– Разве это не лилии? – Я помолчала. Может, мою учительницу звали Лилия, поэтому я хотела взять лилии? Наверное, так и было. – У моего классного руководителя в этом году юбилей. Двадцать пять лет в нашей школе. Мне хотелось подарить именно лилии. – Я опустила взгляд на кипу цветов в моих руках, вода со стеблей стекала по ним и капала на кафель.

– Это ландыши, девочка, – мягко, но уверенно подсказала женщина. – Не лилии.

– Ландыши?..

Я снова замолчала.

– Не только первый день школы, но и юбилей у твоего учителя? – почти с укором переспросила женщина. – Тогда ты просто обязана добавить в букет фиолетовые.

Машина в очередной раз просигналила позади меня. Потом еще раз. И еще. Я обернулась. Поймав мой взгляд, мама помахала с водительского сиденья.

Мы куда-то торопимся?

– Мы опоздаем, – проговорила она одними губами через толщину лобового стекла.

Точно. Конечно же торопимся! Сегодня мой первый день в восьмом классе, и я опоздаю, если не потороплюсь.

Я скинула с плеч тяжелый рюкзак, который оказался больше моей головы, и расстегнула молнию. Под кипой книг и новых тетрадей я еле нащупала свой кошелек.

– Только один остался, – женщина смотрела мне прямо в глаза.

А я видела лишь ее серую кожу нездорового оттенка и толстый слой медицинских бинтов на ноге, выглядывающий из-под юбки. Рядом стояла ваза с единственным фиолетовым цветком.

Возможно, эти деньги нужны ей больше, чем мне…

– Как называется цветок? – выпалила я, прежде чем успела передумать.

– Незабудка. – Женщина улыбнулась. – Берешь? Осталась одна.

– Сколько она стоит?

– Тебе отдам за полцены.

Ее улыбка была искренней, а рука уже тянулась к вазе.

– Да… хорошо. – Я наконец кивнула, закидывая рюкзак на плечо.

Она взяла у меня ландыши и проковыляла к столу. Быстро и умело завернула цветы в коричневую бумагу и протянула букет.

Я положила деньги на стол, чтобы освободить руки, и взялась за стебли.

Но женщина замерла, не выпуская букета.

– Правильное решение, девочка.

Моя рука сомкнулась вокруг обертки, но женщина не давала забрать цветы.

– Почему?

Она улыбнулась, разжимая пальцы один за другим.

– Это в самый последний раз.

Я нахмурилась и как можно быстрее выбежала из цветочного ларька.

– Почему так долго? – спросила мама, как только я села на пассажирское сиденье и захлопнула дверь. – В школу перестают пускать после начала первого занятия, ты же знаешь.

Машина уже была заведена, и, не теряя времени, мама влилась в утренний поток водителей, торопящихся отвезти детей на первый день занятий.

– Что за цветы ты выбрала? – бросила она мне, резко свернув с основной улицы, чтобы сократить дорогу через улочки жилых домов.

– Ландыши. – Я взглянула на ее лиловый фартук, на котором тонкими линиями были вышиты котята. – Разве не ты твердишь, что надо снимать фартук, прежде чем выходишь из кафе?

– Мне еще нужно вернуться и сделать сорок тостов с котами и кошками. Гостей первого сентября больше, чем в любой другой понедельник. – Мама еще раз посмотрела на букет в моих руках, а затем настойчиво просигналила водителю, не пропустившему нас на полосу. – Почему не лилии? Или хотя бы розы?

Я лишь пожала плечами, опуская взгляд на коричневую обертку. Не помню, как взяла ландыши. Если уж на то пошло, я даже не помню, как вышла из машины и как оказалась в ларьке с цветами. Все как в тумане. Будто я сделала это много лет, а не десять минут назад.

– Кажется, тебе придется пойти отсюда пешком, – вдруг сказала мама, и я вновь моргнула. Сознание прояснилось. – Занятия начинаются в девять.

