Сволочам? Сперва я решил, что это просто очередное ругательство, сорвавшееся с уст светловолосого четырнадцатилетнего пацана. Но это слово повторялось в его речи снова и снова, и я сообразил, что употреблял он его именно в первоначальном значении, появившемся задолго до того, как слово «сволочь» стало бранным. Сволочь — была такая профессия в стародавние времена, и её название происходило от слова волочить, в смысле тащить. Такие люди хитростью и уговорами, подлостью и спаиванием до бессознательного состояния, а зачастую просто грубой силой, отлавливали молодых людей в деревнях и на улицах городов, и волокли в армейские вербовочные пункты, где сдавали за деньги.

— Как ваша деревня называется? — задал я вопрос новеньким, поскольку просто сидеть под нытьё вороватого малолетки быстро надоело.

Близнецы переглянулись, и один из них густым басом, больше подходящим взрослому сорокалетнему мужику, а не этому юнцу с едва начавшей расти щетиной и хиленькими усиками, ответил про «Рыжее Заболотье». При этих словах неожиданно открыл глаза пьянчужка, до этого вообще ни на что не реагировавший. Он осмотрел повозку и сидящих в ней мутными глазами, с кряхтением присел и проговорил хриплым простуженным голосом.

— Значит, Заболотье уже проехали… Осталось лишь свернуть к Русалочьему Кладбищу и там забрать людей. А потом прямиком на пункт сбора. К вечеру прибудем. И если не слишком поздно приедем, то может даже ужином накормят.

Он встал на нетвёрдых ногах и, не обращая внимания на находящуюся среди нас девушку, справил малую нужду на сено в углу повозки.

— Мужик, ты уже был в армии? — догадался один из близнецов.

— Ага, — подтвердил забулдыга, подтягивая штаны. — И даже два раза. Сейчас третий. Впервые попал в пятнадцать лет. Тогда наш прошлый дурак-король Альфонс Четвёртый вовсю чудил, разругался со всеми, и портовый город Кирея решил отсоединиться от Брены. Король возмутился, срочно набрал войско, и в армию тогда гребли вообще всех. Не по два-три с деревни, как сейчас, а половину всех подходящих по возрасту мужчин требовали от сельских старост. Меня тогда прямо от плуга оторвали по весне. А соседа моего Гильмешку Рыжего так и вовсе со свадебной гулянки забрали под локотки, даже не дали ему с молодой женой покувыркаться.

Деревенский алкаш тяжело вздохнул и уселся обратно на сено. Помолчал с минуту и продолжил рассказывать.

— Обещали нам тогда короткий поход для усмирения одного непокорного города. Щедрые выплаты сулили и богатые трофеи. А в итоге что вышло, сами знаете. Восьмилетняя война против трёх сильных королевств. Потрепали нас тогда знатно, конечно. Как вспомню, до сих пор дрожь берёт! Вернулся домой лишь через восемь долгих лет. Без денег. Хромой на правую ногу. Рука дважды сломана. Всю спину мне тогда сожгли, когда кислотным дождём наши позиции маги накрыли. Но хотя бы живым вернулся, мало кому так повезло из соседей. Друг мой лучший Гильмешка Рыжий так и остался под стенами Киреи в братской могиле…

Я сидел, ловя каждое слово и впитывая новую для себя информацию. Оказывается, в этой местности не так уж давно была затяжная восьмилетняя война, про которую «все знают». И Кирея у морского залива, похоже, добилась своего и вышла-таки из состава королевства Брена, раз уж сейчас являлась вольным портовым городом. Получается, что согласно своей же рассказанной селянам легенде, я для них должен был быть фактически иностранцем? Интересно, если бы Демид не сделал мне новую бирку, заграбастали бы меня местные сволочи в армию?

— Но как же так⁈ — не поверила и даже возмутилась тем временем наивная Варья. — Мне вербовщик обещал, что только пять лет, и ни днём больше, после чего отпустят домой!

— А ты слушай больше этих сволочей, — горько усмехнулся ветеран, показав рот с половиной оставшихся в нём зубов, — они и не такое наплетут, лишь бы в лагерь армейский тебя заманить. Им то что? Привезли дурачка куда нужно, сдали и получили за него денежки, а что там дальше с ним будет уже не их забота.

— А если сбежать? — задал прямой вопрос внимательно прислушивающийся к беседе и даже прекративший рыдать светловолосый паренёк.

