За главным столом собрались все, кто собирался отправляться в путь: Георгий с Вероникой, Владислав, Володимир, Айвен. Деревенские толаклись вокруг.

И только барда не было видно.

— Эх, — вздохнул Владислав, оглядев зал. — Вот сейчас бы Ратибора сюда. Он бы спел про суп из рыб и трёх десятков круп, и всё сошлось бы.

— Так позвать? — предложил Генка.

— Пробовали, — оглядевшись ответил Николай. — Я с утра на сеновал ходил, там, где его лежанка. Выходить он не спешит. Но просил принести ему еду.

— Чего только не сделаешь, чтобы от ответственности убежать, — авторитетно сообщил Владислав. — Я так от братца второй десяток лет бегаю.

— От какой такой ответственности?

— Вот это, друзья мои, — толстяк с наслаждением подвинул к себе миску, — такая история, которую надо рассказывать неспеша.

И он принялся рассказывать историю, которую и Ратибор не сразу сочинил бы. Разумеется, приукрасив так, что на правду это почти и не походило.

Чувство юмора у Владислава оказалось на уровне. Зал стонал от смеха.

— Так он что, — Илья вытирал слёзы, — так и уедет, не попрощавшись?

— С Володимиром уйдёт, — сказал Георгий. — Они сговорились ещё вчера. Бард догонит обоз за околицей, там, где его никто не увидит.

— Жаль, — сказал Анатолий искренне. — а так бы спел напоследок.

— Он тебе ещё споёт, — заверил Владислав. — Такие всегда возвращаются. Особенно, когда вкусно кормят.

Георгий с Вероникой поели и почти сразу засобирались.

— Ты уж прости, хозяин, — купец поднялся, отряхивая бороду. — Дорога дальняя, а выйти надо засветло, чтоб к броду успеть до темна. Я и так тут задержался на три дня против всякого рассудка. — он с лёгкой грустью и досадой глянул на Владислава.

Георгий крепко пожал руку Николаю, потом мне.

— Спасибо тебе, повар, — сказал он. — Я, знаешь, за двадцать лет по трактам столько всего поел, что уж и не удивляюсь ничему. А тут что ни день, то повод подивиться. Признаться, и уезжать не хочется, так у вас хорошо. Но и дела за меня никто не сделает.

Владислав прощался с ними сердечно и долго. Обнял Георгия, похлопал по спине, потом взял за плечи и посмотрел в лицо.

— Это были очень насыщенные три года, — сказал он.

— Три года, — согласился Георгий.

— Ты хороший спутник, и отличный друг. Не болтливый, не жадный, да и в дороге не ноешь.

— А ты болтливый и жадный, — рассмеявшись сказал Георгий. — Зато с тобой не скучно.

Они расхохотались.

— Так ты, значит, здесь останешься? — спросил купец уже в дверях.

Владислав вздохнул.

— Я бы и остался, — сказал он с чувством. — Веришь, прямо вот здесь бы и сел, и никуда бы не двинулся. Но дела делать надо. Пора, брат, прекращать быть беззаботным.

Георгий покивал, ничего не сказал и вышел во двор, распоряжаться обозом.

А ко мне подошла Вероника.

Она была уже в дорожном плаще, с убранными под капюшон волосами, и от этого лицо у неё казалось строже, но всё таким же красивым и благородным.

— Ну что ж, — сказала она. — До свидания, Макс.

— До свидания, Вероника.

Ника, что вертелась у меня под ногами, пискнула, и ткнулась девушке в коленку.

Мы постояли, и я вдруг понял, что не знаю, что говорить. Смешно: с купцами торговаться могу, с советником Тайной канцелярии разговаривать могу, а тут стою и переминаюсь с ноги на ногу.

— Ты очень необычный молодой человек, — сказала Вероника.

— Это хорошо или плохо?

— Это интересно, — она чуть улыбнулась. — А такое, согласись, встречается редко.

Она поправила застёжку плаща.

— Надеюсь, нам ещё удастся поболтать. Но к тому времени, — она посмотрела на меня искоса, — прочитай побольше книжек. Чтобы нам было о чём разговаривать.

Я хмыкнул.

Шпилька была лёгкая и совершенно необидная, но с ясным подтекстом. Мол, догоняй. Знала бы она о среднем образовании в простой русской школе, изменила бы своё мнение.

— Договорились, — сказал я. — А ты пока подумай, что будешь делать, когда я догоню.

Вероника легко рассмеялась.

