Так мало того, мы умудрились сбиться с караванного пути и заплутали. Виной тому Зябба, который предложил срезать. Вот и срезали! Как выяснилось, никто из нашего отряда (в том числе и сам орк) не знает эту местность. Ника никогда не бывала на территории Атрема, Дитер всегда путешествовал по реке, а Зябба так далеко на север не забирался.
Теперь приходилось ориентироваться только по карте и по солнцу. Даже компаса не было: когда мы прибыли в Ларецию, его вместе с нашей лодкой конфисковали таможенники.
Но мы не унывали – наоборот, боевой дух отряда поднялся. Ведь мы победили превосходящие силы, разогнали и бандитов, и эльфов, и инквизиторов. Есть чем гордиться.
Вскоре нам пришлось продираться сквозь заросли дикой малины. Колючки рвали одежду, царапали лицо и руки. Все ворчали, только Жорик был рад. Он лакомился сочными ягодами, как голодный медведь после зимней спячки. Даже про раненую задницу забыл. Когда колючий кустарник закончился, ситуация в корне изменилась – все радовались, а Жора ворчал, что и распробовать малину толком не успел, не то что наесться.
Шли весь день. Ночь провели у костра и снова двинулись в путь. Утром я заметил, что лицо у Зяббы какое-то настороженное. И чем дальше шли, тем больше тревоги появлялось в его глазах. Я стал прислушиваться. И ничего не услышал. В смысле – вообще ничего. Лес будто вымер.
Стоп. А ведь такое уже было. Когда я в одиночку блуждал по лесу, а потом наткнулся на Зяббу и Зуба. Тогда мертвая тишина стояла из-за кабанчика, который вышел на охоту и распугал все зверье в округе. А сейчас? Если бы дело было в кабанчике, орк бы, наверное, так не беспокоился.
– Тебя что-то тревожит? – спросил я зеленого.
Зябба отмахнулся: дескать, не отвлекай, сопляк!
Мы вышли на большую поляну, заросшую густой травой и одуванчиками. По краям росло несколько гигантских дубов. Нет, гигантских тут, пожалуй, не то слово. Таких исполинов я еще не видал.
Орк принюхался. Затем лег, приложил ухо к земле.
Когда поднялся, лицо у него было темно-темно-зеленого цвета, что свидетельствовало не то о недовольстве, не то о страхе. Не представляю, что может напугать Зяббу. Получается, нас ждет что-то очень неприятное.
Зяббин настрой передался всему отряду.
– Ну что там?! – не выдержал Васян.
Орк обвел нас мрачным взглядом, молвил гробовым голосом:
– Кабан.
– Кабанчик? – переспросил я.
– Ты че, оглох, репоголовый? Я же говорю: кабан!
– А-а… – протянул я. – Будем охотиться?
– На кабана не охотятся. Кабан – охотится.
Фраза прозвучала как-то пафосно. Но по глазам орка было видно, что он говорит на полном серьезе. И от этого мне стало страшновато.
– Он идет сюда! – добавил Зябба.
– Что будем делать? – тревожно спросил Жорик.
– Спрячемся на деревьях, – предложил Васян.
Самое странное, Ника на это никак не отреагировала.
А я ожидал, что неугомонная девчонка сейчас выдаст что-нибудь типа: «Замочим этого жалкого поросенка!» Да уж! Вот теперь стало уже не страшновато, а просто жутко. Наверняка Ника знает, что это за кабан такой, раз не выпендривается.
– Хорошая идея! – сказал Дитер и двинулся к ближайшему дубу. – Подсадите!
– Ох! – закряхтел Жорик, помогая гному одолеть дерево. – Маленький, а тяжелый!
Я же с испугом подумал, как мы будем подсаживать самого Жорика.
Зябба навострил уши. Я тоже прислушался. Издалека нарастал какой-то шум, постепенно переходящий в грохот. Земля задрожала. Такое впечатление, что стадо бегемотов убегает от стада слонов!
– Все наверх! – рявкнул Зябба.
Ничего себе! Вот уж не думал, что увижу когда-нибудь, как Жора лазает по деревьям!
Увидел. Лез он быстро! Даже со здоровенным мешком на спине. А я еще боялся, что Пухлого подсаживать придется.
Зябба тоже не медлил. Одной рукой подхватил за шкирку Васяна, другой – Нику, и забросил их на дерево. Причем не на то, на котором сидели Дитер и Жорик, а на соседнее. Может, решил, что, разделившись, мы запутаем кабана? Затем споро взобрался и сам.
