При этом удаленность акватории от наезженных маршрутов дает две дополнительные страховки. Во-первых, нужно очень верить в успех мероприятия и его рентабельность, чтобы решиться на петлю в две-три тысячи миль. То есть если кто посторонний, услышавший где-нибудь в Касабланке, в таверне, пьяное «бла-бла-бла» о существовании клада, решится поискать чужой сундук, отклонившись от родной трассы Гоа – Манила, предположим, то ему придется крупно рискнуть чисто в финансовом плане…
Во-вторых, решившись все же на такую экспедицию, нужно иметь в виду, что, перед тем как начать искать на необитаемом острове сундук, хорошо бы найти сначала сам остров, а это ничуть не проще. Ведь речь идет об архипелаге, а у тебя в руках паршивая карта да астролябия, с помощью которой можно определить только широту, да и то с точностью плюс-минус две трамвайные остановки. Долготы же нет у тебя, дружок, и не будет.
Остров, который ты сам хорошо знаешь, как найти – с помощью всего лишь астролябии и компаса, – это здорово! А вот чужой остров отыскать – это попотеешь.
Если ты был уже здесь и учитываешь ветер, течение, скорость, сколько суток ты уже прешь зюйд-зюйд-остом… если хорошо знаешь внешний вид острова даже при вариации ракурса, помнишь особые приметы, заметные издалека, миль с десяти. Иметь под рукой такой остров очень неплохо. Это куда надежнее ячейки, арендованной в Сбербанке. На острове что закопал, то и возьмешь; остров налоговой не настучит. Остров – это остров!
Так что причина их появления здесь более-менее ясна.
Почему не убили мужиков?
Потому что сразу увидели девок – невесту с подружкой.
Невеста – в свадебном-то платье, с букетом цветов. Шикарные цветы доставляются в Москву фурами из Амстердама, европейской оптовой базы цветов. А в Амстердам цветочки приходят самолетом из Южной Америки. Здесь, в экваториальной части Тихого океана, в тысяче миль от американского континента, таких цветов скорее всего нет: ведь Тур Хейердал по крупицам собирал список растений, которые есть и тут и там. Список вышел довольно убогий.
Да и вообще, едва ли пираты видели ранее что-то похожее – платье, фата, вуаль, гривна и крупная брошь из фианитов…
С точки зрения пиратов образца 1650 года, наша невеста среднего пошиба – это, конечно, молодая королева, принцесса, герцогиня… Ну, в самом хреновом случае – дочь какого-нибудь там королевского наместника Филиппин или маркиза…
За таких девочек могут либо вломить по самое «не балуйся», либо заплатить гигантский выкуп, если не удастся отбить их силой, повесив затем джентльменов удачи на рее их же барка, предварительно вырвав, разумеется, всему «пиратсоставу» телячьи нежности не сильно раскаленными клещами.
Понятно, имея в виду такую перспективу, обстановку лучше не обострять, девок забрать, но в дело – на чесотку – не пускать. На цепь их, на консервацию, и ждать развития ситуации.
Козлу ясно, что герцогини в таких роскошных платьях сюда не с Луны свалились, а приплыли на фрегате или галеоне. Где он, этот галеон-фрегат? Стоит, видимо, в одной из бухт с противоположной стороны острова. Платья белоснежные – где-то их стирали, не в ручье за мысом же?
Если мужиков убить, то те, кто остался на галеоне, основные силы, будут загнаны в угол, поставлены перед необходимостью применить оружие. Вариант содрать неплохой выкуп за заложниц и смыться без боя и без потерь будет упущен. Значит, мужиков оставили в живых, чтобы излишне не обострять, дать шанс противнику сохранить лицо, не обнажая оружия.
Вот и все.
Отсюда сразу следует пять выводов. Девицы, скорее всего, живы, здоровы, не щипаны. Раз.
Пиратам очень нужны деньги. Или, по крайней мере, золото, которое для них сейчас важнее всего остального, к чему они имеют склонность. Два.
Поэтому, далее, они сюда пришли откапывать сундук, а вовсе не закапывать. Если бы закопали, то быстренько свалили бы, не привлекая внимания. И с принцессой не вязались бы. Три.
Копали, копали, а потом перестали. Стоят на якоре, тишина, весь экипаж на борту. Не копают больше. Ну, значит, откопали уже! Четыре.
