Банкир тем временем подошел к ней.

– Миллисент, позволь мне представить тебе агента полиции. Если только возможно найти бриллианты до четверга, он найдет их. Не откажи сообщить ему все подробности и, если это потребуется, разреши допросить мисс Дадли.

Миссис Ирвинг равнодушно пожала плечами. После ухода мужа она наконец заметила меня и, окинув испытующим взором, спросила:

– Вы слышали, при каких обстоятельствах пропали мои бриллианты?

– В полицию поступило заявление, что во время вашего обеда к вам через окно забрался вор.

– Не во время обеда, – поправила она. – В это время я никогда не оставляю своих бриллиантов незапертыми. Я была внизу, в гостиной, куда муж попросил меня на два слова. А так как я собиралась одеваться, чтобы ехать на вечер, то приготовленные для меня бриллианты были в открытых футлярах на камине. Когда я поднялась к себе, бриллиантов уже не было.

Я поглядел на камин, где и теперь стояли открытые футляры.

– Почему вы полагаете, что это проделка вора?

– Потому что окно, которое я оставила закрытым, было открыто, когда я вернулась, и затем я услышала звуки быстрых шагов по мостовой и увидела двух быстро удалявшихся мужчин на улице. Вам, конечно, известно, что подобные грабежи нередки за последнее время?

Я наклонил голову в знак согласия и исподлобья бросил беглый взгляд на Алису Дадли.

Она стояла вполоборота у стола и рассеянно играла ножиком. Рассеянность ее была напускная: я видел ясно, как дрожала ее рука. Я не стал пока ломать себе голову над причиной этого волнения, а обратился опять к миссис Ирвинг:

– Когда все это произошло?

– Около семи вечера.

– Довольно рано для подобного рода предприятий, – заметил я.

– Несмотря на это, оно увенчалось успехом! – резко ответила она, и яркий румянец залил ее щеки.

– Не помните ли вы, как долго вы были внизу?

– Пять, самое большее десять минут.

– И когда вы вернулись, то окно было уже открыто?

– Да, это первое, что мне бросилось в глаза.

– Так что исчезновение бриллиантов вы заметили лишь после?

– Да, но тотчас же…

Мои вопросы, видимо, ее тяготили. Это показалось мне подозрительным, а уж если мне западет в душу подозрение, я от него отказываюсь, лишь когда не останется ни малейшего сомнения в его неосновательности.

– Сударыня, – сказал я внушительно, – ваша пропажа слишком значительна, чтобы не поставить на ноги полицию, до тех пор пока не откроют местонахождение вещей. Скажите, вас не поразило, что вор так ловко использовал ваше совершенно случайное отсутствие? Обыкновенно подобного рода кражи происходят, когда в доме обедают. Вероятно, у вас в комнате был потушен газ?

– Газ горел!

– Тогда вор должен был опасаться, что в комнате кто-нибудь есть, если, конечно, третье лицо не взяло на себя заботы известить его об этом.

Она посмотрела на меня полуудивленно-полунасмешливо. Не смутившись этим, я все свое внимание перенес на молодую девушку, которая при моих последних словах приблизилась к нам. Она пошевелилась, точно хотела сказать что-то, но передумала и вышла из комнаты. Хотелось ли ей уйти от моих зорких глаз, или ей нужно было что-нибудь спрятать, чтобы затруднить мои розыски?

Я попросил миссис Ирвинг задержать девушку в передней и сказал, что мне не хотелось бы терять ее теперь из виду.

Миссис Ирвинг удивилась, но без колебания исполнила мою просьбу. Тон ее в обращении с Алисой был холоден и высокомерен, откуда я заключил, что симпатии тут не существует.

Мне самому не внушала доверия молчаливая и простая Алиса, и не знаю почему, но мне казалось, что она замешана в этом деле.

Под влиянием этих мыслей я спросил миссис Ирвинг, нет ли у нее подозрений на кого-нибудь из домашних. Она отвечала отрицательно, и опять краска залила ее лицо.

– Кто эта молодая девушка, которую я у вас застал?

– Алиса, – просто ответила она довольно равнодушно. – Это полуслужанка-полукомпаньонка. Она получила кое-какое образование, иногда читает мне вслух и недурно играет на рояле.

