Вот так, мой молодой друг. Избежать ночного кошмара я мог, только крепко выпив накануне, да и это порой не помогало. Проснувшись же ночью и придя в себя, я засыпал снова и вскоре опять стоял посреди Ахетатона в ожидании восхода солнца. Но однажды, ровно двадцать лет назад, все это закончилось. Проснувшись как-то после очередного кошмара, я скинул ноги на пол и долго сидел, ухватившись руками за край моего старого кабинетного дивана. Голова моя свесилась на грудь, я тяжело дышал, постепенно приходя в себя. Вдруг я почувствовал, что в комнате кто-то есть. И точно — в кресле напротив окна сидел человек. Лунный свет падал на него сзади, и лица не было видно. На его голове я разобрал очертания тропического шлема, какие любят носить англичане. Если бы не мой недавний сон, от которого я все еще не отошел полностью, я бы, наверное, испугался.
— Кто вы? — прошептал я пересохшим ртом.
— Не будем тратить время на выяснение моей личности, — ответил незнакомец. Он говорил не спеша и, мне показалось, с восточным акцентом. — Я прождал вас весь вчерашний день, потом ушел, а когда снова вернулся — уже стемнело. Ваша дверь была растворена, вы спали. Вас могли обворовать или, того хуже, убить.
— Здесь нечего воровать и некого убивать, — сказал я и поплелся к своему письменному столу.
Голова раскалывалась, мне необходимо было выпить. Я нашел бутылку, хотел зажечь свечу, но не было спичек. То, что в настольном светильнике давно не было лампочки, я помнил. Я выпил прямо из горлышка.
— Говорите, что вам надо, и уходите.
— Мне нужен Феруамон.
— Что-что? Какой еще фирумон? Не морочьте мне голову: здесь нет ничего, даже спичек.
— Там, в среднем ящике стола, справа, — спокойно сказал незнакомец. — Белый кристалл, который вы тайно вывезли из Долины Царей, а затем и из Египта.
Я еще несколько раз отпил из бутылки, и мне стало лучше. Настолько лучше, что я уже не прочь был поговорить с этим типом.
— Как вы его назвали?
— Феруамон. Это алмаз. Самый древний алмаз, который когда-либо принадлежал людям. Им владели жрецы Карнакского храма, что на восточном берегу Фив.
Незнакомец сидел уже возле самого стола, прямо напротив меня, хотя я не видал, когда он встал и придвинул кресло. Его лицо по-прежнему оставалось в тени.
— Алмаз, — непроизвольно повторил я. — Должно быть, очень дорогой? Если его продать, наверняка хватило бы на оснащение серьезной экспедиции и на взятки чиновникам.
— Феруамон нельзя продать, — возразил этот тип.
— Все можно продать и все можно купить, — возразил я и снова приложился к бутылке. — А что нельзя купить за деньги, то можно купить за очень большие деньги. Ха-ха.
Мне окончательно полегчало. Я откинулся на спинку стула и выдвинул средний ящик стола. Камень, о существовании которого я к тому времени почти позабыл, оказался на месте. Надо же, за последний год я потерял или продал много вещей, но огромный алмаз сохранился.
— Так почему его нельзя продать? — спросил я, кладя алмаз на стол.
— Потому что он бесценен. Всякий, кто попытается дать или получить за него цену, погибнет, потому что любая цена недостойна Феруамона.
— Бросьте! Все это выдумки. Вы так говорите для того, чтобы не платить. Послушайте, а почему вы не украли его, пока я спал?
— Потому, что сам хочу жить.
— Не рассказывайте сказки!
Меня разозлило нахальство этого типа. Влез без спроса в квартиру, да еще и беззастенчиво врет.
— Это не сказки, — он был невозмутим. — Когда вы, господин Травиранус, нашли камень возле гробницы жреца Хоремхеба и присвоили его себе, то остались живы только благодаря тому, что у Феруамона уже много веков не было хозяина. Вследствие этого сила его ослабла. Однако заметьте: именно тогда с вами начались неприятности. Они преследуют вас с того самого дня, вот уже три десятилетия. Алмаз из Карнакского храма может приносить только зло. Такова уж его сущность. Жрецы знали это и использовали камень в своих целях в соответствии с его предназначением.
