Синьора, прежде чем коснуться струн

И до того, как вам поставить пальцы,

Азы искусства с вами мы пройдем.

Я объясню вам построенье гаммы

Понятнее, успешнее и лучше,

Чем всякие другие музыканты.

Вот гамма — я ее переписал.

Бьянка

Но гамму я и так отлично знаю.

Гортензиo

Все ж ознакомьтесь с гаммою Гортензио.

Бьянка

(читает)

"Я гамма, всех аккордов основанье.

A, re — Гортензио пленен тобой,

В, mi — не отвергай его признанья!

С, fa — позволь тебя назвать женой.

Do, sol, re — ключ; две ноты в нем найдешь.

Е, la, mi — сжалься, иль меня убьешь".

И это гамма ваша? Нет, милей

Мне гамма старая, и я не стану

Ее менять на ваши измышленья.

Входит слуга.

Слуга

Синьора, ваш отец велит оставить

Занятья ваши и помочь сестрице:

Ведь завтра под венец она идет.

Бьянка

Наставники любезные, прощайте!

Бьянка и слуга уходят.

Люченцио

Тогда и мне нет смысла оставаться.

(Уходит.)

Гортензиo

А мне есть смысл за ним понаблюдать:

Он что-то на влюбленного походит.

Но если, Бьянка, помыслы твои

Столь низки, что любому прощелыге

Ты строишь глазки, — так ступай к нему.

Но, убедившись в низости такой,

Гортензио расплатится с тобой.

(Уходит.)

СЦЕНА 2

Падуя. Перед домом Баптисты.

Входят Баптиста, Гремио, Транио, Катарина, Бьянка, Люченцио и слуги.

Баптиста

(к Транио)

Синьор Люченцио, сегодня день

Венчанья Катарины и Петруччо,

А зятя и в помине даже нет.

Посмешищем в глазах людей мы станем!

Жених пропал, а в церкви ждет священник,

И все давно готово для венчанья.

Что скажете вы о позоре нашем?

Катарина

Позор лишь мне. Заставили насильно

И против воли сердца дать согласье

Заносчивому, грубому нахалу,

Шуту, который свататься спешил,

Да только не торопится жениться.

Я говорила вам, что он дурак

И прячет злость за наглостью своею.

А чтоб ему прослыть весельчаком,

Готов посватать тысячу невест,

Назначить свадьбу, пригласить друзей,

Не помышляя вовсе о женитьбе.

В лицо теперь мне пальцем будут тыкать:

Она, мол, стала бы женой Петруччо,

Когда б на ней изволил он жениться.

Транио

Баптиста, Катарина, успокойтесь!

Петруччо вас обманывать не станет.

Его случайность, видно, задержала.

Он хоть и груб немного, но разумен;

Хоть весельчак, да честный человек.

Катарина

Ах, лучше б я его совсем не знала!

Уходит плача; за нею Бьянка и другие.

Баптиста

Ступай, дитя! Не упрекну за слезы.

Святая не снесет такой обиды,

Не то что ты, с твоим строптивым нравом.

Входит Бьонделло.

Бьонделло

Хозяин! Хозяин! Новости, старые новости, такие новости, каких вы никогда не слыхали!

Баптиста

Что это за старые новости? Как это может быть?

Бьонделло

А разве не новость — прибытие Петруччо?

Баптиста

Он прибыл?

Бьонделло

Нет, синьор.

Баптиста

Так в чем же дело?

Бьонделло

Он прибывает.

Баптиста

А когда он будет здесь?

Бьонделло

Тогда, когда будет стоять на моем месте и глядеть на вас.

Транио

Но расскажи нам твои старые новости!

Бьонделло

Ну как же! Петруччо едет в новой шляпе и старой куртке, в старых, трижды лицованных штанах; сапоги его служили свечными ящиками — один застегнут пряжкой, другой подвязан шнурком; старый ржавый меч из городского арсенала с изломанной рукояткой, отбитым острием и без ножен. На лошади — изъеденное молью седло, и стремена друг с другом в родстве не состояли. Вдобавок еще лошадь больна сапом, холка сбита, зубы шатаются, селезенка екает, кожа в болячках, суставы распухли; страдает желтухой и головокружением; ее грызут глисты, спина с изъяном, лопатки торчат, на передние ноги припадает, удила сломаны, а недоуздок из бараньей кожи, да его, видно, так часто натягивали, чтобы лошадь не свалилась, что он разорвался и теперь в нескольких местах связан узлами. Подпруга сшита из шести кусков, а подхвостник бархатный, с дамского седла; на нем именные буквы, красиво выложенные гвоздиками, и связан он бечевкой.

Баптиста

А кто едет с ним?

Бьонделло

Ах, синьор, его слуга, разукрашенный не хуже лошади. На одной ноге у него бумажный чулок, на другой шерстяная гетра, и подвязаны они синим и красным шнурками. Старая шляпа, а вместо пера воткнуто сорок пестрых лент. Чудовище, истинное чудовище по наряду, и не похож ни на христианского лакея, ни на человеческого слугу.

Транио

Не зря Петруччо так смешно наряжен,

Обычно он как принято одет.

Баптиста

Я рад, что он явился, в каком бы он виде ни прибыл.

Бьонделло

Нет, синьор, он не прибыл.

Баптиста

Разве ты не сказал, что он прибыл?