Адила задумалась, что делать. Она уже собралась на цыпочках выйти, чтобы не потревожить его, но что-то заставило её остановиться.

Видна была его рука – слегка согнутая, почти сжатая в кулак. Джейкоб Вандивер отличался тем, что в свои едва тридцать пять и будучи наследником состояния в миллиард долларов, считался одним из самых завидных холостяков мира. Красивый и полный мужской силы, он постоянно мелькал на обложках журналов, выставляя напоказ загорелое, подтянутое тело.

Но с его рукой было что-то неестественно неладное. Она казалась синеватой. Безжизненной.

Тогда она шагнула ближе, пока не увидела его лицо. Кожа была ненормально бледной. Явно синей. Но больше всего пугали глаза. Они были открыты, зрачки закатились. Рот распахнут – в беззвучном крике.

У неё тоже открылся рот, и из горла вырвался высокий, пронзительный звук – будто тот, который пыталось издать лежащее перед ней тело. Мёртв. Он мёртв.

Дальше в голове стало пусто. Она попятилась из комнаты и в спешке споткнулась о край кровати. Не успела опомниться – уже лежала на полу, навзничь. Падение она успела смягчить локтями, но теперь боль прошила руки, словно электрическим разрядом. С секунду она лежала, не понимая, что произошло, потом перевернулась и поднялась на четвереньки.

А затем, так быстро, как только могла, бросилась на верхнюю палубу искать капитана.

Дейзи Фортун сидела за своим столом в обветшалом квартале Ист-Плейнфилда, штат Нью-Джерси, и, ожидая посетителя на час дня, смотрела на фотографию отца на стене.

На снимке её отец – уважаемый Эдвард Фортун – пожимал руку президенту Соединённых Штатов. Красивый, крепкий, как бульдог, он позировал на ступенях окружного суда – сразу после того, как развалил крупную наркосеть. Там были журналисты общенациональных изданий, и он получил личные поздравления от Самого Главного в Белом доме.

Эдвард Фортун был силой – его имя знали по всему штату. Дейзи тогда было четыре, и всё же это запомнилось ей как одно из самых ранних воспоминаний. Она помнила, как все гордились её отцом, и не зря: это было лишь начало долгой и блистательной карьеры в сфере частных расследований. В результате Дейзи президент шутливо щёлкнул по носу, она обедала с губернатором, видела лицо отца в таком количестве газет, что ими можно было бы оклеить весь кабинет, и росла в достатке. Она и её старший брат Чарли каждый день после школы приходили в эту контору и играли: она – со своими куклами, он – со своими солдатиками на теперь уже истёртом до ниток ковре.

Она постукивала пальцами по подкладке для письма, глядя на пустые столы вокруг. В лучшие времена в «Фортун Расследования» работало больше десятка частных детективов.

Но это было давно. Теперь, спустя тридцать лет после того, как он получил ту благодарность от президента, все столы, кроме одного, стояли пустые. На некоторых ещё торчали печатные машинки, припорошённые слоями пыли. Здесь было грязно и уныло. Здесь и правда было старо: система отопления и вентиляции вечно держала помещения ледяными и так и не умела толком прогонять застоявшийся воздух. Пахло теперь подпаленным попкорном – неделю назад она по глупости спалила его в микроволновке в комнате отдыха. Район вокруг тоже обветшал: на улице остались только ломбарды да центр лечения зависимостей. Десять лет назад отец поставил на окна решётки, но и это не помешало кому-то месяц назад залить витринное стекло граффити ОТСОСИ.

Опоздав на пятнадцать минут, её клиентка на час дня вразвалочку вошла, затягиваясь сигаретой. У крыльца она затушила окурок и, покачиваясь на пятидюймовых шпильках, прошла мимо зоны ожидания к Дейзи. Уилма Уоткинс выглядела человеком, который опаздывает всегда: на первую встречу она приплелась на полчаса позже и тогда тоже не извинилась. Обычно Дейзи бы поставила её на место, но, по правде говоря, чем ещё ей сегодня было заняться?

– Нашли что-нибудь? – сказала та, обходясь без приветствий. Она выжидающе уставилась на Дейзи; одна накладная ресница не до конца приклеилась к веку, из-за чего глаз выглядел полуприкрытым, словно ресница лезла внутрь.

