— Очередная лекция? — спросил Дамон, одаривая ее взглядом, способным заморозить пламя.

— Нет, это только… пожелание, — она не смогла заставить себя произнести «просьба».

Когда он не ответил, и тишина стала невыносимой, она сказала, — Дамон, для нас… мы отправились на поиски сокровищ не из жадности или жажды приключений или по другой нормальной причине. Мы отправились, потому что мы должны спасти наш город.

— В Полночь, — раздался голос позади Елены. — В Последнюю Полночь.

Елена оглянулась. Она ожидала увидеть Стефана, помогающего Бонни преодолеть трудности подъема. Но увидела только стоящую на лестнице Бонни.

Елена забыла, что боится высоты. Она встала, покачиваясь на спине носильщика, готовая спуститься вниз, если на «водительском сиденье» не хватит места Бонни.

Но Бонни была очень стройной и все трое благополучно разместились.

— Последняя Полночь приближается, — повторила Бонни. Елена знала это состояние: монотонный голос, белое, как мел лицо, пустые глаза. Бонни находилась в трансе — и в движении. Это должно быть важно.

— Дамон, — прошептала Елена. — Если я заговорю с ней, это разобьет ее транс. — Ты можешь спросить ее телепатически, что это значит?

Через мгновение она уловила ментальный вопрос Дамона. «Что значит последняя полночь? Что должно произойти?»

— Именно тогда все и начнется. И меньше чем час все закончится. И… полночь больше не настанет.

«Прошу прощения? Полночь больше не настанет?»

— Не для Феллс Черч. Никого не останется, чтобы увидеть их.

«И когда это случится?»

— Сегодня вечером. Дети, наконец, готовы.

«Дети?»

Бонни только кивнула, ее глаза смотрели куда-то вдаль.

«Что-то случится с детьми?»

Бонни прикрыла глаза и не ответила. Казалось, она не услышала вопроса.

Елене нуждалась в поддержке. И неожиданно она ее получила. Дамон, потянувшись через Бонни, взял Елену за руку.

«Бонни, дети собираются сделать что-то в полночь?» мысленно спросил он.

Глаза Бонни заполнились слезами, и она склонила голову.

— Мы должны вернуться. Нам необходимо попасть в Феллс Черч, — сказала Елена, и едва понимая, что делает, отпустила руку Дамона и спустилась по лестнице. Раздутое красное солнце выглядело иначе — меньше. Она потянулась к шторке паланкина и едва не ударилась головой о голову Стефана, который поднимал шторку, чтобы впустить ее.

— Стефан, Бонни в трансе и она говорит…

— Я знаю. Я все «слышал». Я даже не успел перехватить ее. Она вскочила на лестницу и быстро вскарабкалась, словно белка. Как думаешь, что она имеет в виду?

— Помнишь, о чем мы узнали в нашем с Бонни «бестелесном путешествии», когда мы шпионили за Алариком? Вот что произойдет в Феллс Черч. Все дети, все сразу, ровно в полночь… именно поэтому мы и должны вернуться…

— Не спеши. Не спеши, любовь моя. Вспомни, что сказала Леди Ульма. Здесь прошел почти год, а в нашем мире всего несколько дней.

Елена колебалась. Это было правдой, она не могла отрицать. Однако, внутри у нее похолодело…

Она внезапно поняла, что холод реальный. Дул сильный ветер и пробирал до костей.

— Надо достать наши меховые подстежки, — сказала Елена, тяжело дыша. — Мы должны добраться до разлома.

Они задернули края паланкина, защищающие их, и затем поспешно стали искать в аккуратных горках, которые были расположены сзади на носильщике.

Меха были настолько гладкими, что Елена ощущала кожей легкость даже под двумя слоями.

Внезапно вошел Деймон, несущий Бонни на руках.

— Она перестала говорить, — сказал он, и добавил, — Я советую вам выйти, когда вы достаточно согреетесь.

Елена помогла уложить Бонни на одну из скамей в паланкине, предварительно постелив одеяло. Достаточно укутав Бонни, она заставила себя снова подняться наверх.

На мгновение она была ослеплена. Но не неприветливым красным солнцем — оно маячило позади гор, которые в розовом сиянии стали темно-синего оттенка — а ослепительно белым миром. Ее взору предстала бесконечная, невыразительная белая гладь, растянувшаяся до полосы тумана, которая скрывала то, что было за ней.

