— Я помогу отнести её, — согласилась на его помощь, чувствуя, как голос дрогнул от усталости.

Дэвид взял потихоньку свою дочь на руки — её тело расслабленное, тяжёлое от сна, — и мы поспешили в холл дома, где воздух был теплее, с лёгким ароматом свежей уборки и эхом шагов по мраморному полу. Эмили не проснулась от звука лифта — металлического жужжания и лёгкого толчка, — и даже от открывающей двери — ключ щёлкнул тихо, петли скрипнули; она носом уткнулась в грудь отца, и я понимала, как ей комфортно — ткань его свитера мягкая, пропитанная его теплом.

Мужчина аккуратно уложил её на кровать — простыни прохладные и гладкие под ней, — а я сняла с неё верхнюю одежду — курточка зашуршала, молния щёлкнула; мы потихоньку вышли из комнаты, дверь закрылась с мягким щелчком.

— Чай, кофе будешь? — спросила, идя прямо на кухню, мой вопрос был таким лёгким, как будто всё было нормально, но голос слегка дрожал, а сердце стучало в ушах.

— Кофе, крепкий, — голос был тихий, нерасторопный, с хрипотцой.

Зайдя на кухню, он сел за обеденный стол — стул слегка скрипнул по кафелю; я насыпала чёрный кофе в кофемашину — зёрна зашуршали, распространяя горьковатый, бодрящий аромат.

— Я больше не появлюсь там, — мои слова разрезали тишину, спиной чувствуя, как он на меня смотрит, его взгляд жжёт кожу, как лёгкий ожог. — Это был последний обед. Как чувствовала, что это всё когда-нибудь рухнет. Твоя мать общается со мной только потому, что знает: Эмили не пущу к ней одну. Хватило тогда, что она наговорила ей, — Дэвид молчал, его дыхание ровное, но напряжённое.

— Я не знал, что он там будет, — обернулась к нему, мужчина смотрел мне прямо в глаза, взгляд пронизывающий. — Все отношения, которые я восстанавливал с родителями, он снова всё испортил собой, — Дэвид нервно вздохнул, воздух вырвался с лёгким свистом, плечи напряглись под свитером.

Машина зашуршала, перемалывая зёрна с громким жужжанием, я поставила прозрачную небольшую кружку — стекло прохладное на ощупь; молчание тяжёлое повисло в воздухе, густое, как пар от кофе, с ароматом свежесваренного напитка, заполняющим кухню.

Я думала в этот момент, что устала окончательно — тело ныло от напряжения, кожа покалывала от усталости, — что мне хочется рухнуть и просто забыться или же очнуться тогда в свои двадцать пять лет и прожить всё заново.

Писк пронзил всю кухню, кофе было готовым — забрав кружку, я поднесла её к Дэвиду, аромат крепкого эспрессо ударил в ноздри.

— Спасибо, — он кратко улыбнулся, губы растянулись, но глаза остались серьёзными.

Я села напротив — стул скрипнул; в душе начало скрести снова, а дыхание сбивалось, как от бега, я придвинулась вперёд, касаясь его руки — кожа горячая, слегка шершавая.

— Дэвид, — он поднял на меня взгляд, отпивая горячий кофе — губы обожглись, пар поднялся лёгким облачком. — Мне становится тяжело... — слова сбились, а он вздёрнул одну бровь вверх, взгляд стал внимательным. — Если бы тогда всё было по-другому, у нас бы всё получилось? Если бы не повела себя после рождения Эмили так? — я смотрела на него, чувствуя, как глаза щиплет от подступающих слёз, горло сжимается комом.

— Лэйн, мы пробовали много раз, и к чему это приводило? Правильно, к хаосу и раздору. Мы делаем друг другу больно, а в самое главное — мы делаем больно нашей дочери. Подумай о ней, — от его слов меня начало трясти, кожа покрылась мурашками, как от холода, а сердце колотилось в груди, эхом отдаваясь в ушах.

— Хочу, чтобы эта дыра уже закрылась и мне стало легче, — я встала и подошла к нему, сев на корточки — пол холодный под коленями. Моя рука коснулась его горячей руки, мужчина напрягся, мышцы под кожей заиграли.

— Давай не будем начинать, как тогда, прошу тебя, — он смотрел на меня пристально, взгляд жгучий, как прикосновение. — Я борюсь со всеми чувствами к тебе, нам будет так проще и лучше, нежели чем мы будем вместе, — внутри всё взрывалось от его слов, как фейерверк боли, слёзы жгли глаза.

