– Нет.
– Я заплачу щедро. Дам пятьдесят седриков!
Похоже, купец держит меня за полного лоха.
– Вообще-то я его за пятьсот купил.
– Но он же подержанный, – возразил Фаруф.
– Меч не продается, – отрезал я.
Возле нас собралась вся караванная охрана и с любопытством наблюдала за разговором.
– Я бы тоже такой меч не продал, – заявил Крепыш. – Парень, не хочешь к нам в команду?
Кто-то из его мордоворотов хихикнул:
– Точно, пойдем к нам. Тебя в первом же бою порешат, а меч нам в наследство достанется. Мы его в картишки разыграем.
Тут подошел Зябба. Смерил наемников оценивающим взглядом и вынес вердикт:
– Таких охранников даже наш шибздик с десяток сломает.
Шибздик не обратил на комплимент внимания, уж больно был расстроен из-за Ариэль. Охранники же недовольно уставились на орка. Но возникать не дерзнули.
Меж тем работники уже закончили погрузку, близился час отбытия.
Ариэль пришла нас проводить. Васян опускал глаза, делал вид, что ее не замечает. Ариэль тоже не смотрела в его сторону.
– До встречи, сестра! – высокопарно молвила Ника. На прощанье они обнялись.
Погонщики подхлестнули мулов, охранники пришпорили коней и поскакали вперед. Мы тоже неумело тронулись. Дитер, сидя на козлах фургона подле Фаруфа, наблюдал за нашими потугами с нескрываемым сарказмом. Дело в том, что из нас сносно держаться в седле умела лишь Ника. Зяббе, всю жизнь ходившему на своих двоих, достался огромный своевольный коняга. Он вставал на дыбы и норовил скинуть орка. Однако после того, как Зябба легонько огрел скакуна по голове, тот перестал выпендриваться и стал очень даже покладистым. В этом плане мне, Васяну и Жорику повезло – нам попались смирные клячи. Зато наездники из нас были «хоть куда»! Я сидел на лошади, как собака на заборе. Васян еще хуже. Ну а про Жору я вообще молчу. Скажу лишь, что нелегко пришлось его коню, даром что тяжеловоз!
Караван полз к Южным воротам, цокали копыта, зазвенела сбруя, поскрипывали оглобли. Наши лошади неторопливо шагали, а мы то и дело оглядывались, чтобы запечатлеть в памяти монастырь Святого Патрика, в котором провели больше месяца. Не знаю, доведется ли нам когда-нибудь сюда вернуться. Только Васян не оборачивался. Чтобы не видеть Ариэль, машущую нам вслед розовым платочком.
Возле Южных ворот было форменное столпотворение. В два ряда тянулись повозки, телеги, обозы, а также толпы людей, пеших и конных. Одни спешили проникнуть в город, другие – город покинуть. На пути и у тех, и у тех становились доблестные таможенники. Бывшие сослуживцы капитана Балуса существенно снижали продвижение.
Мы пристроились в хвост бесконечной очереди и теперь тащились со скоростью хромой черепахи. Трудно поверить, что в Эорине, где слыхом не слышали о таком чуде, как автомобиль, бывают пробки!
Галдеж вокруг стоял, как на гномьем базаре. Среди расслышанных мною фраз преобладала такая: «Куда прешь…», а дальше следовал какой-нибудь «лестный» эпитет или поминание чьей-нибудь матушки. Одной бабке наехали телегой на ногу, и она выдала такое, что мы с Жориком покраснели, а Дитер сказал: «Надо взять эту фразочку на заметку».
Меня нервировала заминка. А Васян брюзжал по поводу того, что у Жорика не осталось золота и придется возвращаться домой с пустыми руками. Все знали, что на самом деле он переживал из-за Ариэль, хотя и золотишко ему тоже было жалко.
– Не знаю, может, это тебя утешит. – Я помахал голубиным кольцом перед лицом хандрящего Василия.
– И что ты мне этой фигней в нос тычешь?
– Пока ты валялся в коме, я настроил колечко на Ариэль.
– Как это «настроил»?
– Помнишь, Изольда говорила, что голубей может отправлять любой, кто носил кольцо. Вот я и дал Ариэль его поносить, и теперь она будет слать тебе письма.
– Все хорошо, – кисло проворчал Стольник. – Вот только когда мы вернемся на Землю, переписка не проканает.