— Согласно преданию, нам нужно идти к Серебряному Озеру Смерти, — раздался голос Дамона позади Елены. И, как ни странно, после недель безразличия, его голос был теплым, почти дружеским. — Также известное как Зеркало Озера. Но я не могу обернуться вороном и отправиться на разведку. Что-то мешает мне. И туман, что впереди нас, непроницаем для ментального сканирования.

Елена невольно осмотрелась вокруг. Но Стефан по-прежнему был в паланкине, очевидно, все еще присматривая за Бонни.

— Ты ищешь озеро? На что оно похоже? В смысле, я могу предположить, почему его можно было бы назвать Серебряным и Зеркалом Озера, — сказала она. — Но почему Озеро Смерти?

— Водяные драконы. По крайней мере, как говорят. Но у кого бы хватило духу прийти сюда, чтобы вернуться и рассказать об этом? — сказал Дамон, посмотрев на нее.

Он ведь позаботился о Бонни, пока она была в трансе, подумала Елена. И он снова разговаривает со мной.

— Водяные… драконы? — спросила она, заставив свой голос звучать дружелюбнее. Как будто они только что познакомились. Они могли бы начать все сначала.

— Я полагаю, что это кронозавр, — сказал Дамон. Он стоял прямо позади нее, и она ощутила, что его тело стало преградой на пути ледяного ветра, нет, это было нечто большее. Он испускал волны тепла, помогая ей согреться. Елены перестала дрожать. И поняла, что может расслабиться и перестать обнимать себя.

Внезапно она оказалась в кольце сильных рук, и потоки тепла стали интенсивнее. Дамон стоял позади нее, обнимая, и Елена почувствовала, что действительно согрелась.

— Дэймон, — начала она не очень уверенно, — мы просто не можем…

— Мы окружены высокими скалами. Никто не увидит, — возразил вампир, шокируя Елену. Неделю вообще рта не раскрывал, а теперь… это.

— Дамон, парень в паланкине — мой…

— Принц? В таком случае, разве ты не нуждаешься в рыцаре? — сказал Дамон, почти касаясь губами ее уха. Елена застыла, подобно изваянию. Но то, что он сказал после, потрясло ее до глубины души. — Тебе нравятся легенды о Камелоте, не так ли? Ты — королева, принцесса, которая вышла замуж за не-слишком-сказочного принца, но примчался рыцарь, знающий еще больше твоих тайн, и он воззвал к тебе…

— Это было принуждением, — сказала Елена, поворачиваясь и встречаясь взглядом с Дамоном, хотя ее разум кричал, что лучше отступить. — Он не стал ждать, отвечу ли я на его зов. Он просто… взял то, что хотел получить. Так поступают работорговцы. И я тогда еще не знала, как противостоять этому.

— О нет, ты знала. Ты боролась и боролась. Никогда прежде я не встречал такого упорного человека. Но несмотря на все твое сопротивление ты чувствовала зов моего сердца. Теперь пытайся отрицать это.

— Деймон, почему сейчас, почему так внезапно?

Деймон дернулся так, как будто собирался развернуться и уйти, но затем он решил остаться.

— Потому что завтра к этому времени мы можем умереть. — добавил он уныло. — И я хочу чтобы узнала о моих чувствах прежде, чем кто-либо из нас умрет.

— Но ты так и не сказал что чувствуешь, ты только сказал то, что я испытываю к тебе. И мне жаль, что я ударила тебя в первый день прибывания здесь, но…

— Ты была великолепна, — безжалостно сказал он. — Но забудь об этом. А касательно моих чувств к тебе, возможно, когда-нибудь мне представится случай показать тебе их.

Что-то вспыхнуло в голове Елены — они вернулись к словесным дуэлям, прямо как тогда, во время их первой встречи.

— Однажды? Звучит убедительно. Но почему не сейчас?

— Ты действительно имеешь в виду то что говоришь?

— Неужели я когда-нибудь говорю то что не имею в виду?

Она ждала извинений, простных и искренних, выраженных словами. Но вместо этого, с необычайной мягкостью, даже не затруднившись проверить, может ли кто-нибудь увидеть их, Дамон взял лицо Елены в ладони и, опустив шарф, скрывавший ее губы, нежно поцеловал.