Серия «Спецназ Берии. Герои секретной войны»

© Тамоников А. А., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

В конце июля 1942 года северный фланг Южного фронта Красной армии был разгромлен. Попытка восстановить его путем контрудара бывшей ранее в резерве фронта 24-й армии с юга на Миллерово не удалась. Советские дивизии на подходе к Миллерово попали под удар основных сил немецкой 1-й танковой армии и понесли большие потери. В итоге немецкие войска вырвались на оперативный простор. Знойное летнее солнце стояло в зените, выжигая остатки травы и чахлого кустарника. Степь плыла перед глазами солдат, наполняя воздух густым, пыльным маревом. По изрытой колесами дороге, больше похожей на растянувшийся на километры участок пыльной целины, медленно двигалась колонна. Грузовики, запряженные лошадьми повозки с ранеными, усталые, запыленные пехотинцы – все это слилось в один нескончаемый, измученный поток. Стоял гул моторов, приглушенные команды, скрип телег.

Группа майора Шелестова на выделенной ей полуторке влилась в колонну, надеясь, что дивизия, заняв позиции, свяжется со штабом армии и тогда оперативники будут знать, где его искать. В штабе 24-й армии имелась для особой оперативной группы Главного управления НКВД СССР срочная и важная информация. Но в создавшейся сложной ситуации никто не мог точно сказать, где искать штаб армии. Шелестов высунул голову из кабины грузовика и, придерживая фуражку, посмотрел на трех верховых, проскакавших в голову колонны. Это были разведчики артполка, и они очень спешили. Это было видно по тому, как бойцы нещадно нахлестывали своих лошадей.

– Что-то случилось! – крикнул из кузова Буторин.

Договорить Виктор не успел. Оперативники замолчали, прислушиваясь к какому-то далекому, нарастающему гулу. Не прошло и минуты, как воздух заполнил рокот авиационных моторов. Из-за холмов на западе появились самолеты. Они шли строгим строем, звеньями. «Юнкерсы»! А выше них под облаками, порой обгоняя бомбардировщики, пронеслись немецкие истребители.

– Воздух! – пронеслась команда по колонне, повторяемая командирами подразделений.

Бойцы оставляли автомашины, гужевые повозки сворачивали с дороги и уходили в степь, чтобы рассредоточиться и не попасть всем скопом под вражеские бомбы. Со скрипом стали поворачиваться турели зенитных пулеметов в кузовах грузовиков. Водитель полуторки Чекмарев свернул с дороги, оперативники прыгали из кузова на выжженную солнцем траву, а Шелестов торопил водителя:

– От машины, сержант, дальше! В степь!

А дальше все смешалось в хаосе. Сначала посыпались фугасные бомбы, вздымая в небо султаны земли и дыма, разметывая технику и людей. Вражеские самолеты встали в круг и, пикируя почти вертикально, обрушили на колонну свой смертоносный груз. Сплошная стена огня и черного дыма встала на дороге. Буторин что-то крикнул, указывая на небо, прежде чем они упали в канаву в стороне от дороги. Под облаками пронеслись «яки» со звездами на крыльях и сцепились с немецкими истребителями. Но советских машин было слишком мало, чтобы прорваться к бомбардировщикам. К вою моторов и свисту бомб, переполнявших воздух, добавились звуки пулеметных очередей – небо прошивали очереди трассирующих пуль. Видно было, как один за другим, прошитые очередями, валились на бок, теряя высоту, самолеты, которые, оставляя черный шлейф дыма, устремлялись к земле. Они врезались в выжженную степь, добавляя огня, грохота и дыма. Советские летчики сражались отчаянно – они сумели сбить несколько вражеских истребителей. Пара «яков» прорвалась к «карусели» немецких бомбардировщиков и с ходу атаковала их. Даже сквозь страшный грохот разрывов и рев моторов было слышно ликование советских солдат. Один, второй… уже три бомбардировщика задымили и стали падать.

– Танки слева! – еле расслышали оперативники команду.