– До открытия портала – неделя. Может, за это время она тебе что-нибудь черкнет.
– А потом? Кольцо с собой заберешь?
– Она попросила, чтобы перед тем, как вернуться в наш мир, я отдал его Нике. Будут переписываться, они ведь крепко подружились. Ника вон ее даже сестрой называть стала.
– А… – По лицу Васяна было видно, что разговор ему начинает надоедать.
– Что-то ты не шибко обрадовался. Неужели тебе не интересно будет весточку получить?
– Не интересно. Письмо в постель не положишь.
– Я думал, у тебя любовь.
– Но не платоническая же.
На это я не нашелся что сказать.
Когда подъехали к воротам, Фаруф резво спрыгнул с повозки и забежал в башенку – местный КПП. Я размышлял, стоит ли, в случае задержки, говорить, что мы знакомые капитана Балуса. Он ведь обещал зеленый коридор. Пожалуй, не стоит. Таким, как он, доверять нельзя.
Вскоре купец вернулся и сообщил, что таможня «дает добро». Судя по грустному взгляду, «добро» обошлось недешево.
Наконец выехали за пределы города. Повозки, скрипя, подпрыгивали на ухабистой дороге, постукивали копыта, в лицо дул горячий ветер. Местность, через которую тянулся тракт, напоминала шахматную доску – зеленые квадраты лугов чередовались с желтыми квадратами полей. На лугах паслись коровы, а на полях трудились крестьяне. Хоть пасторальный пейзаж рисуй.
Башни и шпили Лареции постепенно скрывались за горизонтом, помахивая на прощанье красно-черными флагами. А вот солнце скрываться пока не собиралось, и я сильно жалел, что в Эорине не додумались изобрести широкополые ковбойские шляпы. Ладно, потерпим. Главное – добраться до оврага в назначенный час, и мы дома!
Представляю, что будет, когда вернемся! Как объяснить наше отсутствие? Придется сочинять какую-нибудь сказку. Блин! Родители-то у нас не идиоты, им будет трудно лапшу на уши навешать. Что ж, не будем загадывать наперед, – до оврага еще далеко.
Думаете, скакать на лошадке – приятное занятие? Не спорю, если конная прогулка длится минут пятнадцать, ну ладно – час. Но если скачешь полдня, привал покажется праздником. С непривычки у меня вся задница мозолями покрылась.
Единственное, что утешало, – в нашем отряде хуже всего было не мне.
Тяжелее всех (причем в прямом смысле этого слова) пришлось лошади Жорика. Я смотрел в ее полные страдания глаза, и мне становилось ее настолько жалко, что проблемы с мозолями на заднице казались ничтожными.
Во время привалов тоже не было покоя.
Зябба учил нас драться на мечах и топорах, Дитер – управляться с боевым молотом, а Ника стрелять из арбалета. Помню, как-то один мой приятель, помешанный на бодибилдинге, затащил меня в тренажерный зал. Там я пробыл два часа, а потом у меня с непривычки ныло все тело. Так вот, со всей уверенностью могу заявить, что двадцать минут с тяжелым молотом выматывают не меньше, чем два часа, проведенных в тренажерке. После таких занятий я валился на траву, обливаясь горячим потом, и с завистью наблюдал за Дитером. А коротышка-гном что только не вытворял с двумя молотами, чуть ли не жонглировал. До такого нам еще очень далеко.
Тем не менее мы делали определенные успехи. Из арбалета я уже мог поразить яблоко с десяти шагов, меч держал вполне сносно и в спарринге на палках победил молодого наемника. Тот проворчал, что мне просто повезло и что он якобы поскользнулся.
Надо сказать, с наемниками у нас сложились весьма натянутые отношения. А началось все с того, что Дитер предложил им посостязаться в армрестлинге. Само собой, не на интерес. В результате у гнома появилось около десяти седриков и столько же недоброжелателей среди охраны. К всеобщему удивлению, Дитер завалил даже командира наемников Крепыша! Когда тот, вытирая пот с бритого черепа, спросил, в чем секрет, гном напряг мохнатую руку и признался, что все дело в волосах. А потом добавил: на груди.
К вечеру добрались до деревушки, названия которой я не запомнил. Переночевали в гостинице (я бы оценил ее на минус пять звезд) и утром двинулись дальше.