Ждут «гостей», посланцев с галеона. За девками приедут, приплывут? За такими-то девками! В таких-то платьях да с невиданными здесь цветами! Безусловно, появятся переговорщики. Явятся! Уж если не за девками, то уж за платьями – точно. И они дождались. Гость с галеона-фрегата – это он, Николай Аверьянов. И на пиратском барке ждут, с нетерпением ждут его, Николая Николаевича Аверьянова, капитана спецназа. Это – пять!
Ну, дождались, считай. Что дальше?
Дальше известно что: «деньги давай»! Требование будет сформулировано, естественно, как ультиматум.
А платить ему нечем – баксы ребятам ни к чему. Не в ходу были доллары США в семнадцатом веке. Что для них, для ребят, баксы какие-то, у. е., из которых шубы не сошьешь, в Кейптауне на которых не оттянешься.
Ну, значит, будет встречный ультиматум. Угроза на угрозу. Обе высокие договаривающиеся стороны – рогами в плинтус. Поиск компромисса. Переговорный тупик. Взаимные уступки. Затишье и апатия. Внезапный штурм. Далее – он же, вынужденный и неизбежный.
Нет, этот вариант совсем не годится. Есть способ проще.
– Когда они приплыли-то и все это случилось? – спросил Николай женщин.
– Часа полтора назад.
– Понятно.
Проще вот что: отскочить на хронотопе на два часа назад, когда все еще было спокойно. Они еще только плывут на шлюпе сюда: мужиков метелить и девок захватывать. А мы имеем полчаса на подготовку.
Сколько человек будет на шлюпе? Двенадцать, не более. А скорее – шесть – восемь. В торца им – и привет!
«Фу, дурак! Совсем мозги отбило. Если откинуться на два часа назад, то не надо воевать вообще! Погрузить всю компанию в хронотоп и привет, пока шлюп сюда идет, – вот и все! Как просто.
А еще проще – на сутки назад. Тогда никто скулить не будет, что я опоздал. Жених не успеет костюм изодрать, мужики – нажраться, а теща и свекровь не успеют сломать ногти. Во! И все будет о’кей: и кофе с булочкой, и койка с дурочкой, как говорится…
Одурел что-то совсем к концу дня – простейший вариант, а сразу не догнал…»
Набрав на штрих-коде точки прибытия сутками ранее текущего времени, Николай запустил систему предстартного тестирования блоков навигации.
Внезапно вся консоль вспыхнула красными тревожными лампочками, на главном навигационном экране возникла надпись: «Выбранное Вами перемещение может стать роковым».
А ниже менюшка выбора: «Выполнять», «Отменить», «Ввести другие координаты».
Да что ж такое?! Почему?
Выбрав «Отменить», Николай привел аппаратуру в исходное положение, распахнул люк и задумался, глядя, как прибрежные пальмы лениво смотрятся в зеленое зеркало океана.
– Ну ничего, Олена, все… все прошло. Успокоилась, да?
Катя, пересевшая на заднее сидение «опеля», утешала Олену, как ребенка, гладила, едва не убаюкивала.
Автомобиль медленно катился по старым центральным переулкам – направо, налево, направо – просто так, без цели.
– Ты зря так плохо думаешь об отце, – сказал Алексей. – Он может что-то ляпнуть, не догнать, не в масть и не по делу наорать, но он никогда тебя не сдаст, не предаст. Это точно. Я это знаю по себе.
– Я знаю! – всхлипнула Олена и вдруг разрыдалась вновь.
– Совсем плоха… Ну просто никакая, – констатировала Катя, встретившись со взглядом Алексея в зеркале заднего вида. – Останови, если туалет увидишь. Ее бы умыть холодной водой. Глядишь, успокоится.
– Да вот туалет, – кивнул Алеша, останавливая машину.
– Пойдем, Олен, умоемся. Вот сюда, ага. Вместе пойдем…
Сидевшая на входе в туалет консьержка решительно перегородила им дорогу, а затем, бесцеремонно толкнув Катю в грудь, рявкнула:
– А ну пошла отсюда!
– В чем дело?! – возмутилась Катерина. – Вы что, с ума сошли?
– Давай, катись, гадюка, тварь, шахидка чертова!
Только тут Катя вспомнила, как она одета. Сняв паранджу и показав лицо старушке, Катя пояснила извиняющимся голосом: