— Наверное, Сергей решил отвезти девочку сам, — сказал советник ровно. — Испугался, что языки пойдут, поднялся среди ночи, взял её и пешком двинулся. До Заречья, если срезать через Кривой лог, дня хватает. А вещи небось забыл. Не переживай, воин.

Волох посмотрел на него.

— Так узел у порога, а лошадь в стойле.

— Люди в спешке забывают вещи, — согласился Айвен. — Особенно испуганные.

Он сказал это так, что стало ясно: сам он в это не верит ни на грош, но обсуждать при мальчишке, знахарке и половине улицы не намерен.

— Так, — советник повернулся к Волоху и Павлу. — Теперь о деле. Когда появится баронет Джозеф вы двое проследите за его людьми. Всеми тремя. Чтобы никто из них не отошёл ни на шаг и не сбегал никуда с поручениями. И после приведите ко мне тех двоих, что сидят в погребе.

— Прямо в таверну? — уточнил Павел.

— Прямо в таверну. И желательно, чтобы они шли своими ногами и выглядели прилично. — Айвен поправил плащ. — Мне сегодня понадобятся свидетели, но не отбивные.

— Сделаем, — сказал Волох.

Айвен кивнул и пошёл к таверне. А Волох задержался и посмотрел ему вслед, и лицо у него было мрачное.

Он-то знал, что бывает, когда люди пропадают ночью. И редко такое заканчивалось хорошо.

Я как раз перетаскивал вместе с Николаем последний мешок муки в кладовую, когда услышал у окна разговор. Я не подслушивал, просто мешок был тяжёлый, и я поставил его передохнуть аккурат за спиной у купцов.

— Засиделись мы тут, — вздыхал Георгий, вертя в пальцах пустую кружку. — Ох, засиделись. У меня в Гуй Ине приказчик, поди, уже панихиду по мне заказал. Третий день, Влад! Мы с тобой в Заозёрье на два часа останавливались, и то ты ворчал.

— В Заозёрье кормили дурно, — заметил Владислав.

— Да при чём тут кормили… — Георгий махнул рукой. — Ладно. Может сегодня, после обеда выйдем? Обозы соберём, к полудню будем у брода…

— Прости, брат, — качнул головой Владислав. Он сказал это негромко, но Георгий сразу замолчал.

— Наши пути тут расходятся, — Владислав отставил тарелку и посмотрел на купца прямо. — Мне нравилось с тобой путешествовать, все три года. Ты хороший спутник: не болтлив, не жаден, в дороге не ноешь и в трудный час не пропадаешь. Я это ценю и помнить буду. Но теперь у меня появилось кое-что поинтереснее.

Георгий пожевал губами.

— Здесь, значит, — сказал он.

— Здесь.

— Ну тогда и мне нет резона ждать, — купец вздохнул, и вздох получился долгий. — Раз так, после обеда и тронусь. Один пойду быстрее… — Он вдруг прищурился: — А ты что, останешься тут? В этой глуши? Ты, ведь на постоялом дворе без пуховой перины ночевать отказывался?

— Нет конечно, — фыркнул Владислав. — Ты меня совсем за блаженного держишь? Надо вернуться в столицу. Обсудить с братом планы. У меня, друг мой, к нему накопился разговор, который я три года откладывал, а теперь вдруг понял, о чём говорить.

Он побарабанил пальцами по столу.

— Так что мы с тобой ещё встретимся.

— Свидимся, — согласился Георгий. — Мир невелик, а тракты и вовсе тесные.

— Здесь и встретимся, — уточнил Владислав. — Прямо тут, за этим столом. Мне тут уже комнату начинают строить с видом на озеро. Сидор божится, что к осени поставит. — Он с удовольствием огляделся. — Два шага до еды, представляешь? Проснулся, спустился и вот тебе борщ. Такое, брат, не бросают.

Георгий засмеялся и покачал головой.

— А ведь тебе в столице дворец предлагали.

— Во дворце, — важно сказал Владислав, — не кормят блинами с копчёной рыбой.

Я усмехнулся, и взвалил на плечо мешок. Ишь, он уже и о личной комнате успел договориться.

Айвен вошёл, когда Анатолий с Николаем расставляли скамьи.

— Доброе утро ещё раз, — он повесил плащ на крюк у двери и потянул носом. — Так. А это что за аромат?

— Блины, — сказал я.

— Блины, — повторил Владислав с интонацией человека, который открывает гостю тайну мироздания. — Садись, советник. Вот сюда садись. Тебе с рыбой или с мёдом?

