— Ты только этого и добивался? — спросил Магнус. — Увидеть мое уничтожение?

— Уничтожение? Ни в коем случае! — воскликнули отражения, словно оскорбленные этим предположением. — Ты всегда был нашим фаворитом, Магнус. Разве ты этого не знал?

— Фаворитом для чего?

— Для осуществления вечного хаоса уничтожения и перерождения, бесконечного созидания и разрушения, которое длилось всегда и будет продолжаться неизбежно. Да, ты всегда был для нас первым, а Хорус всего лишь вторым. Вечные Силы заметили в тебе огромный потенциал, но даже после того, как мы зацепили твою душу, ты был слишком сильным, и пришлось использовать запасной вариант.

В отраженных глазах появилась отеческая улыбка.

— Но я всегда знал, что когда-нибудь ты станешь нашим. Пока ваш Легион притягивал к себе все подозрительные взгляды, мы повсюду сеяли свои семена. И за это я тебе благодарен. К тому же Слепец зажег первый огонь пожара войны, хотя пока этого еще никто не видит.

— Кто ты? — спросил Магнус, возвращаясь в свой разгромленный кабинет.

На разбитых стеклах уже появился иней, и дыхание превращалось в белые облачка пара.

— Ты знаешь, кто я такой, — ответили отражения. — Или, по крайней мере, должен это знать.

Один из отраженных глаз стал вращаться в осколке зеркала, а затем превратился в огненную змею с радужными глазами и яркими крыльями — то самое чудовище, которое Магнус убил под Горой на Агхору. Чудовище стало снова меняться, принимало различные мерцающие формы, пока Магнус не увидел перед собой огромную изменчивую тень из Великого Океана.

— Когда-то я назвался тебе Хоронзоном,[85] Обитателем Бездны и демоном рассеяния, но все это — бесполезные ярлыки, которые навешивают на меня смертные, они утрачивают смысл, как только кто-то их произносит. Я существовал с самого начала времен и останусь до конца Вселенной. Имена не имеют для меня значения, мне подходит любое имя, и ни одно не отражает моей сущности. На несовершенном наречии твоей неоперившейся расы ты можешь называть меня богом.

— Ты был одним из тех, кто помог мне спасти Легион, — с замиранием сердца сказал Магнус.

— Спасти? Нет. Я только отсрочил их судьбу, — ответила тень. — Но сегодня отсрочка заканчивается.

— Нет! — вскричал Магнус. — Пожалуйста, только не это!

— Надо платить за то время, что я подарил твоим сыновьям. Ты знал об этом, когда принимал в подарок мою силу. Пора выполнять условия сделки.

— Я не заключал сделку, — возразил Магнус. — По крайней мере, не с таким, как ты.

— Нет, ты это сделал, — рассмеялись глаза. — Когда ты в отчаянии призывал на помощь в глубинах варпа, когда молил спасти твоих сыновей, ты слишком близко подобрался к солнцу, Магнус. Ты предлагал свою душу, чтобы спасти их, и это обещание пора выполнять.

— Тогда заберите меня, — заявил Магнус. — Оставьте мой Легион, и пусть они и дальше служат Императору. Они ни в чем не виноваты.

— Они испили из того же источника, что и ты, — сказали глаза. — И почему ты хочешь, чтобы они служили человеку, который тебя предал? Человеку, который показал тебе источник неограниченной силы, а потом запретил им пользоваться? Что это за отец, если он открывает дверь в мир, полный чудес, а потом приказывает не переступать порог? Этому человеку, который планировал воспользоваться твоей плотью, чтобы спасти от разрушения свое тело?

Отражения в стекле дрогнули, и Магнус увидел Золотой Трон, окутанный множеством молний. А на троне отчаянно вопил обгоревший и истерзанный труп некогда могущественного существа.

— Вот какая судьба была тебе уготована, — сказало зеркало. — Навеки быть прикованным к машине, в которой заключена душа Императора, и испытывать невыносимые мучения ради его эгоистичных целей. Смотри и познай истину.

Магнус попытался отвести взгляд, но не сумел превозмочь ужас от увиденной картины.

— Почему я должен верить каждому твоему слову?

— Твоя судьба и так тебе известна. И зачем мне что-то приукрашивать? Загляни в варп и поищи своего врага. Он и его боевые псы уже в пути. Если не веришь мне, поверь себе.