Дейзи вздохнула. Когда-то она надеялась стать такой же уважаемой, как отец. Поэтому и пошла в это дело, поэтому с жадностью выучила всё, что только можно. Ей хотелось, чтобы всё двигалось, чтобы что-то происходило. Но, очевидно, всё пошло не так. Очень не так. Теперь у неё оставалась горстка клиентов – в основном женщины, ищущие компромат на мужей-изменщиков.

А Уилма явно не уважала её настолько, чтобы хотя бы сказать: «Здравствуйте, как дела?»

Дейзи улыбнулась.

– Привет, Уилма. Как там на улице? Всё ещё мороз? – сказала она, надеясь вытянуть из неё хоть какие-то любезности.

Уилма мрачно взглянула на неё и сложила руки на костлявом колене. На чулках пошла стрелка.

– Не пытайся подсластить пилюлю. Просто скажи.

Дейзи кивнула и достала папку, набитую снимками. Она протянула её и сказала:

– Думаю, тут всё ясно без слов.

Приукрасить было невозможно. Муж у Уилмы был подонком – во всех смыслах. Ей и не нужен был частный детектив, чтобы это понять. Это слово словно у Дона Уоткинса на лбу было написано. Дейзи всего-то пришлось вести его полчаса в обеденный перерыв. За это время он заскочил в переулок купить кокаин, а потом поехал в мотель, куда не задают лишних вопросов, неподалёку. Пробыл там меньше пятнадцати минут и вышел, всё время шмыгая носом и заправляя рубашку в брюки.

Дон Уоткинс сделал ей работу лёгкой. Слишком лёгкой.

И это было проблемой. Ей хотелось вызова. Ей хотелось чего-то по-настоящему сочного. Но теперь будто ничего такого и не попадалось.

Уилма никак не отреагировала, рассматривая фотографии.

– Но кто эта женщина? У вас есть фото женщины?

Дейзи кивнула на стопку.

– Есть. Листайте дальше.

Уилма остановилась и, наклонив голову, принялась разглядывать снимок женщины, вышедшей из гостиничного номера через несколько минут после Дона Уоткинса.

– Я её не знаю. Кто она?

Дейзи прочистила горло.

– Похоже, она… э-э… профессионал.

Брови Уилмы сошлись на переносице.

– Профессионал? А как же его секретарша? Я наняла тебя, чтобы ты нашла доказательства, что он изменяет с секретаршей!

– Вы наняли меня, чтобы я нашла доказательства, что ваш муж вам изменяет. У меня есть основания полагать, что у него были связи и с секретаршей. Телефонные звонки. К сожалению, на этой неделе она уехала к матери в Юту, так что фотодоказательств у меня нет.

Вильма фыркнула, подвинула к ней фотографии и скрестила руки на груди, обнажив зубы, на которых блестели крошечные следы коралловой помады. «Ну, я не это просила. Я не собираюсь оплачивать ещё одну неделю, если вы на это намекаете».

Дейзи сказала: «Если вам нужны доказательства, что он изменяет с конкретным человеком, тогда…»

«Да меня ещё никогда так не оскорбляли!» – выкрикнула Вильма, вскакивая. – «Это же абсурд. Вы не сделали того, о чём я просила. Я ясно просила—»

«Вы просили доказательства того, что ваш муж вам изменяет, – сказала она, по-прежнему сохраняя спокойствие, хотя под столом у неё сжались кулаки. – И это именно то, что я—»

«Этого недостаточно! Я недовольный клиент, а клиент всегда прав!» – заорала она, с грохотом ударив по металлическому столу рукой с ногтями, похожими на когти. Дейзи они казались миниатюрными оружиями. – «Я требую вернуть деньги!»

Дейзи покачала головой. «Мне жаль, но я предоставила материалы, которые вы запросили, и возврата нет».

«Это… ужасно!» – воскликнула она, озираясь. – «Неудивительно, что у вас нет клиентов. Я обязательно напишу в интернете разгромный отзыв!»

«Мне жаль», – бесцветно сказала Дейзи, проводя рукой по светлым кудрям.

Лучше бы просто закрыть эти проклятые двери навсегда. Спорю, никто даже не заметит, – уныло подумала Дейзи, глядя, как женщина уходит, чеканя шаг.