– Давно она у вас в доме?

– Около года.

– Вам известно ее происхождение?..

– К чему столько вопросов? – нетерпеливо перебила она меня. – Если вам непременно это нужно знать, Алиса дочь священника, который меня венчал. Я ее знала еще ребенком. После смерти ее отца я взяла ее к себе в дом. Довольно вам?

– Пока – да! Разрешите мне сказать несколько слов этой девушке?

Она дала свое согласие, и я вышел в переднюю. Алиса, притаившись, сидела в углу. Увидев меня, она вскочила и быстро скрылась в боковых дверях.

– Куда ведет эта дверь, на черную лестницу? – обратился я к миссис Ирвинг.

– Да!

Я поблагодарил, раскланялся и спустился на нижний этаж, чтобы переговорить с банкиром.

– Ну? – встретил меня Ирвинг, когда я вошел в маленькую приемную, где происходил наш первый разговор.

Я уселся против него и сказал:

– Одно предположение уже у меня созрело.

– Рассказывайте, – напряженно торопил он меня.

– По-моему, это не был обыкновенный вор. Он не только знал, что у вас в доме есть бриллианты, но также знал, где и когда их искать. Или он по заранее условленному знаку забрался через окно, или через то же окно ему были выброшены бриллианты. Согласны вы со мной?

Банкир утвердительно кивнул головой.

– Но кто мог это сделать? – беспокойно начал он. – Если у вас есть на кого-нибудь подозрение, назовите этого человека, не смущаясь. Дело слишком серьезно.

– Я не могу сказать ничего определенного, – отвечал я уклончиво. – Я ведь здесь всего несколько минут и видел лишь трех лиц. Во всяком случае, у вас здесь есть молодая девушка, о которой мне бы хотелось узнать немного поподробнее. Я говорю о компаньонке вашей супруги. Можно ли ей доверять и будет ли она мне отвечать, когда я стану ее допрашивать?

– Разве вы еще этого не сделали? – воскликнул Ирвинг, видимо разочарованный, наморщив лоб. – Я понимаю! – вырвалось у него. – Вероятно, этому помешала моя жена. Вам нужно видеть Алису… Позвать ее сюда?

Он уже поднялся, чтобы выйти из комнаты, но передумал и опять сел.

– Еще один вопрос, прежде чем я позову Алису: что сказала вам моя жена?

– Она мне просто сказала, что футляры с ее бриллиантами были открытыми, когда она на несколько минут сошла вниз к вам; что по возвращении она нашла их пустыми, а окно открытым. Когда же она выглянула на улицу, то заметила двух быстро уходивших людей…

– А, так вот что она вам рассказала! – перебил меня банкир. – И на основании этого вы и вывели свое заключение?

– Нет, – возразил я, – все мое внимание привлекала компаньонка.

– Алиса? Я думаю, она вам не сказала ни слова?

– Ни единого, – признался я, – но этого и не требовалось. Если можно так выразиться, я слышал, как билось ее сердце. Это навело меня на мысль, что она более причастна к делу, чем это можно предположить.

Ирвинг при всем своем удрученном состоянии одобрительно улыбнулся моим словам.

– Вы не обманули моих ожиданий, – похвалил он меня. – Без сомнения, сердце Алисы билось учащенно: она видела, кто украл бриллианты…

– Как! – воскликнул я в изумлении. – И вы…

Он не дал мне досказать:

– Я говорю это потому, что я видел, как Алиса шла наверх, пока жена была у меня. Она должна была как раз прийти туда, когда человек, шаги которого я слышал над собой, вышел уже в переднюю.

– В переднюю? – повторил я в смущении.

– Ну конечно! Неужели вы поверили хоть на одну минуту, что вор, укравший это маленькое состояние, скрылся через окно?

– Сознаюсь, что по дороге из полиции к вам во мне шевелились сомнения относительно правильности заявления, но после разговора с вашей супругой…

– О, что касается заявлений моей жены, то они совершенно неосновательны, – прервал он меня. – Хотите доказательств? Она утверждает, что оставила окно запертым, а вернувшись нашла открытым. На самом же деле это окно было открыто только после ее возвращения, это я явственно слышал. И человек, шаги которого донеслись до меня, удалился не через окно, а через переднюю.