Магнус закрыл глаз и бросил свой разум в потоки Великого Океана. Его волнение сегодня было особенно сильным, и ревущие валы вздымались с отчаянной яростью. Повсюду царил хаос, и лишь один узкий проход оставался спокойным. В нем Магнус уловил отзвуки множества душ.

Он сосредоточился на этой жизненной силе и увидел, в каком обличье идет к нему судьба.

В душе закипел неудержимый гнев. Глаз открылся, и под действием этой примитивной и прозаической ярости руки Магнуса окутались ослепительно-белым пламенем, вся комната мгновенно заполнилась огнем, превращая любые предметы в золу. Ярость примарха испепеляла не только дерево и бумагу; все, что осталось после недавнего приступа отчаяния, уничтожил его гнев.

Над вершиной пирамиды взметнулся столб ревущего огня, и на землю посыпались осколки лопнувших стекол. Огненная колонна, затмившая светильник на вершине пирамиды Пирридов, приковала к себе все взгляды в Тизке.

Только «Книга Магнуса» осталась нетронутой, и ее страницы не пострадали от смертоносного жара.

От зеркала тоже ничего не осталось, кроме пузырящейся лужицы расплавившегося стекла.

— Ты можешь его уничтожить, — сказало исчезающее отражение в жидком стекле. — Скажи только слово, и я разбросаю их корабли, так что они никогда не отыщут друг друга.

— Нет! — крикнул Магнус и упал на колени, уронив голову на руки. — Никогда!

Магнус не помнил, сколько прошло времени, но вдруг услышал, как дверь в его покои распахнулась настежь. Подняв голову, он увидел в дверях Утизаара, ошеломленного видом разгромленной комнаты. За спиной Утизаара выстроился отряд Тайных Скарабеев. Визор каждого воина пересекала вертикальная полоса, закрывавшая правую линзу шлема.

Магнус слышал об этой традиции, появившейся после Совета в Никее, но видеть перед собой свидетельство их преданности было непереносимо больно.

— Утизаар, — сквозь слезы заговорил Магнус, — убирайся отсюда!

— Мой лорд! — воскликнул Утизаар, бросаясь к Магнусу.

Магнус предостерегающим жестом поднял руку. После всего, что он увидел, после всего, что сказал ему чудовищный бог варпа, он боялся, что не сдержит своего горя.

Его мрачные мысли сокрушительным ударом обрушились на Утизаара. Магнус старался скрыть их от молодого телепата, но было слишком поздно. Утизаар все узнал.

— Нет! — крикнул Утизаар, содрогаясь от мучительной агонии предательства. — Этого не может быть! Ты... Это правда? Скажи, что это не так. Что ты сделал... Что теперь будет...

Магнус ощутил тяжесть на сердце и проклял себя за такую непростительную оплошность.

— Это правда, сын мой. Все правда.

Он видел, как взглядом Утизаар умоляет его сказать, что это была шутка или какое-то жуткое испытание. Как бы ни хотел Магнус уберечь своих сыновей от грехов их отца, он ничего не мог поделать. Он так долго обманывал себя и своих воинов, что не мог пренебречь этим последним шансом открыть истину.

И не важно, какими будут последствия.

— Надо предупредить Легион, — прошептал Утизаар. Развернувшись на месте, он принялся отдавать приказы Тайным Скарабеям: — Мобилизовать Гвардию Шпилей Просперо и перевести флотилию на военное положение. Объявить призыв среди гражданского населения, не способных воевать срочно эвакуировать в Отражающие пещеры.

Магнус тряхнул головой, и перед Утизааром и его воинами возникла непреодолимая стена, преградившая выход из обгоревших покоев примарха.

— Мне жаль, Утизаар, очень жаль, — сказал Магнус. — Но я не могу позволить тебе этого сделать.

Утизаар начал поворачиваться к нему, но Магнус, не дожидаясь, пока сын посмотрит ему в глаза, лишил его жизни.

Глава 26

ХОРОШИЙ УЧЕНИК

МОЯ СУДЬБА В МОИХ РУКАХ

РАССРЕДОТОЧЕНИЕ

В воздухе ощущался сильный привкус соли. Устойчивый бриз приносил его с моря, и Лемюэль, вспомнив о просторных побережьях Нордафрики, ощутил резкий укол ностальгии. Вода давным-давно ушла от его дома, но обнажившееся дно и запахи долго еще напоминали о море.