Опустив голову, Алекс мягкой щетиной коснулся моей щеки и невесомо поцеловал, а у меня внутри все парило, будто крылья за спиной расправились.
Ну какое тут спи после таких признаний? Глаза распахнулись, в ушах зашумела кровь, в животе запорхали обезумевшие бабочки. Медленно оторвав голову от его груди, я приподнялась, заглядывая в серые омуты. В них плясали блики экрана. О фильме, который там шел, я и думать забыла. Взгляд невольно упал на мужские губы. Теперь я точно знала, какими они были теплыми и мягкими.
Алекс поддел мой нос своим. Его взгляд тоже метнулся к губам, но быстро вернулся к глазам, словно спрашивая разрешения. От одного предвкушения и таких свежих воспоминаний о том, что умеют вытворять эти самые губы и руки с моим телом, низ живота стянуло в тугой узел.
Глава 27 Моя жизнь и душа
Два дня до обещанного сюрприза пролетели незаметно. Чувствовала я себя гораздо лучше, докучливые родственники временно скрылись с радаров, Лэсси была в надежных руках Мерил, Арктур всюду ходил за ними хвостом. Слоняясь по дому без дела, я хотела было вернуться к работе, но Алекс настаивал, чтобы до полного восстановления я даже не думала об этом. Когда проверить мое состояние заехал Адам, я невероятно обрадовалась его компании.
– Как самочувствие? Каминский еще не завалил тебя работой?
– Что ты, он с меня пылинки сдувает. Даже Лэсси ночами укладывает сам.
– Прикалываешься? Наш воротила бизнеса и подгузники?
– Ну, мы вроде как поспорили, что он справится с ночным кормлением, а мне не придется вставать с постели. Я с радостью проиграла это пари.
– А вот об этом поподробнее, – усмехнулся док, и даже подсел поближе. – Хотел бы я увидеть эту картину своими глазами!
– К своему стыду я и сама не удержалась, но ничуть не жалею, что подглядывала за ними тайком. Это было так мило. Алекс не просто менял малышке подгузник, он разговаривал с ней! А еще строил смешные рожицы.
– Что я и предвещал: превращение робота в человека началось.
– Перестань, Адам, никакой он не робот, – по-дружески толкнула дока в плечо, как прежде мы это делали с Марко, когда так же доверительно болтали. – Просто он очень ответственный, и увлеченный… А еще невероятно талантливый во всем, за что бы ни брался. Чем глубже я узнаю Алекса, тем больше задаюсь вопросом: разве может в одном человеке уживаться столько всего?!
– У тебя точно нет температуры? – не скрывая белоснежной улыбки, Адам приложил к моему лбу широкую прохладную ладонь. – Кажется, я знаю, как называется твоя болезнь. И этот блеск в глазах только подтверждает мои опасения.
– Что, так заметно? – засмущалась я, обхватив пылающие щеки ладонями.
– Да ты светишься от счастья. Алекс, кстати, тоже. Только вчера заезжал к нему в офис и вдруг поймал себя на том, что никогда прежде не видел его таким.
– И ты даже ничего не скажешь по поводу того, что он – мой босс, я – его личная помощница, а объявление о помолвке на приеме было липовым? Ты ведь знаешь об этом.
– Ну а что тут говорить, главное, вы нашли друг друга. Где-то я даже завидую Каминскому. А вот если он тебя потеряет, обещаю лично надрать этому балбесу уши.
Док уехал, но вспоминая наш с ним разговор, я еще долго ходила и улыбалась самой себе. Понимание того, что Мерил и Адам поддерживали наш с Алексом союз, приятно согревало сердце, а еще дарило надежду, что у этих отношений есть будущее.
В этот вечер Алекс вернулся с работы не с пустыми руками. На нашей постели появилась коробка, перевязанная красным бантом, а под ним записка: «Надень меня». Оставив жаркий поцелуй на моих губах, сам Каминский с загадочной улыбкой затерялся в гардеробной.
– Мы куда-то едем? – поинтересовалась я, разрываемая любопытством.
– Я же обещал сюрприз. Или ты забыла? – раздалось из-за дверей.
Конечно, я помнила, и с нетерпением ждала этого вечера. А примерив платье, в котором он хотел меня видеть, поняла, что сюрприз готовился с должным размахом.
