Я вытерла слёзы — когда успела заплакать? — и посмотрела на себя в тёмное кухонное окно. Отражение было жалким: уродливая и взъерошенная женщина с припухшей щекой, в пижаме и со стаканом в руке.

Ведьма. Ага. Триста лет, Круг Двенадцати, сильнейшая из сильных. И вот она я — полощу зуб в чужом мире. В три часа ночи.

— Дожили! — сказала я своему отражению. Оно промолчало.

Боль вернулась через полчаса. Я лежала на диване, прижимая ладонь к щеке, и смотрела, как за окном сереет небо. Дождь закончился. Фонарь погас. Жёлтое пятно на потолке растаяло, и трещины снова стали просто трещинами.

До утра оставалось всего ничего.

Утром я вернусь в клинику и вырву себе больной зуб. Сама. А потом займусь тем, что найду наконец этот чёртов Источник, верну магию и заживу как положено ведьме — с полным ртом здоровых зубов и без единого мытаря в поле зрения.

⤟⤎⇺⇷↭⇸⇻⤏⤠

Глава 4. Ведьма и здравый смысл

Ауууэээааааооо!

Каова-ота? Позорище! Конец репутации! Все будут надо мной смеяться! Тыкать пальцами!

Я сидела в своём кабинете — а точнее, в крошечной каморке, где кроме небольшого стола, стула и узкого книжного шкафа с солидной надписью «Архив» помещался только холодильник, — и тихонько выла. Каморка была до того тесной, что колени упирались в стол, а локоть — в стену. Холодильник за спиной гудел, как огромный сонный шмель. На столе лежали увесистые щипцы с рифлёными ручками, которыми я минут десять назад пыталась совершить акт насилия над собственным зубом. Рядом валялся окровавленный тампон.

Операция «удаление зуба» пошла не по плану. Зуб не захотел расставаться с челюстью. Щипцами-то я его ухватила, а вот дальше… Что-то щёлкнуло, хрустнуло, пискнуло… и всё. Зуб остался на месте. Челюсть перекосило. Рот закрыть я теперь не могла. Онемело лицо, потекли слюни, пересохло в горле. Язык во рту казался чужим, распухшим, и я то и дело сглатывала, но делать это было больно — горло словно ободрали наждаком. И это после всего, что было утром!

Утром я, кстати, спасала попугая, упавшего в кипящую кашу. Репутация моей клиники в последние дни взлетела до небес, про нас говорили, что мы творим чудеса. Люди даже не подозревали, как они близки к истине! Я и вправду немножечко приколдовывала. На полноценную магию сил не было. И не будет, пока я не найду Источник. А так, по мелочи — кости поставить на место, блох вытравить, определить, где источник боли — на это ведь много сил не нужно. Особенно если на железном столе передо мной какая-нибудь крыса или мелкая собачонка. Всё же не корове гнойную горячку на вымени заговаривать!

С попугаем вот сложно было. Птичку жалко — она дрожала в моих ладонях, маленькое сердце колотилось где-то под перьями, и я влила в неё всю магию, что по крупицам собирала последние две недели. Чувствовала, как сила уходит сквозь пальцы, как вода сквозь решето, но поделать с собой ничего не могла. И на зуб ничего не осталось — вот я и взялась за щипцы.

И, похоже, вывихнула челюсть. Ну, или что-то в этом роде. Сустав щёлкнул, и теперь нижняя челюсть торчала как-то неправильно, вбок. Я попробовала подвигать ею — получилось не очень.

Маня с Евой, наверное, ржать будут. И потом долго обсуждать.

Что же теперь делать? Ехать в больницу для людей? Я уже знала, что в этом мире они есть. Но вот бывать там пока не приходилось. К счастью. Но как выйти вот так, с раззявленным ртом, со стекающими по подбородку слюнями? Слюни текли непрерывно, липкие и тёплые. Хорошо хоть рукав длинный — можно прикрыться и делать вид, что так и задумано.

Может быть, просидеть тут, в каморке, до темноты? И челюсть сама на место встанет, м? Ведьминское тело — оно ведь живучее, само заживает, только дай времени. Хотя с этим телом Морозовой я уже ни в чём не уверена. Зубы у него ни к чёрту, челюсти хлипкие, волосы — и те пришлось перекрашивать магией.

Прислушалась: кто-то настырно звонил в дверь клиники. Долго прятаться не выйдет. Хотя от меня, как от ведьмы, всё равно никакого толку. В приёмной комнате раздались взволнованные голоса. Запахло страхом и болью — это я прекрасно ощутила и без магии.