Дэвид это увидел и коснулся своими пальцами моё лицо — тёплые, слегка мозолистые, смахивая капли; я прильнула к руке, стараясь вспомнить эти прикосновения — кожу, тепло, пульс под пальцами. Он хотел убрать руку, я же в неё вцепилась, лёгонько, и придвинулась к нему ближе — аромат его одеколона смешался с кофе, обволакивая.

— Лэйн, не надо, — он закусил губу, зубы блеснули в свете кухонной лампы, а голос вышел хриплым, вибрирующим в воздухе, как далёкий гром, — Мы должны бороться и оставить не руины между нами, а что-то хорошее, — мужчина встал, и я вместе с ним.

Я его резко обняла, сжимая крепко его массивное тело — мышцы под свитером твёрдые и тёплые, как нагретый камень, аромат его кожи с ноткой табака обволакивал, заставляя сердце стучать чаще; Дэвид погладил мою спину — ладонь широкая, горячая, скользила по кофте с лёгким шорохом, посылая мурашки по позвоночнику. Подняла свою голову, чтобы увидеть его — глаза голубые, полные боли: — Может, это наш шанс сейчас, — горлу подступал ком, больно было по всему телу, как будто каждая клетка ныла от невысказанного.

— Я знаю этот взгляд, Лэйн, у нас случится снова секс, и потом это ничем хорошим не закончится. Хочу оставить уважение между нами и холодный разум, быстрая страсть нас не спасёт, — внутри всё взрывалось от его слов, слёзы жгли глаза, а воздух казался густым, пропитанным напряжением. — У нас получится это пережить, — он поцеловал меня в лоб — губы мягкие, задержались на миг, оставляя след тепла на коже, — и отстранился, его руки соскользнули с моих плеч с тихим шорохом одежды. — Закрой дверь, — мужчина испарился, а его запах — мускусный, с дымной ноткой — и ощущения — фантомное тепло объятий, лёгкое покалывание на спине — остались в моих руках, внутри осталась дыра и ноль эмоций окончательно, пустота, как после бури, с гулом в ушах и холодом в груди.

Май, 2,5 года назад…

— Дорогая, спасибо, что посидишь с Эмили, я правда не нарушила ваши планы с Клиффом? — смотрела виновато на неё, поспешно застегивая туфли — кожа мягкая, с лёгким скрипом пряжки, пальцы слегка дрожали от нервов.

— Всё хорошо, муж обожает твою принцессу, так что у нас уже запланированы планы на троих, — подруга радовалась этому моменту, её голос звонкий, как колокольчик, на душе стало легче, как будто сняли тяжёлый груз. — А что за срочность такая? — я поравнялась с подругой, чувствуя аромат её духов — свежий, с ноткой цитруса, обволакивающий воздух в прихожей.

— Нужно решить некий важный вопрос, я бы сказала, это деловая встреча, — старалась звучать естественно, но голос предательски дрогнул, а сердце стучало в груди.

— Встреча, говоришь? — её взгляд стал хитрее. — Свидание?

— Нет, — отрезала я, чувствуя жар в щеках. — Надо решить пару вопросов с очень назойливым клиентом.

Подруга прищурилась, её взгляд полностью оценивал меня — от растрёпанных волос до нервно теребящих сумку пальцев: — Ладно, хорошей "встречи" тогда, — она поцеловала меня в щёку, губы мягкие и тёплые, и я её обняла, чувствуя тепло её тела сквозь тонкую футболку.

Выбежав из квартиры, я быстрым шагом на каблуках неслась до ближайшего такси, которое стояло на обочине — вечер был будний и тихий, Сан-Франциско умирал в некой скуке, улицы освещались мягким светом фонарей, отбрасывающим длинные тени, а воздух был тёплым, с ароматом цветущих садов и далёкого океана, готовящимся к лету; весна дышала свежестью, лёгкий ветерок шевелил листья. Каблуки цокали по асфальту, эхом отдаваясь в тишине.

Запрыгнув в машину — я сказав адрес, водитель повёз меня к точке. Моё сердце колотилось, как пойманная птица, а руки сжимали лёгкую белую юбку выше колена — ткань гладкая, шелковистая на ощупь, — я нервно покусывала нижнюю губу, чувствуя солоноватый вкус кожи, думая, что так мне станет легче, но внутри только нарастало предвкушение, смешанное с тревогой.