Здание школы было в нескольких метрах от меня, но мы застряли в медленно ползущей очереди из машин. Часы на приборной панели показывали восемь пятьдесят шесть.

– Ты же надела резиновые сапоги, как я тебе говорила?

– Резиновые сапоги? – Смутившись, я опустила взгляд к ногам. На мне были белые балетки.

– Всю ночь шел дождь, я ведь тебя предупреждала.

Я выглянула в окно, прижимая нос к стеклу. Весь тротуар был в глубоких и бесконечных лужах, и я раздосадованно выдохнула.

– Тебе придется выходить сейчас, если не хочешь опоздать.

– Но я вся промокну!

– Предпочитаешь опоздать?

– Откуда у меня резиновые сапоги? Я перестала их носить…

Тут на мои колени упали темно-зеленые резиновые сапоги. Новые, еще не тронутые грязью.

– С каких пор ты их не носишь? Сама просила купить перед началом учебного года.

Я с недоумением уставилась на маму. Под ее глазами залегла едва заметная усталость. Между бровями я увидела привычную морщинку, но не такую глубокую, как обычно. Она выглядела… хорошо. Кожа светилась молодостью, в неряшливом пучке не было седины.

В последний раз, когда я видела свою маму… она выглядела не так.

С моим зрением сегодня, очевидно, что-то не так.

– У тебя осталось три минуты, – напомнила она.

Я шепотом ругнулась, сменила обувь, закидывая балетки в рюкзак, и выскочила из машины, плюхаясь в свою первую лужу.

Я насчитала их пятнадцать. Пятнадцать луж, каждая из которых оставила на моих колготках и плиссированной юбке грязные капли, прежде чем мне удалось забежать в здание школы.

На мгновение я замерла, когда в глазах снова странно зарябило.

На каком этаже мой кабинет?

Тряхнув головой, я по мышечной памяти понеслась на второй этаж и нашла его как раз тогда, когда прозвенел звонок. Даже не успела перевести дыхание, сразу дергая за дверную ручку.

Внутри сидел уже полный класс.

Классного руководителя еще не было, и все головы повернулись в мою сторону. Одноклассники были в безупречно выглаженных рубашках и отполированных туфлях, потому что в первый день учебы не разрешалось носить другую обувь. Они задержали дыхание и быстро выдохнули, узнав меня. Я оставила букет на столе и прошмыгнула на привычное место во втором ряду из трех.

– Что это такое? – повернулась ко мне Айя. – Что у тебя в руках?

Я на секунду засмотрелась на нее. На лбу – густая прямая челка. В носу поблескивает первый пирсинг, который она сделала против воли родителей. Ее первый бунт из многих. Однако мочки ушей до сих пор пустуют.

Я протянула руку, едва ли не дергая мочку, чтобы перепроверить. Айя шлепнула по моей руке, отталкивая ее в сторону.

– Ты меня вообще слышишь?! А как же наша шутка?

– Какая еще шутка? – недоуменно спросила я.

Кто-то позади ткнул мне в спину ручкой. Мы с Айей обернулись.

– В смысле какая еще шутка? – прошепелявил Нико с брекетами на зубах. – Та самая, которую мы планировали все лето.

Нико был самым высоким в классе, даже когда сидел за партой. Поэтому его заставляли устраиваться на самой последней в ряду, чтобы его торчащая голова никому не мешала. Его длинные пальцы так же лихо перекручивали между собой гелевую ручку, как делали это с барабанными палочками, которые всегда ждали своего звездного часа в его рюкзаке. Он поправил квадратные очки, скатывающиеся по переносице, и снова ткнул в меня ручкой – на этот раз между бровями.

Разве Нико не сделал коррекцию зрения? И брекеты ему должны были снять как раз на восемнадцатилетие. Сразу после… Сразу после чего?.. Мысль рассыпалась, так и не оформившись.

– Ты еще тут? – спросила я не задумываясь.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.