Второго наглеца я снял неспортивным ударом под колено. Футбольный пыр, носком в голень снизу вверх, дарит незабываемые эмоции, и раззявленный в стоне рот подтвердил яркий болевой синдром. Во избежание гематомы необходимо обеспечить покой больному и немедленно приложить холод, а дальнейшие действия подскажет врач скорой помощи.
— А то что, а то что… — пробурчал я запоздало. — А то козленочком станешь!
Конькобежец не возражал, он готовился стать плаксой и отойти на отдых. Но я не позволил ему прилечь, придержав за майку на груди. Подтянул, невзирая на треск материи, от души врезал в выпученный глаз. Замахнулся вновь, и неожиданно получил в ухо от третьего гладиатора, который стоял в стороне и выпал из поля зрения. Пальцы разжались, в голове зазвенело. Но тут выручила Нюся — своим коронным ударом дровосека она срубила подлого врага, подкравшегося сбоку.
На этом битва завершилась. Гладиаторы кончились, а свежие бойцы на смену не выдвинулись. Более того, группа запасных конькобежцев отхлынула на безопасную дистанцию, чтобы оттуда стартовать вдаль, наперегонки.
— Антон Михалыч, спокойно, — сообщили двое крепких парней, усаживая меня на скамейку. — Предупреждали нас, что вы шустрый. Но чтобы настолько резкий? Мы ахнуть не успели…
— Батюшки светы, вот это ухо! — воскликнула Анюта.
— Феерично, — согласилась с ней Лена, заглядывая с краю.
Я потрогал уши руками — правое огнем горело. У Антона сейчас похожая беда… Блин, погорячился я здесь, а там ему наверняка досталось. Нет, теперь точно не рассчитаюсь. И телефона в кармане нет, видимо, дома забыл. Поднял тревожные глаза на девчонку
— Нюся, звони Вере. Пусть в морозилке пороется, какой-нибудь пакет парню приложит.
На ходу доставая телефон, Анюта пулей метнулась к киоску. Влезла без очереди, чтобы вернуться с двумя бутылками холодной минералки. Тихая охрана из поля зрения пропала, но с наведением порядка Витя и сам справился. Быстро почистил площадку — раздал несколько оплеух, разгоняя оставшихся поклонников. Группа конькобежцев рассосалась так, что рядом вдруг образовалось пустое место.
— Что сказала Вера? — озабоченно пробормотал я, пристраивая ледяную бутылку к огненному уху.
— У нее нет слов, — хмыкнула Нюся. — Антон шипит от боли и злости, а Вера будет думать всю ночь, какую ответную гадость вам можно потом учинить.
Ухо горело, однако внутри меня всё похолодело. И чего это я разошелся на старости лет? Тоже мне, нашелся ревнивый идальго.
О Дульсинея, что ранила мою любовь своим кнутом! Тьфу. Ведь советовали мне умные люди быть мягче, добрее… Если Антон с Верой ополчатся против, жизнь там превратится в каторгу. И разве в таком случае это будет жизнь?
Тревога переросла в страх, это иррациональное чувство, свойственное любому человеку. Когда в детстве я полез за мячом по пожарной лестнице на крышу школы, первый серьезный страх шел за мной по пятам. Позже для этого ощущения появлялись разные поводы, обоснованные и не очень. Однако теперь у меня есть опыт, и умение преодолевать это неоднократно испытанное чувство. Научиться можно, лишь когда действуешь и ищешь решения.
К опасениям прислушиваться полезно, но поддаваться страху не стоит. Только вот странно, чего это я такой нервный стал? И что интересно, не первый раз… Ладно, хватит стонать. Вот вернусь домой, пороюсь в баре. Разложу все по полочкам, и под добрую закуску чего-нибудь придумаю.
Люди, гуляющие в парке по центральной аллее, интереса к инциденту не проявили. Молодежь здесь гоняет на роликах постоянно, кучкуется, толкается, и постоянно падает. Подумаешь, большое дело. Тем временем двое потерпевших, кряхтя, поднялись. Отряхнувшись, подхватили под руки третьего, и покатили прочь. При отступлении они чего бормотали чего-то о скорой встрече, но такой финал стычки — обычное дело. Пусть мечтают, это не вредно.
