А если нет? Я ведь никогда в жизни не была так счастлива, как сейчас. Готова ли я испортить столь чудесный вечер и не оставить себе даже воспоминаний о нем? В конце концов, с признаниями можно повременить и до завтра, ничего от этого не изменится.
– Тогда что, Василиса? Я что-то сделал не так? – разволновался Алекс, заглядывая в мои глаза своим проницательным взглядом, а я испугалась, что он увидит гораздо больше, чем стоило.
– Нет, просто до тебя никто и никогда… – я снова запнулась, не решаясь признаться в полном отсутствии какого-либо опыта в этом плане, даже с поцелуями, но, кажется, он и сам все понял.
Нужно было видеть удивление, застывшее на мужском лице, словно перед ним стоял вымерший динозавр. Правда, это выражение быстро сменилось на другое, а мне почему-то захотелось проверить, не засветился ли нимб у меня над головой.
– Девочка моя, иди сюда, – прошептал Алекс, притягивая меня к своей груди. Широкая ладонь скользнула в волосы, перебирая пряди и будто бы успокаивая, а под моим ухом гулко колотилось его взволнованное сердце. – Ты и правда мой чистый ангел, здесь нечего стесняться. Вот только даже не представляю, как тебе удавалось отбиваться от мужчин все это время с твоими-то внешними данными.
Я все понимала, в мире миллионера Алекса Каминского с его бесчисленными девушками и вечеринками, где голливудские красотки уже рождались с навыками обольщения, впитанными с молоком матери, такие как я были скорее исключением. Мне же, выросшей в больницах и пансионах, привычнее было видеть мужчин в белых халатах и общаться с ними исключительно на медицинские темы.
– Не знаю. Наверное, ждала, пока встречу того самого. Правда, совсем недавно мне казалось, что это Марко. Но потом я приехала в Лос-Анджелес, и все изменилось, – ответила предельно честно.
На мгновение Алекс замер и почти наверняка улыбнулся. Мне не нужно было видеть его лица, я просто чувствовала это. А еще то, как ощутимо полегчало на душе даже от этого маленького признания.
По дороге домой мы болтали о всякой ерунде и смеялись. Алекс рассказывал забавные истории из своего детства и юности, а я смотрела на него во все глаза и не верила, что это и есть мой строгий и неприступный босс.
– Конечно, Пит нажаловался родителям, на этом наш маленький бизнес и прикрыли… Прости, наверное, тебе все это не интересно?
– Почему же? – встрепенулась я. – Очень даже интересно.
– Но ты сама ничего о себе не рассказываешь, а мне так много хотелось бы о тебе узнать, – ухмыльнулся мужчина, хитро прищурив серые глаза. – Все и в самых интимных подробностях.
О, Господи, как же сексуально он это произнес, так, что я нервно сглотнула и даже заелозила в кресле. У нас только первый поцелуй состоялся, а ему уже интимные подробности подавай?!
– Ну, у меня было вполне нормальное детство, как у всех. Не считая того, что меня воспитала бабушка.
Рассказывать про мой врожденный недуг и бесконечные скитания по больницам я постеснялась, к тому же, этого не было в первоначальной легенде, с которой я устраивалась в "АртСкин".
– А где были твои родители?
– Отец много работал, и я его почти не видела, а мама… Она умерла в день моего рождения.
Говорить об этом всякий раз было больно. Может, глупо, но где-то в глубине души я все еще винила себя в ее смерти.
В салоне повисла тишина, лишь приятная мелодия тихо лилась из колонок. Теплые пальцы опустились на мою ладонь и сжали ее, будто бы говоря, что я не одна.
– Спасибо, – само собой сорвалось с губ или выпорхнуло из самого сердца.
– За что? – удивился Алекс, а в его глазах снова заплясали счастливые огоньки.
– За то, что появился в моей жизни.
– Благодари Арктура, – усмехнулся мужчина, до безобразия приятно водя большим пальцем по запястью, разгоняя мурашки и полностью отключая мозг. – Это он нашел тебя на том пляже, а я... Я сделаю все, чтобы никогда не отпускать.
Телефонный звонок от отца в столь поздний час Алекс не смог проигнорировать. Не желая выпускать мою руку из своей, Каминский включил в салоне громкую связь, и я невольно стала свидетелем их разговора.
