Ему даже в голову не приходило, что это была она, что он держал ее тело одной рукой, ощущал парфюм, сходящий от ее волос, в то время как держал другой рукой острое лезвие у ее горла.

А затем он включил свет и увидел то, о чем уже и так догадался.

Невероятно!

Он не узнал её.

Он был снаружи в саду, когда увидел дверь в чулан открытой и понял что там злоумышленник.

Но так как его чувства притупились он не смог сказать кто именно был внутри.

Но никакие оправдания не могли скрыть факт.

Он ранил и испугал Елену.

Он ранил ее

Он твердил себе, что не боялся ее.

Что он машинально держал нож.

— «Я был снаружи. Ты же знаешь, каким образом мы, люди, не можем видеть?» — сказал он, зная, что фраза прозвучала равнодушно и даже без нотки раскаяния.

— Это все — равно, что быть завернутым в хлопок, Елена: Мы не можем видеть, не можем чувствовать запах, не слышим. Мои рефлексы, как у черепахи, и я голодаю.

— Тогда почему бы тебе не попробовать мою кровь? — спросила Елена, неожиданно спокойно.

— Я не могу, — сказал Дэймон, стараясь не смотреть на тонкое ожерелье, обвивающее белоснежное горло Елены.

— Я уже порезалась, — сказала Елена, и Дэймон подумал, порезала себя сама? О боги, эта девушка бесценна! Как будто это была всего лишь маленькая авария на кухне.

— Ты сможешь по человечески оценить кровь, какова она будет на вкус теперь, — сказала Елена.

— Нет.

— Ты знаешь, что собираешься сделать. Я знаю, ты знаешь. Но у нас не так уж много времени. Моя кровь не будет течь вечно. Ах, Дэймон, после всего…что произошло всего — лишь на прошлой неделе…

Он смотрел на нее слишком долго, он знал.

Не только на кровь.

Сказав что-то сдавленным голосом, прищуря глаза, Деймон взял Елену за руки.

Он ожидал, что она непроизвольно отшатнется, как это было, когда он схватил ее сзади.

Но этого не произошло.

Вместо этого, он увидел как яркое пламя вспыхнуло в ее широких малахитовых глазах

Губы Елены непроизвольно приоткрылись.

И он знал что это непроизвольно.

У него было много лет чтобы изучить действия молодых женщин.

Он знал что означает ее взгляд, поднимавшийся к его глазам и вдруг остановившийся на губах.

Я не могу поцеловать ее еще раз.

Я не могу.

Это человеческая слабость, то как я на нее реагирую.

Она не осознает что это такое быть столь молодым и невероятно красивым.

Когда-нибудь она поймет.

Вообще-то я мог бы случайно научить ее прямо сейчас.

Елена закрыла глаза, словно услышала его слова.

Она откинула назад голову и внезапно Деймон обнаружил что помогает ей удержаться на ногах.

Полностью погруженная в собственные мысли, она показывала ему, что несмотря ни на что она все еще верила ему, все еще…

… все еще любила его.

Дэймон и сам не осознавал, что собирался сделать когда наклонился к ней.

Он умирал от голода. Голод рвал его на части словно когти волка.

Это заставляло его чувствовать ошеломление, головокружение и он выходил из под контроля.

Пол тысячелетия заставило его поверить что единственная вещь способная утолить этот голод — это алый фонтан из разорванной артерии.

Некий темный голос, исходивший вероятно с самого Адского Суда, прошептал, что он может сделать, что делают некоторые вампиры — разорвать горло, будто оборотень.

Теплая плоть может облегчить голод человека.

Что бы он мог сделать оказавшись в такой близости к губам Елены, к ее кровоточащему горлу.

Две слезинки выскользнули из-под темных ресниц и скатились по лицу прежде чем затеряться в золотистых волосах.

Демон попробывал одну прежде чем успел подумать.

Все еще девушка

Как и следовало ожидать, Стефан был слишком слаб чтобы встать.

Но посреди всех этих циничных мыслей к нему вдруг пришел образ и всего лишь несколько слов: дух чистый словно выпавший снег.

