© Чак Э., текст, 2026

© Васильева А., ил. обл., 2026

© Shutterstock, 2026

© ООО «Феникс», оформление, 2026

– А я говорила: нужно было раньше выезжать! – сердилась Даша на заспанную подругу. – Теперь опоздаем! – ныла она, ведь всё лето мечтала увидеть райдеров на спортивных байках с первых рядов стадиона. Но больше всего девушка ждала одного – встречи с Дэном по прозвищу Дробь.

Когда-то, ещё до истории с аварией, исчезновением невесты и чьей-то смертью, о которой так и не упомянуло ни одно СМИ – кого же всё-таки убил Дэн Дробь? – этому парню из зажиточной семьи принадлежал целый город. Весь мир лежал у его ног. А вместе с ним и тысячи женских влюблённых сердец.

Стальной блеск его пронзительных глаз сливался с рамой велобайка – бэ-эм-икс, как его называли профессионалы. И, словно Зевс-громовержец, Дэн взмывал в облака, метая молнии в соперников. Одного его взгляда хватало, чтобы парализовать новичков, осмелившихся бросить ему вызов на рампе.

Стоило ему чуть повернуть голову, прищуриться, приподнять уголок губ, вздёрнутый к единственной ямочке – на левой щеке, словно мишень для губ девушек, – и фанатки закидывали Дэна лифчиками с номерами телефонов и отпечатками губной помады.

Закидывала его и Даша. И лифчиками, и трусиками, и чулками, и даже поясом из интимного магазина. Она не жалела ни белья, ни денег, хотя в семье финансов было в обрез. Приходилось подрабатывать и помогать матери, увязшей в долгах и кредитах.

Мать Даши находилась в замкнутом круге: или пила, или искала работу. А потом снова пила, когда её увольняли за очередной запой. Квартира уже числилась в залоге, и Даша боялась, что они с мамой останутся на улице. Именно поэтому после школы она не пошла учиться, а устроилась официанткой и на полставки – консультантом в отдел женской одежды, где то и дело пропадали трусики и чулки.

Даша ненавидела алкоголь и выливала в раковину всё, что находила. Но она не могла перестать любить маму, чувствуя, что должна заботиться о ней, как та заботилась о маленькой Даше в детстве. План, как получить достаточно денег и вернуть долги банкам, а после отправить маму на реабилитацию, у девушки имелся, и она жила мечтой о его воплощении.

Притормозив у палатки с мороженым, она поправила причёску из красных дредов, собранных сегодня в высокий пучок. Жара стояла невыносимая. Середина августа. Школота возвращалась с каникул, а город плавился под солнцем, умываясь брызгами фонтанов. Рассматривая своё отражение в эмалированной крышке, под которой лежали ряды эскимо, Даша спросила подругу:

– Мид, скажи мне честно, я что, уродка? Почему бы Дэну не влюбиться в меня?

– А? – рассеянно переспросила подруга, изнывающая от тридцатиградусной жары и беготни по всему парку в поисках нужной площадки.

Мида только что допила залпом вторую за сегодня бутылку воды. Зубы свело судорогой, и, прислонив пустую, но ещё прохладную бутылку ко лбу, она закатила глаза:

– Могу посоветовать хорошего психотерапевта, если у тебя аутометаморфопсия.

– Чего?

– Это когда неадекватно воспринимаешь своё тело.

– Ты что, много психологов знаешь?

Много или мало – не важно, но одного она знала. Уже год девушка пыталась разобраться в причине своего весьма странного и необъяснимого состояния, но врачи не могли ей помочь. И только один – Максим Котов – не отказался от сложной (и эксцентричной) пациентки.

Даша пропустила мимо ушей слова о психотерапевте и продолжила ныть, как это делают почти все восемнадцатилетние девушки, если на них не обращает внимания парень.

– Тебе хорошо, Мидка, ты высокая, стройная. И на шпагат сесть можешь!

– Уверена? – Она боялась сделать даже выпад, чтобы не растянуть давно заржавевшее без спорта тело.

