— Младший Регистратор? — я чуть улыбнулась, делая глоток ледяного напитка. — Значит, вы тот самый всемогущий демон, который способен помочь Барни легализоваться и получить фамилию?

Вальтазар хитро прищурился. В его глазах-угольках весело заплясали багровые искры:

— Теоретически — да, миледи. Но практически… Барни, друг мой, ты вообще осознаешь, какой колоссальный скандал поднимется в Ратуше? Материализация Высшего ранга без официальной печати Исполнения? Наш Высший Совет сочтет это опасной ересью и бунтом. Ну, или… — он интригующе посмотрел на меня, — величайшим магическим открытием этого века.

Глава 37.

— Или… величайшим открытием века, — фраза Вальтазара продолжала пульсировать у меня в голове.

Что именно он имел в виду? Я видела, как Барни моментально изменился. Его плечи стали еще шире, скулы резко заострились, а шоколадные глаза налились опасным багрянцем, превращаясь в два тлеющих угля. Атмосфера в гостиной мгновенно накалилась, воздух стал сухим и обжигающим, заставив кожу на лице гореть.

— Никто не должен знать о Лизе. О её роли в моем воплощении, — глухо пробасил Барни. Его голос опустился до такого низкого, вибрирующего регистра, что наши бокалы мелко задрожали.

Вальтазар даже не подумал испугаться. Он лишь лениво откинулся на спинку кресла, задумчиво вертя в руках свой ледяной напиток.

— Но это отлично помогло бы в нашем деле, Барни! Подумай сам. Если мы представим миледи как уникального артефактора, это хоть как-то логично объяснит твою преждевременную материализацию. Мы скажем Ратуше, что произошел редкий магический резонанс, выброс Источника…

— НЕТ! — рявкнул мой муж.

Я до сих пор невольно вздрагивала при мысли о том, что у меня теперь официально есть муж. Но сама себе поражалась — почему-то в глубине души я испытывала странное, тихое удовлетворение.

Хотя, если подумать здраво… А где и как это вообще зафиксировано, что мы теперь супруги? Никакой свадьбы у нас не было. Ни тебе фаты, ни священника у алтаря, ни тётеньки-регистратора из ЗАГСа в праздничной ленте. Никто нас мужем и женой перед свидетелями не объявлял. Барни просто проколол мне палец когтем и ультимативно заявил, что отныне мы связаны намертво и навсегда. Это как вообще работает в их чертогах? Нас что, какая-то невидимая адская канцелярия автоматически на учет поставила? Хмм, надо будет при первом же удобном случае устроить моему мажордому подробный допрос с пристрастием на эту тему.

Барни, тем временем, резко вскочил на ноги, монолитом заслоняя меня своей широкой спиной от цепкого взгляда Вальтазара. Я видела, как его пальцы судорожно сжались и побелели.

— Это слишком опасно для Лизы. О её способностях не должны пронюхать Высшие. Иначе… ты ведь сам прекрасно понимаешь, что будет, Вальт. Её никто не оставит в покое. За неё начнут воевать целые кланы Пятого Круга. Её просто запрут в золотую клетку в самом глубоком и охраняемом ярусе Ратуши, превратив в рабыню. Её заставят сутками «вывязывать» человеческую плоть для каждого низшего, у кого найдется достаточно золота для Совета!

Я похолодела, несмотря на уличный зной. «Вывязывать плоть». Теперь до меня окончательно дошло, почему Барни так сильно трясся надо мной всё это время в Верхнем мире. Для Бездны я была не модельером. Меня воспринимали как ходячую подпольную фабрику по производству живых тел. Запретный, бесценный ресурс, который каждый захочет прикарманить.

— Мы обязаны придумать что-то другое, — уже тише, но всё так же жестко отрезал Барнабас, медленно опускаясь обратно на диван. — Другую легенду. Такую, которая закроет все вопросы Ратуши раз и навсегда и не вызовет никаких лишних проверок в отношении Лизы.

Вальтазар тяжело вздохнул и со стуком поставил пустой бокал на глянцевый столик.