Так. А я чего стою с открытым ртом?!
Я рванул к ближайшему дубу, на который только что взлетел Жорик.
Черт! Ствол толстенный – всемером не обхватишь! И нижняя ветка – не близко. Хрен я до нее допрыгну! Я же не такой высокий, как Жорик.
Я побежал к другому дубу, где засели Зябба, Васян и Ника. Тут то же самое – от моей головы до ближайшей ветки метра два! Хоть бы руку кто подал! Но они уже вскарабкались высоко.
Топот приближался. Захрустели кусты, затряслись деревья.
Пришлось допрыгнуть. Страх и желание выжить толкают на многие подвиги. Помню, когда убегал от Громодрома, наверняка сдал нормативы мастера спорта по бегу на короткие дистанции. А сейчас – на прыжки в высоту. Но этого мало. Интуиция подсказывала, что на нижней ветке мне ловить нечего. Убежище надо искать намного выше.
Интуиция не обманула.
Сминая кусты и ломая подлесок, на поляну вылетел Кабан. Именно так, с большой буквы!
В размерах он был крупнее среднестатистического слона раза так в полтора!
Зверь с трудом притормозил, вспахивая копытами дерн. Завращал глазами, принюхался. Стал рыскать по поляне. Наконец задрал голову, и наши взгляды встретились. Кабан свирепо фыркнул. В его глазах отчетливо читалось желание нас достать.
– И чего он привязался именно к нам?! – спросил Стольник, боязливо посматривая на свирепое существо.
– Все живое в округе он уже распугал, – пояснил Зябба. – Или сожрал. Мы – единственная еда.
– Он что, специально на людей охотится? Я думал, кабаны питаются в основном подножным кормом.
– А мы для него и есть подножный корм, – хохотнул орк, удобнее усаживаясь на ветке.
– Я имел в виду: травкой, желудями, корешками всякими… Но не живыми же людьми!
– Ты че, шибздик, мозги потерял? Это же атремский кабан-людоед! Он жрет все, что попадется в его ненасытную пасть! И людей, и орков, и гномов! И даже эльфов, хоть они и несъедобные.
– Хм… понятно. Только как, интересно, он собирается до нас добраться?
У кабана на этот счет был свой план.
Он отошел подальше, ударил копытом в землю. Пригнулся, словно спринтер перед стартом.
Неужто ствол собрался таранить? Хочет дерево сломать. Или нас стряхнуть. Ну, первое ему, пожалуй, вряд ли удастся. А вот второе… В этот момент я пожалел, что у меня нечем привязаться к стволу. Надо быть запасливей. Вон Ника не растерялась и дорожный мешок, в отличие от меня, не бросила. А там у нее нашлась веревка, и сейчас девчонка деловито привязывалась к стволу.
Зверюга взял разбег.
Застучали копыта, во все стороны полетели комья земли.
Бах!
Столкнулись два великих порождения леса. Ствол качнуло, дождем посыпались листья и желуди.
Но дуб устоял.
Кабан – тоже. Видать, череп у него – бронированный.
Зябба держался за счет своей силы, Нику спасла веревка. А вот нам со Стольником пришлось несладко. Я чуть не слетел с ветки. Не вцепись я в нее мертвой хваткой, был бы уже внизу под копытами. А копыта там величиной с гномью наковальню!
Васян цеплялся за ствол и руками, и ногами, и зубами. В глазах застыл ужас.
Но все-таки мы выдержали – первый раунд остался за нами. Я говорю – «первый», потому что кабан явно собирался сделать второй заход.
Недовольно хрюкая, он отошел теперь чуть подальше.
Дитер с Жориком наблюдали за этим представлением с соседнего дуба. Жорик – с состраданием. Дитер – с любопытством.
– Держись, Петро! – сказал Василий, стуча зубами.
Я обнял ствол с такой страстью, с какой не обнимал даже мою любимою Анютку.
Хряк разбежался.
Бац!
Нас замотало как на сумасшедшем аттракционе. Не знаю, каким чудом, но я вновь удержался. А Васяна снесло с ветки, и он полетел вниз.
Кабан раскрыл гигантскую красную пасть, намереваясь проглотить жертву целиком. Но ему пришлось лишь облизнуться.
Стольник не долетел по назначению, а запутался в ветвях, метрах в семи над землей. Он болтался, как муха в паутине, а кабан, расстроенно пыхтя, пошел на еще один заход.