— Из полицейского участка его отпустили, до суда.
— И кто этого майора потом видел? — хмуря густые брови, Леонид Ильич все более мрачнел.
— Руководитель резидентуры оказался в отъезде, с майором разговаривал его заместитель, — из динамика донесся шелест перелистываемых бумаг. — Потом Лялин уехал.
— Суда не будет. Юра. Хм… И Лялина не будет, — печально сообщил Брежнев. — Есть мнение, что сейчас он англичанам сдает всю нашу разведку в Лондоне, понятно? А вы там над проблемой работаете! Хм… Кто это направление курирует, Крючков?
— Он только что пришел на эту должность, — встал на защиту подчиненного Андропов.
— У нас нет к нему претензий. Наоборот, есть предложение: пусть Володя внимательно посмотрит свежим взглядом, — Брежнев налил себе воды. — Так, жду вас обоих сегодня, в девятнадцать часов. Мне нужна подробная информация по этому вопросу. Да, в секретариат передавать не надо. Да, материалы для Политбюро приготовите завтра. Пока это будет личная записка на мое имя.
Брежнев выключил связь, и поднял глаза на Пельше:
— Только международного скандала нам не хватало. Высылка ста дипломатов — это же черти что, ни в какие рамки… Если этот жулик Седых не врет.
— А смысл ему врать? Все равно завтра все выяснится.
— В этом списке сотрудников, которых собрались выгонять с острова, вся наша лондонская разведка, — Брежнев потряс листочком текста. — Подобного провала еще не было, Арвид Янович. А нам ведь на Западе зерно опять покупать. Представляете, как будут руки выкручивать?
— Ничего, перетопчутся, — хмыкнул Пельше. — Повизжат, и успокоятся. Им же нужна наша нефть. Еще газ.
— Проект торгово-экономического соглашения с США практически готов, а у меня душа не лежит. И Европа в горло вцепилась… Эх, ввязались мы в эти сделки с газом, нефтепроводом. Скоро всю Сибирь распродадим, — Леонид Ильич вздохнул. — А больше за валюту торговать нечем. Только лес и целлюлоза. Куда ни кинь, всюду клин.
— А золото? Там оно еще в цене.
— Этого недостаточно, к тому же продаем с большим убытком для себя. Ехать на продаже золота дальше не можем. Да и опасно в нынешней валютной ситуации.
— Партия обещала кормить советских людей мясом, — осторожно напомнил Пельше.
— Будет зерно, вырастет и стадо. Этот вопрос решенный, — Брежнев махнул рукой. — Ладно, я подумаю здесь, а завтра на Политбюро продолжим. Вы когда в Ригу летите?
— Выходит, что завтра вечером, — Пельше посмотрел через плечо. — Если еще чего-нибудь не случится…
— Тем более вашу поездку откладывать нельзя, — Леонид Ильич бросил очки на стол. — Одного только понять не могу, откуда такие подробности знает беглый товарищ Седых?
***
С утра пораньше, перед рассветом, Анюта усвистала в Гагру. Тихонько так, без рекламы. Ей нравилось махать руками на пустынном пляже, чтобы затем, упарившись, «разочек окунуться». А у меня на этот раз план был иной. Накормив завтраком кошку и свое многострадальное тело, я отправил их в спальню, набираться сил и выздоравливать. Говорят, кошка возле больного органа — лучший лекарь. Вот на ухе и проверим.
А сам передвинулся к Антону на базу. Удачно попал — зарядка уже закончилась, а завтрак еще не подступил. В качестве извинений, а также подхалимажа для, с собой притащил два велосипеда. Один железный конь с доисторических времен в прихожей на стене пылился, второй у соседки Риты реквизировал. Там дочка выросла, а мелкой Вере подростковая модель должна быть в самый раз. Обнюхав новые предметы, Рекс вознамерился задрать заднюю лапу на колесо, но я быстренько выпихнул его во двор. День только начинался и, перемахнув через плечо, в раскрытую дверь веранды заглянуло любопытное солнце. Яркими бликами осветило чудесную технику, чтобы заставить Антона зажмуриться от блеска эмали с хромом. Словно легким ночным дождичком, его обиды смыло с души, ведь каждый мужчина в глубине души большой ребенок. Впрочем, Вера восхитилась не менее. Хитрый ход не то что бы сгладил конфликт, но разговор сразу увел далеко в сторону, на конкретный предмет обсуждения деталей велотехники и управления скоростями.
