С этими словами Великий Сенешаль извлёк из поясного кошеля пресловутый МИСКРЗАВЕП и протянул мне. Я прочитал:
"Наше дело — правое, а у них — рога растут!"
"Тяжело в учении — легко в бою!"
"Хозяйство должно быть хозяйственным!"
"Мы пришли в этот мир, чтобы преданья сделать истиной!"
"Эль и пудинг — пища наша!"
"Если враг не понимает головой — вобьем понимание в задницу! И повернём там три раза!"
"Боец! Будь готов защитить твою родину — мать твою!"
"Кто хочет сделать — ищет пути, кто не хочет — ищет причины!"
"Кто в армии служит — тому и жонглёры скучны!"
"Человек человеку — друг, товарищ и брат!"
"Чти отца своего — командира, мать твою — духовника, и няньку свою — маркитантку!"
"Друг — это третье моё плечо!"
"Не так страшен дракон, как его нарисовали!"
"Бой — не турнир, победителя не судят!"
Прочитав, я мог лишь мысленно возблагодарить Господа за то, что он не сделал королём меня. Ведь даже умница Ральф — и тот видит в моем племяннике некое высшее существо, наделённое невероятными способностями и нечеловеческими силами. Значит, бедняге Роберу не с кем даже поделиться своими тревогами, своими трудностями и бедами. А ведь он трудится так, как никто другой! Какого же ему, если я уже близок к помешательству приняв на себя лишь малую часть его забот?..
Вот об этом я и поведал Беренгарии, в тот краткий миг, когда нам удалось всё же остаться с ней наедине. Но, к моему несказанному удивлению, она обеспокоилась лишь моей участью, оставшись равнодушной к тяготам своего сына. Может быть, она тоже верит в его удивительные способности? Или, наоборот, слишком хорошо знает его силы и возможности? Но я же слышал, что они с сыном долгое время прожили в разлуке. Странно…
Следующее утро окончательно определило мое место в свите короля Робера. Еще не закончив завтрак, племянник повернулся ко мне:
— Слушай, дядя… Мне тут спели дифирамбы о твоем искусстве diplomata… — Он глотнул вина и продолжал, — Если вдуматься, как-то у нас связи с другими державами запущены. Да и внешняя разведка — не того… Скажи-ка мне: возьмёшься навести порядок с нашими иностранными делами? А?
Я молчал, обдумывая услышанное, но он истолковал мое молчание по-своему:
— Вот что. Дабы тебе было больше уважения за границами нашей державы — отныне произвожу тебя в герцоги Аквитании. Джон, — позвал он своего личного телохранителя, — вели, чтобы принесли этот меч Эдуарда-заповедника. И свистни там — пусть не забудут прихватить чего-нибудь типа герцогской короны. Вопросы?
— Nikak net! — рявкнул громадный сэр Литль, и через несколько минут я был уже герцогом.
Простите, матушка, но теперь вы и вовсе никто. Шли бы, вы, мама, в монастырь…