Глава 11

Тароон спешно собрал свои вещи и запихал их в сумку.

— Вам понадобится проводник, — заметил Куай-Гон. — Может, Дренна может отвести Вас обратно.

— Мне не нужен проводник, — отгрызнулся Тароон. — К тому же, она лишь заведет меня куда-нибудь и оставит умирать.

Дренна посмотрела на него своими холодными, серебристыми глазами.

— Не будь идиотом. Если пойдешь один — заблудишься. Дождись рассвета, и Нали-Ерун проводят тебя до дороги.

— Это дольше, чем я хотел бы пробыть на этой отвратительной планете, — сказал Тароон. — Каждая минута здесь мучительна.

Дренна пожала плечами. — Тогда плыви к берегу и ищи дорогу через болото. Утони или заблудись. Мне все равно.

Парень перевел взгляд на нее, но она его проигнорировала. Наконец он тяжелой поступью отошел в сторону, уселся на причал, глядя в ту сторону, где вскоре должно было взойти солнце.

Куай-Гон подошел к Оби-Вану. — Мы должны связаться с Мееноном и передать ему, что король Фране угрожает вторжением.

Оби-Ван кивнул. — Надеюсь, он не станет Вас так же оскорблять, как король Фране. Мастер посмотрел на него своими ясными, синими глазами. — Король Фране прячет за оскорблениями свой страх. Но то, что он сказал, верно, падаван. Я был не достаточно внимателен. Я не полагал, что необходимо бодрствовать или посменно дежурить. Я не ощутил ни малейшего признака волнения или опасности.

— Я тоже нет, — признался Оби-Ван. — Мы оба заблуждались.

— Тогда нам же и нести последствия, — заключил Куай-Гон. — Свяжемся с Мееноном. Джедай включил голоком. Он полагал, что Меенона придется разбудить, но предводитель сеналийцев появился немедленно.

— Вы можете не докладывать мне Ваши новости, — проговорил он тяжелым голосом. — Король Фране уже угрожал мне вторжением. Вы ведь отдаете себе отчет в том, что для планеты Рутан это было бы катастрофой. Сеналийцы не допустят, чтобы рутанские власти вновь подавляли их. Все жители Сенали будут бороться, как они делали это в Большой Войне. И мы вновь одержим победу.

Жесткие слова Меенона были наполнены яростью. Мелькающее изображение было достаточно точно, чтобы передать все детали его выражения лица.

— В последней войне вы потеряли множество жизней, — отметил Куай-Гон. — Планета была в руинах. Понадобились несколько поколений, пока Сенали восстановилась.

— Мы будем вновь бороться! — проорал Меенон. — Мы не будем бездейственно наблюдать за вторжением.

— Думаю, сейчас необходима рассудительность. Как бы тяжело это не было. Ни сенлийцы, ни рутанийцы не хотят войны…

Меенон поднял руку. — Стоп. Вы не понимаете. Король Фране заключил мою дочь Йаану. Мою любимую дочь, доверенную его опеке. Он бросил ее в грязную тюрьму к преступникам. За это он заплатит.

Вот это были действительно дурные вести. Случилось то, чего опасался Куай-Гон. Каждый шаг, сделанный королем Фране, проводил его планету все ближе к началу войны. Казалось, что ему это безразлично.

— Я не желаю войны, это так, — продолжил Меенон. — Но лишь слабый не был бы готов к войне. Мои люди мобилизуются. Мы противопоставим им свои силы. Мы не станем ждать вторжения. Мы опередим их нападением на Рутан!

— Я уважаю как Ваш гнев, так и Вашу скорбь, — осторожно сказал Куай-Гон. — Но если бы был путь, освободить Вашу дочь и предотвратить войну, Вы ступили бы по этому пути? Как Вы можете быть уверены, что король Фране не даст приказ казнить Вашу дочь, если Вы нападете на Рутан?

Меенон помедлил. — Я не такой кровожадный дикарь, как король Фране, — ответил он потом. — Конечно, я хочу избежать войны. Я не хочу наблюдать за тем, как сыновья и дочери Сенали и Рутана погибают.

— Тогда позвольте нам найти Лееда и освободить Йаану, — предложил КуайГон. — Дайте нам двенадцать часов. И помогите нам. Скажите, есть ли на Сенали какая-либо группировка или клан, который мог бы совершить это. Мы видели их в лунном свете. Они покрыли свои лица белой краской и носили головные украшения из белых коралл…

— Призрачные, — перебил его Меенон. — Не могу сказать с уверенностью, но это могли быть они. Они называют себя кланом, но они не кровные родственники. Мы не знаем, кто они. Они всегда вызывают ссоры между другими кланами. Они против обмена королевскими детьми и всякого контакта с Рутаном. Я не знаю, что они хотят этим добиться, однако они могли похитить Лееда.

— Вы знаете, где они находятся? — спросил Куай-Гон.

Меенон покачал головой. — Они живут как кочевники, без постоянного лагеря. Вам нужен хороший путеводитель. Некто, умеющий читать следы даже на воде.

— Вы могли бы найти кого-нибудь и срочно прислать к нам?

— Но с вами уже лучший из всех, — отозвался Меенон. — Дренна.

С этим он прервал передачу. Куай-Гон обернулся, ища Дренну. Он увидел лишь Тароона, сидевшего как можно дальше от них. Остальной причал был пуст.

— Куда она делась? — удивился Оби-Ван. Он не слышал ничего. Тароон, заметив, что джедаи обыскивают платформу, встал и подошел к ним.

— Теперь-то вы мне верите? — спросил он. — Она скрылась, пока вы были заняты. Я ее не заметил. Она стоит за похищением Лееда. Она ушла, чтобы встретиться с ним! Куай-Гон внимательным взором исследовал темную лагуну. Фиолетовое небо медленно серело. Тоненькая полоска на горизонте говорила ему о том, что скоро взойдет солнце. Он чуял утро.

Далеко от плавающей хижины он увидел небольшое волнение на поверхности воды. Это могла бы быть рыба, но джедай знал, что это нечто совсем иное. Там плыла Дренна. Она почти покинула лагуну и достигла открытое море.

Тароон проследил взгляд Куай-Гона. — За ней!

Стремительные движения Дренны замедлились. Она нырнула. Когда она снова оказалась на поверхности, то поплыла в слегка другую сторону.

— Он следует за ним, верно, — заметил Куай-Гон. — Но не потому, что она принадлежит к Призрачным. Она их преследует. — Он обратился к Оби-Вану. — Надень дыхательное устройство. Мы должны ее догнать.

— Я с вами, — сказал Тароон.

— Нет. Вы не поспеете за нами, принц Тароон. К тому же Ваш отец желает Вашего возвращения на Рутан. — Куай-Гон положил ладонь на плечо Тароона. — Понимаю, Вы хотите найти Вашего брата. Но Вы должны доверять нам. Возвращайтесь на Рутан. Не гневите Вашего отца. Оби планеты находятся на гране войны. Мы доставим к Вам Лееда невредимым.