Копирование, тиражирование и распространение материалов, содержащихся в книге, допускается только с письменного разрешения правообладателей.

© Наташа Эстрани, текст, 2026

© Полина Граф, обложка, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Я могла бы поклясться, что камеру у меня из рук вырвала горгулья. Из всех возможных способов лишиться лучшего друга, куска сердца и третьего глаза, стоя на мосту над Дунаем, мне достался самый экзотический. Эта сцена могла навсегда застыть в памяти, мешал лишь один нелепый нюанс: горгулий не существует.

Сентябрь всегда топил меня в тоске и меланхолии. Даже обещание золотой осени не могло вытеснить предчувствия сырости, холода и той тягостной серости, в которую Москва погружалась стремительно и неотвратимо. В тот раз сентябрь не изменил своей привычке: осень ворвалась в город прямо первого числа. Солнце тут же бесследно исчезло с небес, а дождь поливал улицы и днём, и ночью, очевидно, стремясь как можно скорее восстановить справедливость и наконец-то накапать море где-то в пределах МКАДа. На этом фоне путешествие в Будапешт выглядело не только бессмысленной роскошью для безработного маркетолога, но и последней отчаянной попыткой хоть немного продлить лето.

Разочарование поджидало меня и за этим углом: дождь прибыл в Будапешт с нами вместе. Первое время мы с Катей ещё старались весело прыгать по лужам, но вскоре продрогли, а к третьему дню окончательно раскисли. Чудеса архитектуры не приносили счастья, прогулку на остров Маргит омрачила утрата Катиного кошелька, ну а потом случилось самое страшное: мой фотоаппарат, мой лучший и самый любимый друг, отправился в последнее путешествие с моста через Дунай неподалёку от Будайской крепости, унося с собой на дно бесчисленное количество фотографий птиц на фоне туч.

Катя горячо убеждала меня, что во всём виновата чайка, – таких огромных чаек, как здесь, я до сих пор не встречала, и почти любая без особых усилий могла бы унести и камеру, и меня саму. Но память твердила другое: чаек, похожих на каменных собак с драконьими крыльями, не бывает.

Но и горгулий не бывает тоже – и это достойный аргумент, чтобы остановить свой гнев на чайке.

А впрочем, какая разница – виновата в любом случае я сама. Мало ли что там мне померещилось в секунду кромешного ужаса, не могу же я всерьёз поверить в горгулью. Хотелось обливаться слезами с утра до ночи, и зачем теперь нужны все эти путешествия – было абсолютно неясно. Кажется, впервые в жизни я мечтала как можно скорее вернуться домой, лежала в сторону аэропорта и не собиралась шевелить даже пальцем.

А чтобы поездка стала абсолютно невыносимой, в предпоследнюю ночь в моём номере обнаружился незнакомый мужчина. Я всегда предпочитала вести строгий учёт мужчин в своей спальне, но как там оказался этот – понятия не имела. Когда среди ночи я внезапно проснулась в приступе беспричинной тревоги, он с крайне загадочным видом стоял у изножья кровати, задумчиво взирая на меня пронзительными светлыми глазами.

Гость был похож одновременно на Джуда Лоу, Дэвида Теннанта и Тома Хиддлстона, то есть на всех моих любимых мужчин разом, поэтому мне понадобилось секунд десять, чтобы поверить в реальность происходящего, и только потом изо всех сил заорать. Он абсолютно не сопротивлялся и молчал, как рыба, когда я гневно выталкивала его из номера прочь, чем взбесил ещё сильнее, и смотрел даже немного удивлённо, будто все предыдущие женщины, к которым он вламывался, реагировали иначе.

Конечно, мне стоило быть хоть немного умнее и запираться на ночь, но вопросы имелись и к администрации гостиницы, позволяющей кому попало входить в незапертые двери. На прощание я швырнула в незнакомца испепеляющий взгляд, и за мгновение до того, как дверь захлопнулась, мне показалось, что из-под джинсов у него торчат гусиные лапы. Не веря сонным глазам, я снова высунулась в коридор – но след ночного гостя уже безнадёжно простыл.

