Частник, конечно, тоже массово свои поля торфом засыпал… местами, все же болота торфяные далеко не у каждой деревеньки размещались, но на таких как раз урожай к восьми центнерам и подходил, и даже иногда этот показатель превышал. Но сравниться с полями «товариществ» частник никак не мог — а мужики видели одно: на поля насыпали очень много торфа, землю тракторами перепахали и получили «невиданные урожаи». И они понимали, что никакой частник на свои поля торфа достаточно просто не накопает, даже если торфяное болото у него во дворе внезапно появится. А вот новые торфяные машины его выкапывали столько, что им все поля засыпать труда уже особого не составит. А что машины эти отнюдь не три копейки стоят — вот на этом-то мой план и строился: деньги на создаваемые торфопредприятия с мужиков собрать. И я точно знал: в связи с «повышенным урожаем» (как раз у частника повышенным, хотя и «товарищества» забывать не стоило) деньги у мужика были. То есть у каждого отдельного мужика денег было немного, но мужиков-то толпы по губернии бродят!
Все же хорошо, когда за дело берется профессионал: Василий Дубровский действительно собрал команду из двух десятков молодых парней, они составили схему «выделения репрезентативных выборок», опросили народ — и действительно к концу октября они мне принесли все требуемые расчеты по пану изъятия денег из мужика. И результаты их исследования оказались очень для меня поучительными:
— Ну вот, Федор, сами смотрите: в губернии около двухсот тысяч крестьянских хозяйств…
— Я думал за триста тысяч…
— Точное число — двести три тысячи. И почти двести тысяч из них готовы в повышение урожайности полей вложиться. Немного, но ведь и мужики тут не особо богатые. Частник с радостью отдаст рублей десять сразу, еще столько же он будет готов следующим летом добавить. С членами товариществ картина интереснее выглядит: они сразу и по двадцать могут дать.
— Это неплохо, вот только в товариществах у губернии только порядка двадцати тысяч хозяйств…
— Результаты нынешнего года говорят, что если вы пожелаете, то уже к рождеству в товарищества вы и сотню тысяч записать сможете, а возможно и больше: примерно пятьдесят процентов уже хотят в них вступить, а процентов тридцать пока еще сомневаются.
— А вот это интересно, ведь к следующему году у нас тракторов даже с некоторым избытком для таких числе будет. С приличным избытком…
— То есть, как я понял, желание такое у вас есть. А если оно есть, то я бы порекомендовал вам обратить внимание и на Рязанскую губернию: там хозяйств уже за двести шестьдесят тысяч, и тысяч тридцать их них готовы в товарищества записаться, при условии, конечно, что поля их тракторами обрабатываться станут. Еще сомневающихся в Рязанской губернии процентов поболее шестидесяти, но вот сомнения у них совсем иного плана, чем во Владимирской: тамошние мужики сомневаются, что кто-то вообще пожелает такие товарищества тракторами обеспечить…
— Спасибо вам, Василий Николаевич!
— Да не за что, и мне даже жаль, что я вам помог чем смог. Точнее, что помог уже всем, чем смог, потому как у меня в компании работа все же несколько иная, и сейчас я, думаю, до следующего лета времени у меня свободного уже для помощи вам не найдется.
— Да уж, хороший экономист у нас на вес золота, и вы мне уже очень сильно помогли. А про дальнейшую помощь… вот бы Струмилина найти и его этой работенкой озаботить! Но где егов Англии-то искать?
— Струмилина? Такого что-то не припомню…
— Это я для себя… для простоты. А фамилия его Струмилло-Петрашкевич и я…
— Это вы Станислава имеете в виду? Так он давно уж не в Лондоне, третий год работает начальником статистического отдела в Особом совещании у господина Шаховского. И да, статистик он… да и, пожалуй, экономист неплохой, но вряд ли у вас получится его с нынешней должности сманить. Да и, откровенно говоря, я и нужды в этом никакой не вижу: с вашей системой отделов кадров вы быстро правильную команду наберете. Тут ведь скорее не экономисты потребны будут, а люди, мужика понимающие и умеющие им элементарные вещи разъяснять. А экономическую часть я вам отдельно в подробностях описал, вы и сами быстро разберетесь, кого на работу нанимать нужно будет…
— Разберусь, вот только когда? Меня Василий Михайлович еще весной просил придумать, как в Воронеже городок для рабочих авиазавода выстроить, а уже скоро осень кончится, а я так и не придумал ничего. И завод теперь вообще неизвестно когда заработает…
— А, вы про это? Не беспокойтесь, городок уже выстроен, завод работу начал… Деньги Василий Михайлович на такое дело нашел, хотя и меньше, чем требовалось — но уж к следующей весне завод своей продукцией недостающее обеспечит.
