С этими словами он спокойно одним ударом загнал два шара в угловые лузы.

– Однако партия! – констатировал Олег и потянулся уже за шарами, чтобы расставить их для новой партии, как в бильярдную с грохотом влетела сногсшибательная, совсем еще юная жгучая брюнетка Лионелла, девушка Эмиля.

– Вот как чувствовала, что ты здесь… Что, опять продул? – громко поинтересовалась она, покачивая своей миниатюрной головкой. – И в который уже раз?

– Да, Игорь Харитоныч сегодня в ударе, – потупившись, попытался оправдаться ее парень, потрясывая своими патлами. – Разделал меня под орех. Но у меня еще все победы впереди.

– Игорь Харито-о-оныч, Игорь Харито-о-о-ныч, – передразнила она его, разведя руками, стуча каблучками вокруг бильярдного стола. – У тебя одно оправдание.

Все трое мужчин в этот момент не сводили глаз с юного создания, которое приблизилось к победителю и легонько ткнуло того кулачком в мускулистый живот:

– А Игорь Харитоныч, кстати, мог бы и поддаться иногда… Так, для разнообразия. Ни к чему лишний раз подчеркивать свое превосходство в классе!

Сказав это, она кокетливо исподлобья взглянула на Рыбалко, который, видимо, чтобы скрыть конфуз, начал «мелить» свой кий.

– Еще чего, – уязвленно вспылил длинноволосый. – Мы в снисхождении не нуждаемся, мы гордые!

– Угу, я вижу, – кивнула девушка, приближаясь к Каримову. – Всухую продуть с гордо поднятой головой – это да! Это по-нашему.

– Ничего, в следующий раз будет непременно «в мокрую». – Попытался погасить совершенно ненужную перепалку Олег. – Кстати, может, и вы, Лионеллочка, забьете пару крученых «Курвуазье»? А может, и удар Лемана забабахаете?

– Вы нас своей шпаной не пугайте, – взяв свою девушку буквально в охапку, Эмиль направился к выходу. – Мы сами с усами.

– Где твое самолюбие, – надув губки, Лионелла уперлась локтями парню в грудь, но тот и не думал отпускать ее. – Запомни, мне нужны только победители, мне только они интересны, на меньшее я не согласна.

Едва за молодыми закрылась дверь, Олег посмотрел на часы и хмыкнул:

– Сколько пустой болтовни, однако! Кстати, она на тебя так посмотрела, на меня молодежь давно так не смотрит.

– На меня пока смотрят, – рассеянно заметил Рыбалко, катая шары по зеленому сукну. – Представь, сядет такая впервые за руль, юбочка мини, колготки в стиле «я не простужусь», блузка на груди вот-вот расстегнется, и как начнет своими туфельками-лодочками газ с тормозом путать!..

– Да, у вас, инструкторов, свои прелести, – с завистью промурлыкал Олег, потом взглянул на часы и воскликнул: – О, скоро обед, мы рискуем не успеть к горячему борщу.

– Не волнуйся, – заверил Олега Рыбалко, доставая шары из сеток. – Я сейчас тебя быстро «сделаю», и пойдем борщец хлебать. А девочка у этого парня исключительно интересная. Завидую белой завистью.

– Кому? Эмилю? Для того чтобы за девочкой ухлестывать, как минимум надо в профилакторий приехать без жены. Что же касается твоей необдуманной фразы «быстро сделаю»… Ты не забыл, что я не Эмиль и свояки в лузу класть умею?

– Не только в этом я завидую парню, – словно не услышав последние слова Олега, Рыбалко на мгновение замер и покачал головой. – Он молод, горяч, бесшабашен, совершает глупости. Пусть бильярд ему ни к чему, но все остальное – в наличии. В том числе и любовь. Победителем он еще станет, я уверен.

– Что-то тебя на сантименты потянуло, – усмехнулся Олег, нетерпеливо хрустнув пальцами. – Лично я в этом усматриваю попытку оттянуть свой неминуемый проигрыш. Заявляю: не выйдет!

– Хорохорься, хорохорься… Все без толку! – хмыкнул Рыбалко.

Олег установил биток на исходную позицию, прицелился и разбил пирамиду.

В это самое время в столовой его жена Зоя, сняв с кастрюли крышку, принялась размешивать черпаком густой борщ. Усевшаяся напротив чуть полноватая Вероника Рыбалко, бросив взгляд на сновавших туда-сюда официанток, воскликнула:

– Как говорят пессимисты, зал наполовину пуст…

– А оптимисты, стало быть, что наполовину полон? Хотя имеется в виду одно и то же, – закончила за нее фразу Хмельницкая, наливая борщ себе в тарелку.

