Мало представляя, что это за овощ такой, я всё равно ответственно кивнула, потому что иногда безопаснее просто соглашаться с тем, что тебе говорят.

— И в лес он нас не пускает, — добавила я мстительно.

Коромир возмущаться перестал, быстро смекнул, что раз нас в лес не пускают, то и шансы быть убитыми драконом у нас совсем маленькие, и задал логичный вопрос:

— Где этот мэр?

Последнее слово из его уст прозвучало как ругательство.

Не оборачиваясь, я через правое плечо левой рукой указала на окна мэрии.

Цепкий взгляд мага мигом метнулся в нужную сторону, через мгновение у меня мрачно уточнили:

— Смазливый этот?

Припомнив Адриана, взяла и кивнула.

— Разберёмся, — угрожающе заверил профессор.

И направился в здание городского управления.

Прекрасно понимая, что мне сейчас разумнее всего спасаться бегством, я… осталась стоять. Только развернулась всем телом и пакостливой ухмылочки не сдержала, когда увидела несколько удивлённое лицо мэра.

Того самого мэра, который уже почему-то на пороге собственной мэрии стоял. Причём так быстро спуститься он точно не мог, а вот окно его кабинета снова открыто было.

Неужели вылетел?

Поразительно. От слова «паразит».

— Простите, — обратились вдруг ко мне.

Повернув голову, с удивлением обнаружила сильно замедлившуюся вокруг толпу, которая, позабыв о собственных делах, с интересом готовилась… ну, к представлению, судя по вдохновенно-ожидающим мордам.

Рядом со мной обнаружилась полненькая женщина с очень длинным носом и маленькими тёмными глазами. И вот именно она, осознав, что я обратила на неё внимание, с предвкушением и лёгкой восторженной дрожью в голосе спросила:

— А что здесь происходит?

Что интересно, остальные даже дышать перестали в ожидании моего ответа. Взглядов при этом не сводили с профессора, уверенно и мрачно идущего к величественно ожидающему мэру.

И кто-то сказал:

— Господин Лотрек увёл у господина Коромира любовь…

И все слаженно повернулись и на меня оценивающе посмотрели, решив, видимо, что увели тут меня.

К счастью, кто-то решился уточнить:

— Тебя что ли?

Да, не очень-то лестно прозвучало, но это ничего, это мы стерпим, а в ответ:

— Нет, одного очаровательного юношу, — протянула невинно.

И всеобщее внимание вновь досталось господам… Это хорошо, потому что, отвернувшись, никто из присутствующих не видел, как пакостливо-мстительно улыбается один бытовой маг.

А там, на пороге городской мэрии, началось представление.

— Кто дал вам право?! — Сразу перешёл в наступление злой Коромир.

Он всегда злится, когда его адептам не дают героически самоубиться.

— Простите, право на что? — Адриан отчаянно пытался держать лицо, сохранять вежливость и в целом не опозориться на глазах у стольких горожан.

Он, бедняга, не знал, что переживать о собственной репутации ему уже несколько поздно.

— Право вершить чужие судьбы! — Коромир точно знал, что говорить для максимально двусмысленного эффекта.

Адриан Лотрек решительно ничего не понимал.

Жители Равнограда жадно внимали и делали выводы.

Гвеневра Авейро на всякий случай попятилась.

— Будьте добры уточнить, чьи именно судьбы я вершу? — Терпение мэра стремительно заканчивалось.

— Неужели многих увёл?! — Изумилась толпа сразу в нескольких местах.

Да так громко, что и сам Адриан услышал. Секундное недоумение сменилось мрачным осознанием, взгляд светло-зелёных глаз без труда отыскал в толпе почему-то меня… Прищур некроманта ясно продемонстрировал: хана бытовому магу.

А мы что? А мы ничего. И вообще:

— Это не я, — проговорила одними губами, головой качая и продолжая пятиться.

И тут Коромир плеснул масла в огонь громким и негодующим:

— Моих детей! Вы на каком основании их в городе заперли?!

Вот так легко и без принуждения господин мэр в глазах жителей собственного города стал не просто извращенцем, но и маньяком, а пара человек его даже садистом обозвала.

Дело запахло жареным.