В советские времена велосипед демонстрировал достаток семьи, а уж импортный дорожный аппарат с переключением передач считался верхом шика. И сразу после завтрака Вера загорелась идеей съездить на великах за хлебом. Вид она имела немного бледный, потому что сначала Антона лечила, потом полночи колотилась на кухне. Готовилась к встрече с боссом и, чтобы не ударить в грязь лицом, ей вечером пришлось пройти полный путь Золушки: перемолоть кофе, перебрать фасоль и горох, прибрать в комнатах и вычистить золу из печки. Доброй феи под рукой не оказалось, поэтому спала Вера, приложив собственную ладошку к больному уху парня. Наложение рук помогло, мне от щедрот тоже перепало. И тоже полегчало, ростовое зеркало на веранде подтвердило успешное лечение.
Ночью здесь прошел дождь. Двор просох, однако свежесть сохранилась. И еще одуряющее пахло розами — капельки влаги бриллиантами сверкали на розовых лепестках. Хотелось просто посидеть в саду под яблоней но, видимо, не судьба. Да и о чем жалеть, ведь педали крутить тоже занятие полезное.
Однако проехать нам удалось недалеко — соседская ребятня, потеряв интерес к футбольному мячу, заблокировала движение. Антон сразу уступил мольбам фанатов «дай разок прокатиться», а у Веры новую игрушку отняла молочница Римма.
— Классная штучка, — бросив сумки, она схватилась на руль. — Верочка, там где брали, еще такие есть?
Девчачий велосипед был хорош. Заниженная верхняя труба и укороченные шатуны дамской лайбы позволяли езду в платье, и одновременно делали дизайн аппарата более изысканным. Эта модель оказалась легким городским байком, с легкой алюминиевой рамой, к тому же складной, однако вслух такое говорить поостерегся — Римма в бейсболке, с горящими глазами, своим азартом мало чем отличалась от юрких пацанов.
Весь ее возбужденный вид утверждал, что взрослой женщине прокатиться на велике не грех. С другой стороны, зачем таскать сумки, когда их можно просто повесить на руль? Как она раньше не догадалась? Эта мысль прямо сверкала в ее глазах. И пришло понимание, что от велосипеда для Риммы мне не отвертеться, тут к бабушке не ходи.
Стоп, а дети? У них же тоже родители есть, и вечером они мозг Антону вынесут однозначно. Два вопроса, от которых не отвертеться: где такое взял и сколько стоит. Вот это я погорячился! Совсем забыл собственное детство.
Тем временем каждый очередной мальчишка, делая круг, педали крутил не просто так, а с переключением скоростей. Увлекательный процесс, когда получается. И что интересно, Римма туда же, с восторгом наблюдала за перемещением цепи под ногами. Да, обратно имущество придется силой отнимать.
Оставив Веру на растерзание толпы велопоклонников, мы с Антоном, от греха подальше, отправились дальше пешком. Я на этом настаивал — тут визит начальника на носу, а какой завтрак без свежего хлеба?
Висящая на ларечном окне Люська встретила нас радостным криком соловья-разбойника:
— Где ты ходишь, Антоша? — подняв с прилавка грудь белого мрамора, она вместо нее выложила два холщевых банковских мешочка мелочи, недостойную замену невзрачного серого цвета. — У меня для тебя сюрприз! Не «сборная солянка», как в прошлый раз. Что скажешь? В прошлый раз половина монет из банковского мешка оказалась разных лет выпуска, что серьезно снизило их коммерческую стоимость. Тогда я Люське проблему разъяснил, и она, умничка, задачу запомнила. Что ж, хорошая работа должна быть хорошо вознаграждена. Устную и письменную благодарность пропускаем, секса в СССР нет, так что, скорее всего, речь пойдет о ценном подарке…
Загипнотизированный игрой белых полушарий, Антон мои мысли пропустил — он просто замер от восторга, забыв выдохнуть. Каждый раз одно и то же, чисто кролик перед удавом, ей богу. Пришлось заняться делом самому;
— Хорошо выглядишь, Люсенька, — комплимент прозвучал искренне, не каждая женщина обладает подобным богатством.