— Ну попробуй… — пожал плечами бывалый солдат. — Только знай, что таких как ты насильно притащенных в лагере будет несколько сотен, и охрана там лютая. На первый раз за попытку побега изобьют тебя палками да кнутами до полусмерти. Так, что шкура слезет со всей спины, и рёбра будут видны, и встать ты потом не сможешь несколько седьмиц. А если не усвоишь урок с первого раза, то во второй раз церемониться уже не станут и повесят в назидание остальным. Хотя всегда находятся те, кто не учится на своих и чужих ошибках, так что виселица у плаца никогда не пустует.

Все новички молчали, потрясённые рассказом деревенского пьянчуги. Помятый же мужик, которого кстати звали Альваром, как и меня, вот только Альваром Везучим, помолчав какое-то время, продолжил рассказ о своём армейском опыте.

— Во второй раз забрали меня в армию в двадцать семь. И сразу там же в тренировочным лагере десятником назначили как бывалого. Только дурное это дело идти в командиры и головой отвечать за таких как вы идиотов. Один сбежал по дороге из учебного лагеря, едва оружие получил. Поймали его, конечно, и повесили у дороги на корм воронам. Второй сам повесился. Третий самогона где-то раздобыл и упился вусмерть. А мне потом отвечать перед начальством пришлось за то, что не доглядел. Разжаловали обратно в простые солдаты, и хорошо хоть самого не повесили. В общем, мой вам всем совет: не рвитесь в командиры! Мороки много, а выгод никаких. Денег разве что обещают чуть больше, но кто из простой солдатни вообще видел эти деньги во время войны? За все годы в армии лишь два или три раза монеты от начальства нам перепадали, и то совсем по чуть-чуть, только лишь бы мы с голодухи не померли.

Потрясённая такими откровениями Варья открыла было рот, но так и закрыла, ничего не сказав. Похоже, мечта девушки о сундуке монет таяла просто на глазах. Рассказчик же горько усмехнулся и решил напоследок всё-таки приободрить совсем уж скисших попутчиков.

— Но вообще на второй раз в армии было попроще. В самое пекло мы не попали, просидели три года в дальней крепости Алатырь-Кала в скалах на границе с Королевством Трёх Братьев. Молодой принц Альфонс, который ещё королем тогда не был, но отца свихнувшегося уже сменил, всё боялся, что враги на нас с тыла нападут, пока основная армия воюет где-то далеко. А соседи сами нас боялись, так что всё тихо на границе было. Разве что голодно. Про наш дальний гарнизон все походу забыли, так что обозы с провиантом не каждую седьмицу приходили. Но это всё равно лучше, чем штурмовать крепости под градом стрел и гибнуть от вражеских заклятий. Потом нас сменили, и мы вернулись в тренировочный лагерь, а затем и вовсе столицу охраняли. Отъелись, отдохнули, а там уже и война закончилась. Выдали мне на руки одиннадцать серебрушек и отпустили домой. В бирке же моей выжгли метку, что нахожусь я в резерве и должен быть призван в королевское войско при следующей войне. Дома же за то время, пока отсутствовал, и мать умерла, и у хаты крыша обвалилась, и от хозяйства ничего не осталось. Да и кому я вообще нужен был в деревне со своими застарелыми болячками и шрамами, когда здоровых и молодых мужиков хватает? Вот я и запил с тоски. Но теперь хоть снова королю пригожусь!

Я не сдержал грустного смешка. Одиннадцать серебряных монет за пять лет королевской ратной службы… А до этого ни шиша награды и куча ранений за восемь лет трудной и опасной военной кампании… Ну такой себе размен, на мой взгляд, и Альвар Везучий своё прозвище едва ли оправдывал. Признаться, после рассказа сельского пьянчужки сбежать из тренировочного армейского лагеря мне захотелось пуще прежнего. Вот только подготовиться к побегу нужно было со всей тщательностью, чтобы не истекать потом кровью после жестокой экзекуции и не качаться на ветру на виселице.

— Подъезжаем, — по каким-то только ему понятным приметам объявил бывалый ветеран, выглянув в решётчатое окошко. — И даже на ужин кажись успеваем. Но мой вам совет, салаги, будьте очень осторожны тут в лагере. Отморозков и ворья здесь хватает, особенно тех, которых из тюрем выпустили. Так что берегите ценные вещи и ни с кем старайтесь не цапаться, даже если вас задирают. А на твоём месте, Варья, в одиночку я бы даже в сортир не ходил, поскольку насильников тут тоже хватает.