— А если будешь в наших краях — приезжай в гости, — сказала она. — Мы живём в Белогорье, это недалеко от столицы. Спросишь дом купца Георгия, там всякий покажет. Я тебе покажу свою коллекцию книг. У меня их сорок две.

Я мягко улыбнулся. В моём мире это было бы полторы полки в спальне. Здесь же сокровище, естественно, для людей читающих.

— Если появится возможность, то обязательно приеду, — сказал я.

— Посмотрим, — сказала Вероника.

И пошла к телегам.

Я стоял в дверях и смотрел, как обоз выкатывается со двора: Георгий впереди верхом, за ним три телеги, охрана по бокам, и Вероника на второй телеге, укутанная в плащ. У поворота она обернулась и коротко махнула рукой.

Книжек, значит, почитать. У меня их теперь целый сундук от Антония и Варвары. Я уж молчу о том, что хранится в доме Антония. Я помню, там книжные полки были переполнены.

Владислав уезжал в другую сторону, он собирался в путь на север, к брату. После недолгих переговоров, Борис согласился составить компанию, брату князя. Делал горестный вид, подсчитывая как сильно придётся изменить свои планы, но ушлый торговец явно выигрывал. Да и такие связи просто так на дороге не валяются.

— Значит, так, — Владислав отвёл меня к крыльцу и деловито заговорил. — Слушай, внимательно, ведь нас ждут великие дела.

— Слушаю.

— Первое: не расслабляйся. Готовь побольше и придумывай новые рецепты. Второе: записывай свои идеи. Все. Даже те, которые кажутся тебе несбыточными. Особенно те, которые кажутся несбыточными, потому что у меня, знаешь ли, удивительная способность: несбыточное я умею делать сбыточным, если оно того стоит.

— Записывать я умею, — с улыбкой сказал я.

Владислав хмыкнул.

— Третье: подумай про платную дорогу, тот план, что ты рассказывал. Про то, где ставить заставы, сколько людей, как считать проезд. Не в общем, а конкретно. Чтоб я, когда вернусь, не идеи слушал, а цифры.

— А когда вы вернётесь? — спросил я.

— А как получится, — он развёл руками. — Дорога до столицы — две недели. Разговор с братцем — от одного вечера до месяца, тут как пойдёт. Обратно ещё две. Так что ждите к осени.

Он посмотрел на таверну, потом на озеро, потом снова на меня.

— Эх, даже уезжать не хочется. И вот что, Макс. Когда вернусь, будем все твои затеи воплощать. И не думай, что я шучу. Я не для красного словца говорю. Я если за дело берусь, то делается оно быстро и лучше, чем планировалось. за три года ни разу ни за что не брался всерьёз, а тут готов браться. Так что ты уж не подведи меня.

— Не подведу.

— Тогда до осени.

Он хлопнул меня по плечу, махнул Николаю, Анатолию и Генке, а затем полез в телегу, продавив её на добрую ладонь.

Айвен и Володимир уезжали последними.

Оба были молчаливы и прощались коротко.

Советник прошёл через зал, кивнул Николаю, задержался на секунду возле Елены, сказал ей что-то негромко, и она кивнула, а потом подошёл ко мне.

— Ну, повар, занимайся делами, — сказал он. — Всеми, что затеял. Строй, готовь, учись у своих. Тебя тут, я вижу, есть кому учить, и это редкая удача. Покажи на что способен.

— Постараюсь не ударить в грязь лицом, — улыбнулся я. Уровень ответственности и задач от высокопоставленных лиц, рос прямо на глазах.

— А я порешаю дела на востоке, — Айвен поправил перчатку. — И когда вернусь, нам будет с тобой много о чём поговорить.

Он не улыбнулся, не подмигнул, не сделал никакого знака. Просто сказал это, повернулся и вышел во двор, где уже ждали его люди и Володимир со своим обозом.

И что мне с этим делать, к чему готовиться? «Много о чём поговорить».

О чём именно? О явлении? О тех, кто был до меня? О том, что канцелярия делает с такими, как я, берёт на службу или всё-таки закапывает поглубже? Или о том, что он уже написал в своей чёрной книжице и передал наверх.

Обозы уходили в две стороны: один на север, другой на восток. Пыль поднималась двумя дорожками и медленно оседала. У поворота к обозу Володимира из-за кустов метнулась знакомая фигура с лютней за спиной, воровато оглянулась на деревню и юркнула под рогожу третьей телеги.