Советские солдаты бросились к орудиям. Большая часть лошадей была убита, с другими обезумевшими от бомбежки животными артиллеристы едва справлялись. Они заставляли их отъехать от дороги, разворачивали орудия, занимая позиции прямо в чистом поле. Пехотинцы ложились между орудиями и начинали малыми пехотными лопатами ковырять белую пыльную землю, чтобы вырыть для себя стрелковую ячейку. Тем не менее во всем этом, казалось бы, огненном хаосе почувствовался порядок, выучка и твердая рука командиров. Понесенные потери никак не могли повлиять на людей, которые второй год сражались с врагом, напавшим на их Родину.

И вот к грохоту взрывов и пулеметной трескотне добавился новый, нарастающий гул – низкий, грозный и идущий откуда-то из-за линии холмов на горизонте. Это был ровный, металлический рокот танковых моторов. Воздух очистился от самолетов, «юнкерсы» повернули на запад, прекратив бомбежку, чтобы не попасть по своим. Опытные командиры отдавали приказы. Началась лихорадочная, почти невероятная в этом хаосе организация обороны. Пехотинцы зарывались в землю, насколько это было возможно, пулеметные расчеты катили станковые пулеметы на фланги. За их спинами в сотне метров полковая артиллерия ощетинилась стволами фактически в чистом поле. Любая форма рельефа, пусть даже еле заметная, использовалась для оборудования позиций пулеметчиков, бронебойщиков. Оперативники приготовили автоматы и залегли на краю овражка, больше похожего на весеннюю промоину у дороги. Двухметровая глубина, которая до этого казалась непроходимым препятствием для автомашин, теперь ощущалась какой-то маленькой ямкой, которая не может укрыть человека, а гусеницы вражеских танков ее даже не заметят. Люди лежали и напряженно смотрели туда, где вдруг из-за холмов стали выползать темные точки приближающихся, обретающих зловещие формы танков с крестами на бортах.

Шелестов оглянулся на артиллеристов. Расчеты в поте лица пытались углубить и хоть немного замаскировать позиции своих орудий. Взлетали кирки, работали лопаты, и постепенно перед каждым противотанковым орудием вырастал хоть небольшой, но бруствер из земли и мелкого камня. Его маскировали сухим кустарником. Над позициями раздался приказ: «Без команды не стрелять!» Никто не расслышал звука выстрела, а в воздухе уже прошелестел первый снаряд. Он разорвался, не долетев метров пятьдесят до дороги, едва не угодив в пустой грузовик. Оперативники повернулись в сторону врага и увидели, что танки открыли беглый огонь по советским позициям. Они били без остановки, почти не целясь, и только сизые всполохи возле стволов танковых пушек подсказывали, какая машина произвела выстрел. Снаряды накрыли степь перед дорогой. То тут, то там взлетали комья сухой земли, вспучивались клубы дыма, со свистом разлетались осколки. Послышались первые крики: «Санитара сюда!»

– Разобьют они колонну! – крикнул Шелестову Буторин, сдвинув фуражку за затылок и вытирая потный лоб. – В чистом поле ведь накрыли – зацепиться не за что.

– Если это прорыв немецких танковых частей в наш тыл, – спокойно заметил Сосновский, – то командование уже об этом знает и прорыв постараются своевременно закрыть, перебросив сюда подкрепление. Просто дивизии нужно продержаться какое-то время.

Шелестов посмотрел на спокойного, как всегда выдержанного Михаила, на сосредоточенного Виктора Буторина, а потом перевел взгляд на Когана. Вот что значит обстоятельность бывшего следователя особого отдела НКВД. Во всем у него порядок. И пока мы ждем приближения немецких танков, он аккуратно укладывает брезентовый подсумок с полными дисками к ППШ, проверяет свой пистолет. Достает из вещмешка две запасные обоймы к пистолету и рассовывает их по нагрудным карманам гимнастерки, чтобы далеко не лезть, когда кончатся патроны у автомата. Обстоятельный человек, для которого нет мелочей. Ну что же, ребята, придется и нам продержаться вместе с бойцами дивизии здесь, защищая этот клочок выгоревшей, высушенной солнцем степи и этот кусок изрытой гусеницами дороги. Но не важно, что здесь нет стратегически важных объектов, каких-то населенных пунктов. Это все равно наша земля, это кусочек нашей Родины, и мы будем защищать его, как и любой другой участок своей земли. Как пограничники 22 июня 41-го до последнего защищали каждый отрезок своей границы, свой кусочек Родины.