топорщит! Кто-то в углу давно не стоял?! – Ефросинья Петровна пользовалась у подрастающего поколения абсолютным уважением, и сестрёнка тут же попросила прощения. Стоять в углу, когда кругом столько интересного и приехал любимый братик, девочке точно не хотелось. – Пойдём-ка, красавица, умоемся и переоденемся. Семён приехал, значит, скоро за стол будем садиться, а ты чумазая. И платье то, красивое, надо надеть.

– Привет, сынок! С днём рождения! – Когда Ксюшка умчалась быстрее собственного визга за красивым платьем, мама обняла меня и расцеловала. – Даже не верится, что ты уже такой взрослый. Две невесты, кооперативы, ранг вон новый взял. Дом построил, даже два. Дерево посадил? Про сына не спрашиваю, дай девочкам институты закончить.

– Настоящий мужик должен вырастить пузо, посадить печень и построить тёщу! – отшутился я старым, как говно мамонта, анекдотом, а потом наигранно нахмурился. – Всё у меня не как у людей. Мало того что тёщи две, так их ещё попробуй построй. Они сами кого хочешь на подоконнике с матрасом выстроят.

– Это да, они могут! – рассмеялась мама, принимая букет хризантем и поцелуй в щёку. – Ладно, беги, а то тебя заждались уже. И через десять минут садимся!

– Конечно! – Я и сам проголодался, так что не собирался задерживать праздничный ужин. – Я мигом!

В малой гостиной на втором этаже нашлись Сикорские и Леночка Зосимова. Судя по донёсшимся до меня фразам, обсуждали «Царевну-Лягушку» и её триумфальное шествие по миру. Да, новосибирской труппе театра оперы и балета согласовали мировой гастрольный тур по лучшим площадкам Европы, Азии и Америки. Пресса захлёбывалась восторгом, в один голос вопя о возрождении русской школы и проча Леночку на место наследницы Чайковского, Мусоргского и Глинки.

Некоторые, правда, исходили не слюной, а ядом, тыкая в рок-оперу и пытаясь притянуть к ней пропаганду коммунизма, но даже самым закоренелым скептикам было понятно, что такие статьи насквозь заказные. Да и историю переписывать разные ублюдки опасались, справедливо полагая, что за это может крепко прилететь от Советского Союза, не собирающегося забывать подвиг отцов и дедов. И, оскорбляя рок-оперу про красноармейцев, можно нехило так влететь, вплоть до обвинения в реабилитации нацизма. А здесь за это больно били.

– Дамы. – Я вручил счастливо пискнувшей Леночке и Татьяне Игоревне их букеты. Жёлтые розы и белые лилии соответственно. Ошибиться не боялся, вкус уже изучен и зафиксирован на подкорке. – Игорь Игоревич, моё почтение. Можно поздравить с новой должностью и званием? А Магистром когда станете?

– Теперь можно. – Генерал-лейтенант пожал мне руку, ничуть не смутившись вопроса. – И, если Бог даст, в ближайшие пару месяцев прорвусь. Но не будем об этом. Поздравляю! Правда, у меня ощущение, что тебе не двадцать один, а как минимум лет пятьдесят, столько нервов ты мне измотал, но всё равно поздравляю.

– Не слушай его. – Татьяна Игоревна с улыбкой крепко обняла меня и отстранилась. – Если бы Игорь тебя не любил, то Софью за тебя никогда бы не отдал. Это он для порядка строжится, чтобы не расслаблялся.

– На западе модно учиться у разных так называемых коучей, учащих как достигнуть успешного успеха. – Я погладил Леночку, прильнувшую ко мне, по голове. – И главным посылом обычно является, что надо выйти из зоны комфорта, иначе ничего не получится. А я вот хотел бы хоть одним глазом посмотреть, как там внутри этой зоны. У нас ведь как? Покой нам только сниться, и поговорки такие же. Мол, на том свете отдохнём. Так что какое уж тут расслабление, тут скорее боишься, чтобы, как того загнанного коня, не пристрелили.