Некоторые со всей ясностью поняли: пора сваливать.

Собственно, я и свалила. Осторожненько, стараясь никого не задевать и не привлекать к себе лишнее внимание, вышла из толпы и шмыгнула за ближайший дом, из-за которого, крадучись, с основных улиц и ушла, выбралась на окраину города и, постоянно оглядываясь и не в силах избавиться от ощущения, что кто-то следует по пятам, поспешила к дому, в котором мы поселились на месяц практики.

И что-то мне подсказывает, что это будет очень, очень, очень долгий и непростой месяц.

Глава двадцатая

— Где он? — Спросила дёрганная и очень нервная я у Василисы, едва в дом вошла.

Растерявшись как от моего вида, так и от злого вопроса, хозяйка дома ткнула пальцем в потолок.

Поблагодарив её коротким кивком, бытовой маг направилась на чердак, отданный в наше распоряжение в качестве спальни.

Уилл бессовестно дрых!

Вот ровно до моего появления и дрых, раскинувшись частично на перине, частично на полу.

— Вставай, гад бессовестный! — Я не сильно, но ощутимо пнула лучшего друга по месту, которым нормальные люди сидят, а конкретно этот приключения на свою и заодно мою головы находит.

Невнятное возмущённое бормотание было мне красноречивым ответом.

Я же, решив, что во всех моих утренних приключениях виноват вот этот пьяный маг, ответственно вознамерилась как минимум воздать по заслугам.

— Уилл, Коромир в городе, — не став пинать ещё раз, сообщила громко.

Друг не отреагировал.

Сам виноват.

— Тебя ищет, — продолжила серьёзно.

Боевик продолжил спать уже малость настороженно.

— Злой очень, — протянула задумчиво и с тревогой.

И… и в этот момент в дальнем конце чердака что-то заскрежетало!

Я отреагировала самым адекватным образом — испуганно отступила, бегая взглядом по пространству и пытаясь отыскать источник скрежета. А вот у Уилльяма всегда проблемы с головой наблюдались. Вот и сейчас он, не смотря на собственное плачевное состояние, да и не просыпаясь толком, рывком сел, так же рывком вскинул обе руки… с кончиков пальцев сорвалось и полетело в угол алое свечение, беспрепятственно прошедшее сквозь стул и откуда-то взявшуюся на нём мужскую одежду и чётко очертило… скелет.

Самый настоящий, сидящий на полу с подтянутыми к груди ногами скелет.

Я изумлённо застыла, Уилл, приоткрывший один глаз, завалился обратно, мигом растеряв всяческий интерес к происходящему.

Только пробубнил куда-то в подушку:

— А, это Укроп.

Изумление моё верно росло.

— Нет, — свечение уже угасло и скелета снова не видно и даже не слышно было, но я не могла оторвать взгляд от стула, за которым он скрывался, — это не укроп, это умертвие.

Мой друг высказал подушке что-то нелестное и, повысив голос, сообщил снова мне:

— Укроп — это умертвие Адриана.

Легче не стало. Вот вообще!

— А что умертвие Адриана делает в нашем доме? — Проговорила я медленно.

Но Казэрта очень сонный был, а потому к разговорам не расположенный и из-за этого раздражался быстро.

— Сидит, ты что, не видишь? — Вопросил довольно грубо.

— Ыхы, — скромно подтвердил зомби из угла.

— Уху, — отозвался Уилльям.

Посчитав, что обмен информацией прошёл удачно, оба замолчали.

Я тоже молчала. У меня был шок.

Но если так подумать:

— Уважаемый Укроп, — начала я вежливо.

Кому расскажешь — засмеют.

Но умертвие смеяться не стало, оно из-за стула выглянуло, с интересом на меня из темноты жёлто-зелёными провалами глаз посветило и не поняло:

— Гр?

Интересно, Адриан его тут забыл или специально оставил?

— А не могли бы вы мне помочь? — Я с каждой минутой всё вежливее и вежливее.

Он мог. Он ещё как мог! Что мне и продемонстрировали радостным вскакиванием на ноги и торопливым приближением. Причём шёл зомби забавно очень — переваливаясь из стороны в сторону и скребя костями по деревянному полу.