Вадик остановился рядом, засунув руки в карманы шорт. Он посмотрел на меня, потом на куст, и в его глазах заплясали те самые чертики, которых я так любила и опасалась одновременно.

— Так, — протянул он. — Началось. Шторм, ты здесь всего пять минут, а уже успела провести инвентаризацию флоры? Ты ему уже все рассказала?

— Кому? — невинно заморгала я в растерянности. — О чем ты?

— Кусту. О наших планах. О том, что ты — генеральный директор, а я — майор полиции, и у нас первый совместный отпуск, и вообще прилетели мы сюда порознь. Я же правильно понял, что с тех пор, как ты усомнилась в Марине, болтовня с подругами снова отменяется, а вместо зеленого друга назначен этот жасмин?

Мне тут же пришла мысль, что зря я его пыталась называть Вадимом и считала, что отпуск может сделать из нас приличную пару. Потому что Вадик все равно оставался Вадиком, даже если теперь мы въехали с ним в этот жасминовый рай для элиты.

— Очень смешно, Тифлисов, — я не показала, насколько это меня задело, и шутливо толкнула его в бок. — Кусты, в отличие от некоторых майоров, не спорят с моими версиями. И им можно изливать душу, не опасаясь, что эта информация потом будет использована в виде шпилек против тебя же в отпуске. Жасмин только пахнет и молчит.

— Это куст растерялся под напором твоей харизмы, поэтому и молчит, — Вадик подмигнул мне и галантно указал на тропинку, ведущую к террасе за нашим бунгало. Прямо у кромки бассейна с бирюзовой водой уже был накрыт столик на двоих.

— Пошли обедать, «восточная принцесса». Твой невидимый персонал наверняка уже нервничает, что все остынет, а мне после «похищения чемоданов» жизненно необходимы калории, чтобы пережить этот приступ сервиса.

Мне не хотелось больше спорить. Даже думать — и то казалось излишеством. Зато по телу, от ключиц и до самых пяточек, разливалось желание просто замереть в этом моменте, ставшем бесконечным, как бирюза воды, уходящей в горизонт.

Но мой внутренний девелопер тут же ехидно шепнул: «Бросьте, Дарина Сергеевна. Вы же прекрасно знаете, что это всего лишь инфинити-бассейн. Оптическая иллюзия, созданная монолитной стеной с выверенным углом наклона и скрытым переливным лотком».

То, что я подарила фикус Марине в дубайский офис, не решало ровным счетом ничего, потому что даже в отсутствие моего зеленого помощника в оригинальном кашпо привычка анализировать все, что вижу, и тут же выдавать мнение никуда не делась. Я отмахнулась, и Вадик странно на меня посмотрел. Здесь не было мух, и вряд ли он мог представить, что прямо сейчас звучит у меня в голове: «Плитка подобрана в тон морской волне, а терраса приподнята ровно настолько, чтобы спрятать от глаз пляжный песок и суету нижнего яруса. Весь этот бескрайний океан под вашими ногами — просто грамотно рассчитанный визуальный обман».

— Дарина, я надеюсь, ты сейчас не прикидываешь, как устроены эти строения, и не пытаешься угадать марку бетона для их фундамента?

К сожалению, он понимал меня гораздо лучше, чем казалось в начале.

— Что ты, конечно нет, какие глупости! — я мысленно велела рассудку замолчать и улыбнулась Тифлисову.

Пусть это будет обман. Пусть это плитка, бетон и законы физики, но следующие десять дней станут моей личной дверью в бесконечность. Нашей дверью. В конце концов, если я могу гарантировать, что нарисованный многоквартирный дом через полгода станет чьей-то мечтой, то имею полное право спроектировать сейчас и себе немного счастья, не заглядывая в чертежи и не думая о фундаментах.

Мы уселись за стол. Белоснежная скатерть хлопала на ветру, как паруса дорогой яхты, а в высоком запотевшем кувшине плавали ломтики лайма, лед и веточки свежей мяты. Воздух здесь был тоже вкусным и, казалось, его самого можно пить вместо сока.

— Ну, за начало нашего безделья? — Вадик приподнял высокий стакан с ледяным лимонадом, глядя на меня с невыносимой полуулыбкой, от которой внутри всегда что-то предательски екало. Сейчас у меня было полное право наслаждаться всеми оттенками его взглядов, не отводя глаза.