Даша продолжала размахивать руками, перечисляя достоинства подруги, к которым имела отношение генетика, но никак не старания девушки.

– У тебя нет прыщей, а кожа вообще цвета загара, хоть ты ненавидишь солнце, – покосилась она на подругу, прикрывшую голову бейсболкой, а серые глаза – тёмными очками.

Торопясь и лавируя в толпе, Даша не унималась:

– Тебе бы повеселее быть, улыбнуться, что ли! Будешь настоящей красоткой, а то ходишь всегда какая-то печальная…

Мида резко остановилась, и Даша чуть не врезалась ей в спину.

– Не могу… Ну не могу я улыбаться, ты сама знаешь. Я пробую, но не получается растянуть губы вверх. Будто заклинило что-то. Атрофировалось.

Мида перестала улыбаться год назад. В тот день её родители объявили о разводе, сообщив, что она и её сестра теперь будут жить раздельно. Лона останется с мамой, а Мида переедет к отцу. Именно тогда Мида впервые испытала то, что позже стало причиной её лечения в психиатрическом центре. И если у больных депрессией, анорексией или паническими атаками существовали диагнозы, то понять, что происходит с девушкой, никто не мог.

Парадокс заключался в том, что она была больна и одновременно совершенно здорова.

Психотерапевт Котов тоже не мог похвастаться особыми успехами в лечении пациентки, но, в отличие от других, пытался. Хотя бы потому, что испытывал чувства к сестре Миды Пчёлкиной и был готов на всё ради её улыбки.

К счастью, после сообщения о разводе, переезда и смены школы Лона не разучилась растягивать рот в таком элементарном повседневном действии, как улыбка. Её губы с лёгкостью «садились на шпагат».

– Знаю. – Даша взяла подругу за локоть. – Ты говорила, что у тебя тёмное прошлое, – усмехнулась она. – Но поверь! Твоё – цветочки по сравнению с тем, что пережил Дэн Дробь!

Настоящий мрак, беспросветный день, кромешная тьма, по глубокому убеждению Даши, могли существовать в душе лишь одного человека – того самого, в кого она была безответно влюблена. Того, кто выступал сегодня на бэ-эм-иксе. Дениса Дробникова, известного мажора, сына «строительной королевы» Анны Дробниковой. И обо всём Даша с профессорским выражением лица поведала Миде.

– Я не слишком разбираюсь, кто он там? Байкер?

– Райдер! Гоняет на спортивном бэ-эм-иксе! Байк у него тоже есть, если тебе интересно. Как ты можешь не знать Дэна Дробь, он же легенда!

Однако вместо этого Мида представляла борзого мажора, наглого, бестактного эгоиста и лицемера – ими вырастали все отпрыски великих семейств, которым на совершеннолетие могли подарить не машину, а государство. Девушка согласилась пойти с подругой на тусовку в парк лишь потому, что знала, как у той тяжело с деньгами, и сама заплатила за билеты.

По дороге к площадке Миде приходилось выслушивать фанатские речи подруги:

– Я веду его фан-группу. Подпишись!

– Я не фанатею от людей…

– Просто ты его не видела. Боже! Какое у него тело, губы, глаза… Даже случившееся год назад его не испортило. – Даша показала подруге фото парня на заставке своего телефона. – С ним на самом деле произошло что-то жуткое. С тех пор он мрачнее тучи. Никто не может вытащить Дэна на фан-встречу. Никто даже не знает, где он живёт.

– Жуткое? – зацепилась Мида за самое интересное. – И что же? Перепутал Мальдивы и Курилы?

Даша наклонилась к уху подруги, но, так как они торопились, прошептать задуманное у неё не получилось:

– Он убил человека! Да-да, убил!

Ожидая, что Мида снова встанет как вкопанная, Даша заранее крепко взяла её под локоть, продолжая тянуть вперёд. Не хватало ещё пропустить заезд Дробникова.

– И ты втрескалась в убийцу?

– Как видишь, он не в тюрьме. Но самое главное – никто не знает, кто умер.