— Ладно. Я тебя услышал, друг. Безопасность твоей дамы — прежде всего. Значит, пойдем длинным, но куда более ненадежным путем. Нам придется легализовать твой новый статус через архивные лакуны. Но для этого тебе в любом случае нужно лично явиться в Палаты Теней. И вам, миледи, — он посмотрел на меня с каким-то новым, почти благоговейным трепетом, — тоже придется пойти с нами. Ни один чиновник в Бездне не поверит, что «пустой» демон внезапно обрел Высшую плоть без закрытого контракта, если рядом с ним физически не окажется источника этой силы. А потому у нас один выход: нам нужно представить ваш союз как пробуждение «Древней крови».

Я сглотнула прохладный напиток, чувствуя, как рука Барни на моем плече чуть заметно вздрогнула.

— Древняя кровь? — осторожно переспросила я. — Это еще что за статус?

— Это значит, Лиза, — Барни повернулся ко мне, и его взгляд мгновенно потеплел, хотя багровые искорки на дне шоколадных зрачков еще не до конца погасли, — что нам придется притвориться кем-то гораздо более важным, влиятельным и опасными, чем мы есть на самом деле. Мы разыграем карту древнейшего вымершего рода. Чтобы эти бюрократы из Совета банально боялись даже пикнуть в твою сторону или расспрашивать о твоем происхождении.

— И для этого масштабного блефа, — Вальтазар хитро, по-чиновничьи прищурился, потирая ладони, — нам срочно понадобятся твои уникальные работы, Лиза. Нам нужно предъявить Ратуше нечто такое, что заставит весь Высший Совет заткнуться от изумления и благоговения прежде, чем они вообще успеют открыть свои рты для официальных обвинений.

Глава 38.

Вальтазар ещё что-то невероятно увлеченно вещал про скорый Бал Истинных Личин, который традиционно состоится в священную ночь Кровавого Затмения. Демон пояснял, что именно в этот час оба лунных диска Нижнего мира полностью перекроют друг друга, намертво обнажая всё скрытое. Он долго говорил о строжайшем придворном протоколе, о масках, о том, что это наш единственный реальный шанс для «Древней Крови» триумфально заявить о себе Совету.

Но я уже откровенно плохо его слышала.

Все его умные чиновничьи слова постепенно сливались в мерный, баюкающий гул. В моей голове, словно на невидимом магическом ткацком станке, сами собой переплетались серебряные нити Источника, обрывки фраз про «обличительный артефакт» и надменное лицо герцога фон дер Штерна. Снова нужно что-то связать. Мой мозг, окончательно измученный диким переходом и резкой переменой миров, на автомате начал выдавать профессиональные картинки: тончайшее, летящее серебряное кружево, которое не скрывает, а проявляет суть… Маска, сквозь петли которой будет отчетливо видна вся гниль и фальшь аристократической души.

Я так глубоко ушла в эти дизайнерские думы, что сама не заметила, как веки налились пудовой тяжестью, а голова мягко, безвольно опустилась на плечо соседа.

Окружающий мир окончательно поплыл и растворился. А чуть позже знакомые, сильные и теперь такие осязаемо «настоящие» руки осторожно и бережно подняли меня с дивана. Я сквозь сон почувствовала надежное тепло его груди сквозь плотную ткань фрака и тонкий, родной аромат корицы. Этот запах отныне навсегда ассоциировался у меня с Барни.

Я с трудом приоткрыла один глаз, чисто чтобы удостовериться, что мне всё это не чудится. Да, я не ошиблась. Меня нес на руках мой законный муж. Упрямо сжатый подбородок демона и его красноречивый, выразительный взгляд, устремленный на Вальтазара, без всяких лишних слов призывали хозяина особняка немедленно заткнуться и прекратить свои бесконечные лекции по политологии Безды. Окончательно убедившись, что я нахожусь в абсолютной безопасности под защитой этого чертяки, я с чистой совестью провалилась в глубокий, темный сон. Я даже не почувствовала, как мы плавно поднялись по базальтовой лестнице на второй этаж.

Глава 39.