По обычаю подобных конфликтов, пострадавшая сторона с безопасного расстояния должна была прокричать что-нибудь обидное, давая выход эмоциям, жаждущим реванша. Анюта традицию поломала — замерев, она пристально глянула вслед парням. И гладиаторы вдруг бодро, не оглядываясь злобно как прежде, рванули к биотуалетам в кустах.
— Ишь, разговорчивые какие нашлись, — пробормотала девчонка. — Посидите там, подумайте о вечном.
Хлебнув минералки, она принялась нарезать круги. Желающих присоединиться к променаду более не наблюдалось. А вот очередь возле туалетов росла, гладиаторы выходить не спешили.
Глава тридцать шестая, в которой обнаруживается босс мафии
— Лена, необычный вопрос, — поманил я девчонку, перекладывая бутылку на ухе. — Как думаешь, насколько быстро можно перевести несколько песен с английского языка на армянский?
— Песни известные? — прищурилась та, усаживаясь рядом. Скамейка неожиданно оказалась пустой.
— Да, хиты.
— Тогда работа давно сделана, — категорично махнула рукой Лена. — Надо только найти, где это у армянских братьев в сети заныкано.
— Найди, — посоветовал я. — Заплачу, как за литературный перевод.
Она быстренько нырнула в телефон, чтобы посмотреть расценки интернета.
— Так-так… Базовая цена перевода… английский язык — четыреста рублей за одну нормативную страницу текста. Армянский язык — семьсот. Выходит, армянский язык будет дороже? А самый дорогой — вьетнамский, аж тыщу двести. Не надо?
— Это вряд ли, — усмехнулся я, а потом спохватился: — Может, понадобится испанский, точнее, его кубинский диалект. Но позже.
— Какой срок?
Хорошая девочка… Хваткая и деловитая.
— Пару дней терпит, — я поморщился, поворачивая бутылку другим местом. — Лена, мне и семьсот рублей не жалко за четыре куплета песни. Берешься?
Она взялась за телефон:
— Гаянэ? Барев, джана! Вонцес? Инчес анум, куйрик? Спасибо, тоже хорошо. Слушай, быстро срубить деньжат не желаешь? Работа простая, надо десяток известных песен с английского перевести на армянский. Нет, Рузанне звонить не буду. Потому что ты сама сказала: она очень умная, но тормоз! А ты в душе поэт, я знаю. Только не халтура, ахчик! Наличные, плачу сразу. Но лично проверять буду. Сколько? Триста рублей за песню. Понятно, что в интернете это где-то уже лежит. Искать надо… Кто здесь армянка, ты или я? Инч ка чка?! Поползай по форумам, поройся, потом стяни нарытое. Не получится содрать — переведи компьютером, следом причеши гладко. Или тебя учить надо? Так что, берешься? Времени полно, до завтра надо сделать. Не грузи, список хитов сейчас сброшу. Аджох, джана. Пока-пока.
Сценарий выступления в сельском клубе вертелся в голове все это время. Однако совместное выступление с оркестром Кима Назаретова виделось мне раздельным — одно отделение они отыграют, мы другое. Только так: смешать, но взбалтывать. Нет, саксофон и тромбон мы временно в чужой оркестр отдадим, раз надо. Но без вокала. А второе отделение сделаем как-нибудь сами. Потому что сами с усами… И с Надежной Козловской.
Песни зарубежных авторов на языке оригинала с советской эстрады исполнялись иногда. Но редко и осторожно. Жесткой цензурой являлся худсовет, и если дело доходило до выступлений под эгидой филармонии, на такое смотрел косо. А уж полный концерт на английском языке не допустят и до худсовета, каким бы гениальным ни был солист, ни сочинения.
В конце шестидесятых годов Валерий Ободзинский, страшно популярный певец, позволил себе исполнить композицию «Girl» группы Битлз. При этом давно известный, всемирный хит прозвучал на русском языке, и с комментарием, что это народная английская песня. Вскоре шлягер стал действительно русским народным, несся из каждого утюга.
Мэтр Ободзинский, конечно, велик, но первоисточник важен не менее. «Я хочу вам рассказать, как я любил когда-то, правда, это было так давно». Удивительно, но одно английское слово «girl» в тексте осталось. Оно было настолько понятным, видимо, что переводить его не потребовалось.