– Да, пап, что-то случилось?
– Новак случились.
Родная фамилия невольно резанула слух, и я внутренне напряглась.
– Что опять? Снова будем взрывать склад или запустим вредоносную программу, как совсем недавно это сделали они? Или нет, может сразу наймем киллера и дело с концом?
От его слов сердце пропустило пару ударов. Снова?! Выходит, он все-таки причастен ко всему, о чем твердила Рейчел? Или я опять чего-то не понимаю.
– Прекрати ерничать, Алекс! Речь о чести семьи, такими вещами не шутят, – раздраженно рявкнул Филипп.
– Чего ты хочешь?
– Во-первых, чтобы завтра ты явился на закрытый прием, который организует твоя мать.
– Хорошо, я там буду. Что-то еще?
– Да, сын. На кону большая сделка и я более чем уверен, что проклятые Новак уже готовятся вставлять нам палки в колеса. Мы должны действовать первыми. И если ты останешься в стороне, мы с Питом…
– Ничего без меня не предпринимайте! – прозвучало неожиданно строго, а его ладонь, сжимающая мои пальцы, будто окаменела. – Это моя сделка. Новак никогда ее не получат, я об этом уже позаботился.
Довольный его ответом Филипп попрощался и оборвал связь. В салоне автомобиля фоном заиграла приятная музыка. Только я все никак не могла поверить услышанному, а мужские прикосновения, которые еще минуту назад казались самыми приятными на свете, теперь почти обжигали кожу.
Что значит уже позаботился?! Неужели все это время я была так слепа, а Алекс Каминский действительно никто другой, как волк в овечьей шкуре – жесткий, расчетливый и хладнокровный?
Машина как раз заезжала в ворота. Не желая больше касаться этого лжеца, я отдернула руку.
– Все в порядке?
Конечно, для мистера внимательность мой жест не мог остаться незамеченным.
– Что ты задумал в отношении этих Новак? – задала прямой вопрос в надежде на такой же ответ, но Алекс не был настроен развивать этот разговор.
– Василиса, не думаю, что это самая интересная тема для такого прекрасного вечера.
– А как ты объяснишь взрывы и киллеров?
– Ну, насчет киллеров я, конечно, приукрасил. А все остальное… Да, моя семья не без греха. Отец этих Новак просто ненавидит.
– А ты?
Как же я хотела услышать, что он против этой вражды, что не разделяет взглядов отца и всячески ему препятствует. Но я услышала именно то, что он сказал со всей серьезностью в голосе.
– Это бизнес, Василиса. А Новак действительно переходят все границы. С чего вообще тебя вдруг так заинтересовала эта тема?
– Не знаю. Просто как-то все это странно и неправильно…
Едва мы вышли из машины, Алекс оказался рядом и попытался меня обнять.
– Извини, но уже поздно, а у меня разболелась голова, – соврала я, не придумав ничего лучше, чтобы избежать продолжения общения. После услышанного на душе творился такой раздрай, что мне просто необходимо было обо всем спокойно подумать. – Если ты не против, я пойду к себе.
– Да, конечно. До завтра, Василиса.
– Спокойной ночи.
– Смеешься? Зная, что ты в соседней комнате, у меня с трудом получится уснуть, – признался Алекс, на что я попыталась ответить улыбкой, да только вышла она какой-то слишком вымученной.
Задумчивый мужской взгляд проводил меня до самого дома, пока я не скрылась в его стенах. Лэсси уже спала, раскинув крохотные ручки, Мерил в эту ночь осталась в выделенной для нее гостевой комнате.
Приняв душ, я забралась в кровать, но мне точно было не до сна. Круговорот мыслей сводил с ума и буквально разрывал душу на части.
Беда заключалась в том, что в своих представлениях я уже давно возвела безупречного Алекса Каминского с его принципами и убеждениями на незримый пьедестал. Теперь же оказалось, что он ничем не лучше моей чокнутой семейки и тоже планирует какую-то гадость им в ответ. Ведь именно это и означали его слова: «Новак никогда не получат эту сделку, я об этом уже позаботился»? Если так, то он сильно меня разочаровал.