«А ведь в чем-то он прав, — думал я. — В то утро, когда я увидел восход солнца над скалой Дехенет, в моей судьбе произошел излом. Все пошло прахом. Неужели и вправду, не погубив физически, этот чертов алмаз исковеркал меня нравственно?»
— Как же он оказался в той гробнице? — спросил я.
— Извольте, я расскажу вкратце, — охотно согласился пришелец. — Вы, конечно, знаете, что, когда Аменхотеп IV сменил имя и, став Эхнатоном, начал войну против традиционных египетских богов, он неоднократно грозил разрушить старые храмы, и в первую очередь фиванские. Первое время он был занят строительством своей новой столицы, да и вначале опасался кардинальными мерами вызвать народные волнения. Когда наконец Эхнатон, несмотря на увещевания своей жены Нефертити, решил перейти от угроз к делу и послал в Фивы войска, жрецы Амона из Карнака вспомнили о «белом амулете», приносящем несчастья тому, кто им владеет. Они решили прибегнуть к его помощи. Подарить его непосредственно было сложно: он не обладал особой красотой и не привлек бы внимание фараона. Тогда его вставили в массивную рукоять специально изготовленного золотого кинжала и преподнесли фараону во время торжеств по случаю прочтения им своей новой поэтической оды Солнцу. Кинжал был специально заказан лучшему мастеру из Мемфиса. Он должен был поразить еретика своей красотой, чтобы тот всегда держал его рядом. Их план сработал. Став хозяином алмаза, Эхнатон сразу поубавил свой пыл. Он сделался вялым, сильно располнел, его стихи, наполненные прежде оптимизмом и жаждой жизни, потускнели. Он отдалил от себя жену — красивейшую и умнейшую женщину Древнего мира. Его постигло разочарование, а жизненные трагедии, такие, как смерть любимой дочери — принцессы Макетатон, — надломили и его рассудок. Он заболел и на семнадцатом году правления умер. «Белый амулет» сделал свое дело. Опальные храмы были спасены, а на престол взошел девятилетний Тутанхатон.
«Откуда он может знать про алмаз? — думал я, стараясь разглядеть лицо ночного гостя. — Все остальное, из того, что он говорит, общеизвестно. Нет, он обыкновенный шарлатан, пытающийся выудить у меня мой кристалл».
Между тем гость продолжал:
— Тутанхатон перебирается в Фивы, заменяет одну букву в своем имени и становится Тутанхамоном — «живым подобием Амона». Он выполняет волю фиванских жрецов и восстанавливает пантеон традиционных египетских божеств. Теперь уже всячески принижается культ бога Атона. Город Ахетатон стремительно опустевает, его храмы и дворцы заносит песком и забвением. Быстро увядает пышная зелень тамарисков, гибнут под палящим солнцем роскошные сикоморы, засыхают тенистые рощи финиковых пальм. Когда юному фараону исполняется восемнадцать лет, некий жрец Хоремхеб, улучив момент, приставляет к затылку спящего Тутанхамона острие того самого золотого кинжала и бьет по его рукояти молотком. Хоремхеб сохранил верность прежнему властителю и его единственному богу Атону. Он отомстил сыну, предавшему дело своего отца. Через год Хоремхеб умирает сам. Его погребают, как жреца, там же, в Долине Царей, и кладут в саркофаг золотой кинжал, подаренный ему перед смертью самим Эхнатоном. Более двадцати пяти веков назад почти все эти могильники становятся неоднократной добычей воров. Когда грабители впервые проникают в усыпальницу Хоремхеба, они не находят здесь особых сокровищ. Золотой кинжал — самое ценное, что там было. Кто-то из воров отбивает с его помощью от барельефов алебастровой гробницы лазуриты и золотые пластинки. Он бьет тяжелой рукоятью кинжала и не замечает, как из нее выпадает Феруамон. Камень закатывается в щель и лежит там две тысячи пятьсот сорок три года, пока некий Адам Травиранус не находит его. Вот и все.
Мы некоторое время молчали. Я обдумывал услышанное. На мой вопрос, откуда он знает об алмазе и его истории, незнакомец отвечал, что прочел это на каких-то терракотовых табличках, якобы купленных им на одном из каирских базаров. Затем он еще раз заявил, что у меня нет другого пути, как расстаться с камнем из Телль-эль-Амарны. Он не может дать за него денег, но готов взамен открыть одну тайну — такую, за которую сотни археологов с готовностью продадут душу дьяволу.