— За полное отсутствие чертежей в радиусе тысячи километров, — согласилась я, делая глоток. Прохлада мгновенно смыла остатки дорожной пыли. — И за то, Вадим, что ты наконец-то перестанешь проверять, нет ли жучков под тарелкой с морепродуктами.

— Профессия — это не пиджак, Дарина, ее в гардероб не сдашь вместе с чемоданом, — он ловко разделался с закусками. — Но я обещаю стараться. И в данный момент жизни меня куда больше всех жучков интересует совсем другое. Так что ты там говорила про красное бикини?

— Ты запомнил?

— Дарина, милая, с тех пор как ты мне вчера вечером прожужжала уши про свой новый гардероб, я уже успел представить тебя в нем раз пятнадцать. И даже прикинул длину разреза на твоем вечернем платье. Сорок пять сантиметров? Или ты взяла другое, где эффект еще глубже?

Я почувствовала, как щеки обдает жаром, и дело было вовсе не в солнце.

— Пятьдесят сантиметров разреза, Тифлисов. Золотое сечение. И поверь, когда я выйду в нем к ужину, тебе придется очень постараться, чтобы не забыть, как дышать. А про красное бикини я молчу. Это секретное оружие массового поражения.

— Не надо массового. Достаточно сразить наповал меня. Но я уже... готов сдаться в твой плен сразу после обеда.

Я рассмеялась, пытаясь скрыть легкое смущение за иронией.

— Посмотрим, кто кого обезвредит. Но ты так и не рассказал, что в твоем чемодане? Надеюсь, там не только камуфляжные шорты.

Вадик слегка помрачнел, покосившись на виллу, где в недрах гардеробной томились его обновки. В его движениях всегда была какая-то угловатая сила, которой явно будет тесно в рамках высокой моды.

— Не стал тратить на это время и полностью доверился Эштону, — признался он. — Кэроллу виднее, что может понадобиться среди его «Белых бунгало». Хотя я бы скорее назвал это огромными белыми виллами.

— Привыкай к тяжелому люксу, — я подмигнула, чувствуя себя абсолютно счастливой.

Мой взгляд скользнул по нему. Сильный, резкий, действительно немного угловатый и совершенно неуместный в этой стерильной роскоши, но от этого — еще более, я бы даже сказала, до бесконечно дорогой мне. Я представила его в безупречном белом костюме и тут же рассмеялась. Вадику шла форма, камуфляжные штаны, черные водолазки и практичные бежевые рубашки из масс-маркета по соседству с домом. Было бы очень странно увидеть его в белом костюме. Может, еще и бабочку на него нацепить для полноты картины?

— Ты о чем там думаешь, Дарина Сергеевна Шторм? Ваши мысли теперь тоже в сфере моих интересов, и есть подозрения, что этот смешок имеет какое-то отношение ко мне.

— Ешь, майор, — улыбнулась я. — Набирайся сил. Скоро начнем примерку обновок, и тебе понадобится самообладание. И сразу после того, как я найду свое красное бикини — ну извини, Тифлисов, мне нравится тебя дразнить — так вот, сразу после того, как я найду правильное применение на своей бархатистой упругой коже этим двум шелковистым красным полоскам от одного знакового бренда, мы пойдем плавать. Это не просто ткань, Вадик. Это итальянский атлас с эффектом «второй кожи» и жемчужным напылением. Он сияет как шелк, но держится на мне крепче, чем твои наручники на преступниках.

Брови майора приподнялись, улыбка приобрела какой-то новый оттенок, которого я еще не видела, и мы решили, что достаточно сыты, чтобы приступить к распаковке чемоданов.

— Иди первая, Шторм, — Вадик встал, отодвигая стул с пугающей грацией хищника, который временно согласился на роль туриста. — Я пока допью этот шедевр из лайма и мяты. Даю тебе десять минут на поиски твоих «красных полосок». И учти: если через пятнадцать минут ты не выйдешь, я решу, что тебя похитили, и приду на выручку.

Я лишь кокетливо повела плечом и направилась к вилле. Внутри дома было прохладно, пахло свежестью и дорогим деревом. Мой внутренний директор на мгновение притих, уступив место женщине, которая собиралась устроить самый эффектный выход в своей жизни.