— Аня, Аня!

Ну началось.

В голосе администратора Маши звучали истерические нотки — она всегда так скулила, когда что-то шло не по плану, а с её повышенной тревожностью это случалось почти каждый день. Впрочем, она у нас девушка чувствительная, ничего удивительного. Чутким ведьминским ухом я слышала, как её каблучки дробно стучат по линолеуму приёмной, как она останавливается у моей двери, дышит часто и прерывисто, словно только что бежала.

— Аня, тут свинью привезли… принесли.

Свинью? Я даже выть перестала от неожиданности. Вот это поворот! В моём мире свиньи были постоянными пациентами. Ох, сколько я их перелечила! И поросят с поносом, и хряков с рожей, и свиноматок с родильной горячкой. Я даже как-то раз принимала роды у огромной белой свиньи — восемнадцать поросят, и все выжили, между прочим. Вот только в этом мире мне свиней видеть ещё не приходилось. Тут, судя по всему, держали больше кошек да собак, да всякую мелочь вроде хомяков и попугаев.

Странное чувство, как будто я домой вернулась.

Тьфу ты! Размечталась!

Впрочем, в клинике, где лечат кошек и собак, свинья — это событие. Это вам не попугай в каше. Тут и вес другой, и подход. И доход. Я даже немного взбодрилась.

В дверь моей каморки снова постучали: уверенно, громко. Не Маня, та скребётся робко и едва слышно, словно стесняясь. А от этого грохота даже задребезжало стекло в шкафу «Архив». Так стучат люди, которые привыкли, что двери перед ними открываются сами. Всегда и везде. И даже не думают, что за дверью может быть кто-то с раззявленным ртом и щипцами наперевес.

— Анна Леонидовна, у тебя там всё в порядке? — раздался густой мужской голос. Незнакомый, но такой…

Не знаю, как описать. У меня голова закружилась и руки затряслись. И отнюдь не от страха или волнения. Я вдруг почуяла магию. Много магии. Очень много. Буквально целый Источник. В этом дурацком мире, где магии кот наплакал, — и вдруг целый Источник. За моей дверью.

⤟⤎⇺⇷↭⇸⇻⤏⤠

Глава 5. Ведьма и коллеги

Ответить я не могла, хотя очень хотелось.

— Ы! — вырвалось у меня.

— Она что у вас, пьёт? — спросил у Мани волшебный голос.

— Я не знаю…

— А почему тогда не открывает?

— Ну… Просила не беспокоить какое-то время. Заперлась на защёлку.

— Давно?

— Минут сорок назад.

— Аня! Это я, Евгений. Можно войти?

— Э! — громко вздохнула я.

Это должно было обозначать «нет», но голос за дверью явно решил иначе.

— Во всяком случае, она живая, — прокомментировал он. — Машенька, вы что тут стоите как памятник здравому смыслу? Готовьте операционную, рассчитывайте седацию. Поросёнка будем спасать?

— Да-а-а… — Маня душераздирающе вздохнула. Снова послышался быстрый стук каблучков.

— А с Анной Леонидовной мы сами разберёмся, — задумчиво произнёс голос ей вслед. — Аня, ты всё же откроешь или мне дверь ломать?

Если бы там, снаружи, оставалась Маша, я бы ещё подумала. Но она убежала. По голосу сразу же было понятно: сломает. А мне потом ещё и ремонт оплачивать. Как будто у меня деньги лишние имеются! Всхлипнув, я сползла с кресла и щёлкнула ручкой замка.

В комнатушку тут же ввалился крупный молодой мужик со светлыми кудрявыми волосами. Голубые глаза, кривой нос, ямочка на подбородке. По виду — чисто любитель ярмарочных кулачных боёв. Клетчатая рубашка у него, кстати, была в крови. В поросячьей — это я сразу поняла. Он какое-то время смотрел на меня с откровенным любопытством, а потом всё же заржал: тихо, но очень обидно.

— Ну ты, звериный доктор, даёшь!

К моему удивлению, в его голосе послышалось даже сочувствие.

— Очень больно?

— А!

— Как ты умудрилась-то?

— Аол-ты!

— Понял, понял, не рычи на меня.

Крепкие горячие ладони обхватили моё лицо и повернули голову. Сильные пальцы бесцеремонно куда-то нажали, потянули… и моя многострадальная челюсть, громко щёлкнув, встала на место.