Лиф на тонких бретелях плотно облегал грудь и талию, а далее на бедрах шелк струился мягкими волнами, ниспадая до самого пола. При ходьбе открывался довольно высокий разрез на бедре. Но самым удивительным был цвет платья – сочный, ярко-красный. Светские хроники и так пестрили нашими совместными фото с прошлого приема, но, похоже, Каминскому этого было мало. Где бы я ни показалась в таком наряде, незамеченной точно не останусь.
Я была уже почти готова, завершала макияж, сидя перед зеркалом, когда в дверях появился Алекс в брюках, черном фраке и белоснежной сорочке. Он стоял, засунув руки в карманы, и широко, солнечно улыбался. На его улыбку нельзя было не ответить.
– До чего же ты красива, Василиса, словно сошла с Олимпа.
Подойдя ближе, Алекс достал из кармана черную бархатную коробочку, а из нее серьги и браслет с рубинами под цвет моего платья. Они подходили идеально, словно последний штрих, завершающий картину.
– Очень красиво…
– Это украшения из семейной коллекции, – с некоторой гордостью поведал Каминский, застегнув на моем запястье изящный и, наверняка, безумно дорогой браслет.
– А тебе не кажется, что это слишком?
– Слишком что? – не понимал меня босс-миллиардер, привыкший к дорогим игрушкам и развлечениям.
– Слишком роскошно для обычной помощницы… Я же не какая-то там звезда или актриса, а самая обычная девчонка, и никогда не носила подобных украшений.
– О чем ты, Василиса? Только взгляни на себя, – я снова смотрела в зеркало, но видела лишь его восхищенный взгляд и сильные руки, обнимающие меня за плечи. – Ты достойна всего самого лучшего. Запомни это и никогда не соглашайся на меньшее.
На этом Алекс весело и задорно мне подмигнул, давая понять, что сюрпризы только начинаются.
К назначенному часу возле дома нас ждал настоящий лимузин с водителем.
– Да вам только красной дорожки не хватает. Давайте, хорошо повеселитесь, – напутствовала Мерил, которая вышла нас проводить, держа на руках Лэсси.
Без красной дорожки не обошлось. По ней в окружении вспышек фотокамер на ряду с отборными сливками Голливуда мы и прошли в знаменитый оперный театр Лос-Анджелеса на премьеру новой постановки под руководством Пласидо Доминго.
– Как ты узнал, что я хотела сюда попасть? – недоумевала я, пока Каминский гордо вышагивал со мной под руку. Он ведь словно мысли мои прочел, потому что об этом я ему точно не говорила.
– Честно? Как-то случайно увидел открытую вкладку на твоем компьютере, когда возникли вопросы по документам, а тебя не оказалось на месте. Тогда я и затеял этот сюрприз.
Конечно, у нас были самые лучшие места, а я почувствовала себя настоящей королевой вечера, не считая звезд сцены, талантом которых мы и пришли насладиться.
Была ли я под впечатлением? Не то слово! Потрясающая акустика, певцы с мировым именем на сцене, креативная постановка – впечатления просто незабываемые! В какой-то момент, под конец, от избытка чувств я даже прослезилась, на что Алекс, не отводящий от меня глаз, крепче сжал мою руку, переплетая наши пальцы.
– Спасибо, это было удивительно.
Целоваться на глазах у всей этой высокопоставленной публики мне было неловко. Мне, но не Алексу, который тут же притянул меня к себе, со всей нежностью касаясь моих губ своими. Подушечки пальцев пробежались по предплечью до изгиба локтя, вызывая мурашки, очертили тонкие ключицы.
– Думаешь, это все? – прозвучало с томлением у самого уха. – Идем, на крыше нас ждет вертолет.
Ночной, сияющий огнями Лос-Анджелес с высоты птичьего полета – вот это действительно было нечто! Алекс похвастался, что и сам немного пилотирует, но в этот раз, не желая отвлекаться от меня и на минуту, доверил управление вертолетом более опытному пилоту.
– Смотри вон туда. Узнаешь? Это здание «АртСкин». А вон там пляж, на котором мы впервые встретились.
– И правда… А это парк, где гуляли с Лэсси? Внизу он казался таким огромным, а теперь просто крохотный...