Разумеется, после этого я не только заперлась на замок, но и едва подавила желание забаррикадировать дверь шкафом – и всё равно до самого утра заснуть не смогла.

Завершилось путешествие совсем по-дурацки: по дороге из аэропорта я дремала на заднем сиденье такси, когда на меня с небес свалилась квартира. Как альтернатива метеориту – неплохо, а в остальных отношениях – так себе.

– Привет, – жизнерадостно воскликнула тётя Лиза в телефоне. – Я точно помню, что ты умеешь пользоваться какими-то сайтами, где сдают недвижимость.

– Привет, – вежливо отозвалась я.

– Привет. Камишка, ты только представь, мне наконец-то предложили должность директора филиала в Воронеже. Я подумала, что Воронеж, конечно, не Париж, но это такая возможность!

Тётя Лиза так щебетала, что я невольно представила себе, как она стоит в малиновом берете, обняв багет, а за спиной у неё – Эйфелева башня прямо посреди Воронежа.

– Воронеж, в принципе, не так уж далеко от Парижа, – покладисто согласилась я.

– Вот. Ты всегда меня понимаешь. И я решила: если уезжать надолго, то не бросать же пустую квартиру, это же какие деньжищи можно с неё получить. Да?

– Да, – рассеянно предположила я, скользя взглядом по череде фасадов вдоль Кутузовского проспекта, сливающейся в один бесконечный дом.

– Я закинула ключи в твой почтовый ящик. Там прибрано, ценное я отвезла к подруге, но всё равно надо, чтоб люди нашлись приличные…

– Тёть Лиз, какие ключи? – Чувствовать неладное было уже поздно, но я наконец почувствовала.

– От квартиры. – В трубке что-то зашуршало, запищало, и тётя Лиза протараторила ещё быстрее: – Погоди, тут посадка на рейс начинается, позвоню потом.

Не оставив шансов разобраться, что, чёрт побери, происходит, с чего вдруг я обречена сдавать чужую квартиру, почему бы не позвонить мне раньше, кто виноват и что делать, она отключилась. Наверное, стоило напомнить тёте Лизе номер её взрослого сына, который справился бы с задачей ничуть не хуже уставшей и печальной племянницы.

Но против врождённой безотказности медицина абсолютно бессильна.

Новость отлично попала в моё настроение – как подтверждение, что вселенная в этом сезоне ненавидит меня сильнее, чем обычно. Я в красках представила вереницу потенциальных жильцов, среди которых мне предстоит как-то вычислить и мужественно изгнать всех алкоголиков, наркоманов, психов и организаторов притонов, вздохнула и обречённо закрыла глаза.

И заснула до самого дома.

Дома было как дома. Я забрела в ванную, ужаснулась отражению в зеркале, яростно смыла с рук всю память об этом бездарном путешествии и побрела дальше, навстречу мечте наконец-то выспаться.

Но телефон зажужжал снова, словно принял твёрдое решение обречь меня на вечные муки.

– Камилла, – не терпящим возражений голосом поздоровалась бывшая однокурсница Аня, – у меня есть лишний билет в кино. Ты идёшь со мной, встречаемся через тридцать минут.

Когда-то давно нас навеки породнили списанные зачёты и съеденные на двоих пачки сухариков с сыром. Но после окончания университета мы общались исчезающе редко: раз в полгода пили кофе или бесцельно бродили по переулкам Замоскворечья, обменивались сплетнями, а потом, так и не найдя больше ничего общего, не вспоминали друг о друге до следующей нескорой встречи.

Анино предложение меня, мягко говоря, не воодушевило. Захотелось прокричать: «Я ничего не слышу!» – и отключить, а лучше выкинуть телефон. Но она не оставила мне ни единого шанса на спасение, тут же продолжив:

– А если ты не пойдёшь, я погибну в этом офисе, запертая между дедлайнами и корпоративной этикой. Пожалуйста! Я соскучилась! Без тебя мне не выжить!

Классика. Умело разыгранная карта драматического шантажа. Я упёрлась лбом в шкаф и вздохнула снова. Хотелось пообещать себе, что всё это в последний раз – и уже завтра я начну говорить людям «нет».