Можно было бы производить, причем даже заводы по ее производству выглядели недорого — но это если «в мировом масштабе» смотреть, а у компании братьев денег не было даже на постройку жилого городка в Воронеже для самолетостроителей. Причем и городок планировался небольшой: три десятка «стандартных домов для рабочих», два дома для инженерного состава, кое-какая инфраструктура — но все равно это, если очень тщательно расходы подсчитать, с трудом могло уложиться в пару миллионов рублей, причем лишь «на начальном этапе». Но не было эжтиз миллионов, и даже то, что господин Салтыков нашел полмиллиона на буровую, было уже на грани чуда. То есть все же не совсем чуда, а ловкого обхода финансового законодательства, но именно что «на грани»: никакие законы бухгалтера компании не нарушили. Просто в нынешней финансово-отчетной системе не имелось отдельной статьи «расходы будущих периодов», по которой можно было списать авансовые платежи от военного министерства, Но авансами можно было гасить «срочные долги» другим компаниям, а так как оружейная и жрательная компания были друг другу «должны» чуть ли не больше, чем они сами стоили, сначала аванс перевели «мне», а затем «я» другие «долги» погасил, и деньги у Василия Михайловича были проведены по статьям, позволяющим уже закупать оборудование. Конечно, поставки пороха и мелинита, под которые армия аванс выдала, в любом случае придется проводить — но с этим вроде проблем на просматривалось, заводы химические работали довольно неплохо и с кадрами на них проблем не было. Но вот новой наличности эти поставки уже не принесут…
То есть проблемы были огромные даже с финансированием уже намеченных программ, а вот что делать с «открытым» месторождением, уже вообще никто не понимал: Василий Михайлович, когда я ему рассказал, что «мои геологи» нашли месторождение руды, а которой железа было больше шестидесяти процентов, только крякнул и очень вежливым голосом мне сказал, что шахту строить безусловно надо, но средства на ее строительство я должен сам где-то найти. И при этом никакие кредиты не брать: у него насчет кредитов был отдельный пунктик в голове. Точнее, он мне запретил брать «коммерческие кредиты» — и это слово он даже голосом выделил, а еще запретил создавать «товарищества» с любыми посторонними капиталистами…
Ну а я что, занялся изучением нынешней финансовой системы — благо, было у кого поучиться. И эти же бухгалтера компании, которые частью в Коврове сидели, объяснили мне как дважды два, что «коммерческий кредит», что бы то не значило, компании с капиталом в десять тысяч рублей и долгом в полмиллиона вообще никто не даст — а условия получения лицензии на разработку новых месторождений были исключительно просты: эту разработку получала только та компания, которая месторождение открыла, без права передачи лицензии кому бы то ни было, кроме государства. И работы на месторождении требовалось начать не позднее трех лет с момента подачи заявки на открытие, а через пять лет уже должна и добыча найденного начаться. Горные инженеры, с которыми я успел пообщаться, сказали, что только на строительство шахты уйдет не меньше пары миллионов, а скорее шахта обойдется миллиона в три. Уже спроектированная, а чтобы проект составить, нужно будет еще с полмиллиона потратить на исследования…
То есть вариантов организовать добычу чуть ли не лучшей в стране руды просто не было, по крайней мере в бухгалтерии (а там были очень хорошие профессионалы) вариантов вообще не видели. Точнее, видели единственный вариант: передать месторождение в казну и потом (когда уже казна начнет там работу или найдет частного подрядчика) возместить затраты на геологоразведку — но такой вариант ни меня не устраивал, ни господина Салтыкова: его-то заводам металл был нужен в огромных количествах, и его хотелось получать как можно дешевле. А расчеты известного ученого-металлурга Владимира Ефимовича Грум-Гржимайло вроде бы говорили, что на уже выстроенных «газовых» печах по прямому восстановлению железа использование такой руды и производительность печей повысит втрое, и цена продукции упадет вдвое. Так что нужно было месторождение самостоятельно разрабатывать, вот только денег на это не было…
Вариант «увеличить продажи лапши и пельменей» можно было даже не рассматривать: продажи можно было нарастить раза в полтора максимум, но вот поток денежек от этого вырастет очень слабо: плата за франчайзинг была большей частью фиксированной и дополнительная прибыль уйдет самим франчайзи, а не мне. С пельменями было хуже: у народа все же избытка денег не имелось и увеличить продажи можно было разве что процентов на пять-десять, а рентабельность пельменных и так было крошечной. С пончиками мы и так уже рынок почти насытили и расширяться было возможно только «территориально», захватывая Сибирь и Дальний Восток — но там и народу было маловато, и расходы на содержание пончиковых там из-за отсутствия инфраструктуры оказывались слишком уж большими. Да и вообще пока что на ТНП денег не поднять: товары эти потому и называются «народного потребления», что потребляет их простой народ — тот самый, у которого денег едва на прокорм хватало.