— Он что, продавать самолеты задумал?
— Отнюдь, он вашу, насколько я понимаю, идею воплощать стал: организовал компанию авиаперевозок пассажиров, а так как самолет этот по дюжине сразу людей на борт берет, он цены на билет вдвое сразу снизил, причем заранее, и даже нынешние самолеты по четыре-пять сотен в день приносят. А машин-то у него в авиаотряде почти четыре десятка… а за год и новых полсотни выстроить намечено, с низ дохода куда как больше будет.
— Ага, а на шахту мне у него денег нет! Авиаотряд-то я организовал!
— А вы, Федор, вместо того, чтобы сердиться, поговорили бы с господином Салтыковым. Он же выручку не пропивает, всё в дело пускает. И возможно, те дела он считает более важными и срочными, а если вы считаете иначе, то кто, кроме вас, ему объяснить-то это сможет?
Да уж, экономика — это точно не моя наука. Потому что деньги я считал, оказывается, совершенно неправильно. Точнее, правильно я считал только доходы, получаемые с франчайзинга и с моих пончиковых, а даже насчет пельменных я сильно ошибался: путал доход с прибылью. И с авиаотрядом я просчитался: по моим прикидкам выходило, что авиаотряд должен приносить компании по шестьсот тысяч в месяц, а реально прибыли, которую можно было на другие проекты пускать, было вдвое меньше. Хотя оборот авиаотряда вообще под миллион в месяц составлял!
А оборот всей компании (точнее, всех наших компаний) превышал двадцать миллионов в месяц, но прибыли были вообще копеечными: даже с учетов всех «сервисных» доходов (то есть и от жрательных, и от летательных, и разных других, включая пластиковые бусы) компания могла себе позволить пустить на развитие (то есть на все новые строительства) порядка полутора миллионов в месяц. Вообще-то дофига, если с другими компаниями сравнивать, но при таких доходах требовалось на самом деле очень тщательно считать приоритеты капитальных трат.
И развитие собственной металлургии, как я вынес из разговора с господином Салтыковым, вообще было где-то на последних местах. Потому что в очень обозримом будущем лбюзхемы государственных заказов устремятся к нулю и сразу четыре больших «машиностроительных» завода хоть закрывай. И минимум два химических, а затраты на перевод завода по производству азотной кислоты на выпуск удобрений внушали уважение более чем серьезное. И ведь все понимали, что удобрения нужны, вот только этого не хотел понимать мужик, а он не хотел, потому что знал: денег на закупку удобрений у него нет. И еще он знал, что денег у него на это не будет, ведь чтобы получить больше денег, нужно урожаи большие выращивать, а для высоких урожаев землю нужно удобрять — но денег-то на удобрения нет! Сейчас нет, а раз их нет сейчас, то и в будущем не будет!
И чтобы этот заколдованный круг разорвать, нужны люди, которые все же придумают, как это сделать. И нечего на меня коситься, я такого точно придумать не смогу, потому что знаний нужных нет. И где знания нужные взять, тоже не очень понятно. Однако если к вопросу подойти с моей уже профессиональной позиции, то картина несколько проясняется: всего-то и требуется найти людей, которые это знают и умеют, а это — проблема отдела кадров. А кто у нас самый главный по кадрам?
Я ведь не просто знал, а уже минимум пять лет «решал» почти все кадровые вопросы в компании, и теперь больше половины рабочих на заводах были уже «собственной выделки». Ну было квалифицированных рабочих — и мы из «сами сделали», а теперь нет у нас грамотных экономистов — значит проблему нужно решать уде проверенным способом. Тем более, что где решать, у нас уже было. То есть было, где обучать: институтские здания, которые Миша Турчин построил, позволяли обучать в них почти по тысяче человек. Правда, «простаивающее здание» забрал себе Дмитрий Михайлович и устроил в нем химико-технологический институт, а институте «кадровом» после первого выпуска началось обучение по двум программам одновременно, двести девиц снова по «годовой» программе обучались чтобы быстренько «кадровый голод» как- сократить, и двести уже по трехгодичной. Но места-то все равно в институте дофига оставалось свободным, и я — переобозвав его в «Институт специалистов по управлению» учредил в нем и факультет экономический. А набрать для него преподавателей — это же рутинная работа кадровиков, и три десятка человек для такой работенки кадровички компании буквально за пару недель наняли. Наверное, далеко не лучших специалистов, но лиха беда начало.