– Тебе видней, ты, кажется, врач…

– Я не врач, к сожалению, медсестра, хоть и старшая… Наши мужики наверняка в бильярдной, придут не скоро. Наливать пока не будем – вдруг задержатся, борщ остынет.

– Мне всегда было интересно, – взяв у Хмельницкой черпак, Вероника не спешила наполнять свою тарелку, – чем занимается старшая медсестра. У врачей такой должности – старший врач – вроде нет. Есть главврач, но он руководит всей больницей.

– Для руководства отделением есть завотделением, – пояснила Зоя, пожав худенькими плечами. – А я занимаюсь тем, что составляю графики дежурств, отпусков, все лекарства на мне опять же…

В этот момент подошедшая Лионелла, отодвигая стул за соседним столиком, небрежно бросила:

– Ваши мужчины катают шары. Партию только-только начали…

– Я что говорила! – Зоя подняла вверх палец и на мгновение замерла, увидев высокого худощавого мужчину, робко топтавшегося у кабинета диет-сестры. – Это еще что за Аполлон?!

Проследив за ее взглядом, Вероника оценивающе на него посмотрела и кивнула:

– Согласна… Чем-то напоминает Алена Делона в фильме «Тегеран–43».

– Это где Белохвостикову в телефонной будке машиной сбили? – рассеянно поинтересовалась Лионелла.

– Не Белохвостикову, – уточнила с укоризной Зоя, осторожно пробуя горячий борщ. – А ее героиню. Она играла мадам Мари-Луни.

– Какая разница, – с невинным видом пожала плечами Лионелла, равнодушно скользнув по незнакомцу взглядом. – Вы же поняли, о ком я говорю.

Зоя хотела ответить девушке, но наткнулась на неприязненный взгляд подруги и промолчала. Вероника всем своим видом показывала, насколько ей неприятен разговор с девушкой. Наполнив свою тарелку борщом, она уселась напротив Зои и вполголоса пояснила:

– Что эта фифа понимает во французском кинематографе?! Не хватало, чтобы ты с ней обсуждала творчество Бурвиля, Ришара, де Фюнеса… Не говоря уже о Бельмондо и Алене Делоне.

– Между прочим, от последнего в незнакомце и вправду что-то есть.

– Да, пожалуй… Сосредоточенный взгляд, какая-то породистость…

– И профиль, профиль… Кстати, где-то я его уже видела.

– Интересно, где же? – Тонкие брови Вероники удивленно поползли вверх, она даже перестала жевать.

Хмельницкая какое-то время вспоминала, делая вид, что размешивает борщ, потом подняла вверх указательный палец:

– Вспомнила… Профиль… Конечно! Как я могла забыть?! Это известный писатель, месяц назад в нашей библиотеке проходил его творческий вечер.

– Как его зовут?

– К сожалению, не помню… Интересная фамилия. Кстати, на той встрече я купила его новый роман с автографом. Жутко нудная вещь, не понравилось. Не дочитала, кажется…

Подруги так увлеклись разговором, что какое-то время не замечали ничего вокруг. Когда неожиданно над ними склонилась Лионелла, Вероника едва не опрокинула горячий борщ себе на колени.

Насладившись эффектом неожиданности, девушка назидательно отчеканила:

– Между прочим, обсуждать незнакомых мужиков за обедом, когда их собственные мужья режутся в бильярдной, – это моветон, девочки!

Вероника мгновенно справилась с испугом и процедила сквозь зубы:

– Нашла девочек… Ты в курсе, что это слово означает?

– Разумеется, в отличие от вас, кстати!

Вероника уже набрала в грудь воздуха, чтобы достойно ответить, но в этот момент ей на глаза попал золотой дельфинчик, свесившийся с шеи Лионеллы над самым ее компотом, и она на миг забыла все слова.

– Когда ты снимешь эту мерзость со своей впалой груди?

Хмыкнув, девушка вполголоса, чтобы слышала только Вероника, выдала:

– А мужчинам, в том числе и Игорю Харитоновичу, кстати, нравится. И грудь, и та мерзость, что на ней.

– Это он сам тебе сказал? – поинтересовалась Зоя Павловна, чтобы поддержать подругу, так как у той от услышанного, кажется, пропали все слова.