Неожиданно он почувствовал другой голод, другую жажду.

И единственный способ утолить это желание был рядом.

Отчаянно, быстро он начал искать и нашел губы Елены.

И он осознал, что окончательно утратил над собой контроль.

То в чем он больше всего нуждался было здесь, рядом. И хоть Елена и дрожала, она все же не оттолкнула его.

Так близко что он купался в этой ауре такой же золотой как и волосы которых он нежно касался.

Он был доволен собой когда она вздрогнула от удовольствия и он понял что может ощущать ее мысли.

Она была сильным проектором, а телепатия единственной силой, что у него осталась.

Он не имел ни малейшего представления о том, почему он все еще обладал ей, но он обладал.

И прямо сейчас он хотел настроится на Елену.

Но что за девица! Она вообще ни о чем не думала!

Елена предложила свое горло, полностью капитулировав, отбросив все мысли, кроме лишь тех, в котрых она хотела помочь ему, хотела, чтобы его желания стали ее.

Сейчас она была так сильно увлечена поцелуем что даже не строила планы — что было для нее редкостью.

Она любит тебя — произнесла та его маленькая частичка что еще могла думать.

Она никогда этого не говорила! Она влюблена в Стефана! — подсказывало его нутро.

Ей и не нужно говорить. Она это показывает. И не притворяйся что не замечал этого раньше!

Но Стефан!

А разве о Стефане она сейчас думает?

Она раскрыла руки для голодного волка.

Это не однодневное увлечение, не быстрый перекус и даже не постоянный донор.

Это сама Елена.

Я могу воспользоваться ей. И если она любит — она не сможет защититься. Она все еще дитя. Я должен сделать что-то.

Поцелуи дошли до такой стадии что даже тот маленький голос разума стремительно увядал.

Елена уже не могла удержаться на ногах. Ему следовало уложить ее куда-нибудь или дать возможность прийти в себя.

Елена! Елена! Я знаю, ты слышишь меня. Отвечай же!

Деймон? — едва слышно. О Деймон, теперь-то ты понимаешь?

Даже слишком хорошо, моя принцесса. Я воздействовал на тебя, так что я знаю.

Ты…? Нет, ты лжешь!

Зачем мне лгать? По каким-то необъяснимым причинам мои телепатические способности сильны как никогда.

И я все еще хочу того же что и прежде.

Но возможно ты хочешь подумать пару минут, барышня.

Мне не нужно пить твою кровь.

Я человек и при том изголодавшийся.

-

Дэймон блокировал ее взгляд, как обычно создав вокруг себя ореол загадочности.

Он посмотрел на нее лучшим взглядом своих непроницаемых черных глаз.

«Зачем мне лгать?» повторил он.

«Я просто подумал что ты достойна шанса сделать свой собственный выбор. или ты уже решила отказаться от младшего брата, пока он вышел из строя?»

Рука Елены взлетела вверх, но тут же опустилась.

-

Это было так, существовавшие огнем в сердцевине золотой истины.

Теперь он мог просто сидеть, и пусть горечь грызет его, а этот чистый дух следует за ее сознанием.

Он думал об этом, чувствуя как теряет ее ослепительный свет, который отступил, когда он почувствовал, что ножа уже не было.

Мгновение спустя когда ужас нахлынул на него, он буквально вытаскивал нож из ее горла.

Его телепатический порыв был полностью рефлекторный.

Какого черта ты делашь? Пытаешься убить себя из-за того, что я сказал? Этот нож острый, как бритва!

Елена застыла в нерешительности. — «Я просто хотела сделать надрез».

«Ты итак почти сделала надрез, который брызнул на шесть футов вверх!». По крайней мере, он снова мог говорить, не смотря на комок в горле.

Елена тоже пришла в себя.

«Я сказала тебе что знаю что ты должен сначала попробовать кровь, прежде чем попробуешь есть. Я чувствую как она вновь стекает вниз по моей шее. На этот раз не трать ее попусту».

Она всего лишь говорила правду.

По крайней мере она не сильно поранила себя.

Он видел как свежая кровь сочится из нового пореза, который она так опрометчиво сделала.