— Мне бы к делу…

— Дело подождёт, — отрезал толстяк. — Дело у тебя, серьёзное, а на серьёзное дело идти голодным — грех и глупость. Макс! Неси!

И я принёс.

Айвен сел, взял рулетик с копчёным лещом, осмотрел его со всех сторон и попробовал.

И на секунду замер. Бургеры он ел с большей сдержанностью. А ведь леща коптил Анатолий, надо отметить это и похвалить вояку.

Бровь Айвена дрогнула, взгляд ушёл в сторону. А потом он совершенно спокойно прожевал, проглотил и сказал:

— Недурно.

— Недурно⁈ — возмутился Владислав.

— Очень недурно, — поправился советник.

— Он врёт, — доверительно сообщил мне Владислав. — Я видел его лицо. Ты, повар, одним блином смог пошатнуть его канцелярскую невозмутимость. Это прелестно. Такое старине Грегору не под силу. Даже князьям…

— Не преувеличивая. Канцелярской выдержки во мне неисчерпаемый запас, — сказал Айвен и подцепил второй блин.

Некоторое время они ели молча и сосредоточенно. Владислав объяснял, что сладкое надо оставлять на потом, и что мёд Егоркин, липовый, и что рыбу коптил Анатолий, но по науке Макса, а наука Макса, это, между прочим, отдельная тема, которую советнику ещё предстоит выслушать в подробностях.

Я тем временем расставлял скамьи и думал о том, как стремительно всё меняется.

В моей таверне сидят и едят блины особый советник Тайной канцелярии и брат князя. Через полчаса здесь будут судить барона. А я хожу вокруг с тряпкой и прикидываю, хватит ли скамей, чтобы всем расселись.

Народ начал собираться.

Георгий устроился рядом с Владиславом, и вёл себя весьма непринуждённо, даже несмотря на их недавний разговор. Подтянулись деревенские: кузнец Илья, Сидор, дед Митрофан, Глафира с Марфой, ещё человек десять, все тихие и торжественные, как в церкви.

Появилась Елена. Села у окна, прямая как палка. Все на неё косились, но никто ничего не сказал.

Все расселись.

Стало тихо.

Место по другую сторону резного стола, пустовало. Айвен допил взвар, аккуратно промокнул губы и поднялся.

А Джозефа не было.

Айвен сел за стол, разложил бумаги и посмотрел на дверь.

Прошла минута. Другая. В зале начали покашливать.

Советник достал из-за пазухи чёрную книжицу, положил рядом, обмакнул перо и что-то записал.

Ещё пять минут.

— Может, послать за ним? — не выдержал Николай.

— Уже послали, — не поднимая головы, сказал Айвен. — Полчаса назад. Ему передали.

Он положил перо, посмотрел на дверь ещё раз и заговорил, обращаясь к своим воинам, стоявшим по обе стороны от входа.

— Если он не явится в течение пятнадцати минут — воинов его не убивайте, но хорошенько отпинайте. А самого барона приведите сюда. Желательно тоже пинками, и до крайности назидательно. Как собаку паршивую, но, чтобы не уронить баронского достоинства, а то обидится ещё.

По залу прошёл шорох.

Кто-то в зале поперхнулся.

Кузнец Илья медленно, с уважением, крякнул.

— Ты понял? — шёпотом спросил Владислав у Георгия.

— Я понял, — так же шёпотом ответил Георгий. — Я, знаешь, вдруг очень порадовался, что вовремя заплатил все пошлины.

Один из воинов молча кивнул и шагнул к двери.

И в этот момент дверь открылась сама.

На пороге было трое.

Первым вошёл Джозеф.

Я ждал чего угодно, что он ввалится с криком, что его приволокут, что он будет бледный и трясущийся после вчерашнего. Ничего подобного. Баронет был выбрит, причёсан, застёгнут на все пуговицы, в чистом дорожном кафтане с серебряной оторочкой. Шёл он прямо, голову держал высоко, и на лице у него было выражение человека, который пришёл решать вопрос.

Вот это мне сразу не понравилось.

Следом за ним, чуть отстав, вошёл староста Сергей.

И вот с ним всё было наоборот. Он вошёл боком, ссутулившись, и глаза его метались по полу, по потолку, по чужим сапогам, куда угодно, лишь бы ни с кем не встретиться взглядом, и даже не дышать в сторону Айвена. Лицо было серое, невыспавшееся.