Правда, вроде прорезался еще один вариант, но я его просчитать точно не мог, тут хороший экономист требовался. Но я же как раз с кадрами работал и найти такого экономиста в общем-то входило в круг моих обязанностей. А где у нас экономисты водятся? Почему-то у меня в голове, когда я про экономистов думал, всплывала лишь одна фамилия: Струмилин, но он ведь был каким-то меньшевиков и вроде еще до моего «перерождения» свалил в Лондон. И я даже вспомнил, что у него настоящая фамилия была другая, Струмилиным он вроде только после революции стал — но мне эмигрант точно был не нужен, и я «обратился к профессионалам». А профессионала я знал лишь одного: парня, который рассчитывал (с экономической точки зрения) авиазавод в Воронеже. И под видом того, что я вот прям щяз брошусь его расчеты воплощать, я к нему и обратился.
Этот товарищ, Василий Дубровский, внимательно меня выслушал, покивал головой, затем как-то криво усмехнулся:
— Интересный вы план, Федор, составили, но в одном вы правы: его нужно очень тщательно просчитать, причем, я предполагаю, без изучения ситуации на месте, то есть в вашей Владимирской губернии, все расчеты будут просто вилами по воде писаными. Но вы, должен заметить, ко мне пришли очень вовремя, у меня как раз работы особой в компании и нет: все предполагаемые проекты вроде уже просчитаны, а новых и вовсе не намечается по отсутствию средств на что-либо. Так что если вы изыщете возможность нанять мне в помощники человек десять не самых бестолковых юношей, кои успели гимназии окончить, но места себе пока не подыскали, то я готов за работу такую взяться. И мне кажется, что если мы возьмемся за это всерьез, то уже к ноябрю все расчеты мы уже и закончим — ну а что можно будет дальше сделать, тогда и рассмотрим. Но вы мне точно не… вы не ошиблись в тех данных, которые предоставили в своем проекте?
В данных я не ошибся, хотя вообще все, кто про них узнавал, считали это враньем. Ну в самом-то деле, таких «данных» по всей России никто никогда не получал, а тут — занюханная губерния. Но информация была абсолютно достоверной, и достоверность ее мог подтвердить даже губернатор: он специальную комиссию в губернии учредил, которая «подсчитывала урожаи». Год выдался не самым плохим, природа, вероятно, решила «компенсировать прошлогоднюю засуху» и дождей выпало в полтора-два раза выше «среднегодовой нормы». Но вот бедствием дожди не стали, и наводнений в результате никаких не случилось — а вот для зерновых погода вообще стала идеальной: тепло, солнечно (в меру), влаги в земле тоже «достаточно» — и средние урожаи на полях владимирских мужиков приблизились аж к восьми центнерам с гектара. Четок поменьше, конечно, чем в пресловутом «тринадцатом году», но разве что чуток. Но вот на полях, которые были переданы «товариществам по совместной обработке земли», то есть которые тракторами вспахали и засеяли, урожаи в некоторых местах превысили семнадцать центнеров с гектара. А конкретно, в тех местах, где на поля насыпали торфа с известью, добавили фосфорного шлака и карбамида. Причем с фосфатами было хорошо даже на тех полях, куда шлака не хватило, муку фосфоритовую из Подмосковья прилично так завезли, а мочевину брали как раз с химзаводов Дмитрия Салтыкова: он методично переводил азотнокислые заводы на новую продукцию, так как спрос на кислоту очень быстро падал. Но и на тех полях, которые в товариществах трактора перепахивали, урожай везде получился выше десяти центнеров, а местами и до двенадцати доходил.
