Не думая ни о чем, девушка бросилась к пистолету, слыша, как, поняв это, грязно выругался разбойник. Ухватив тяжелое оружие, Марица вскочила как раз вовремя, чтобы сунуть ствол прямо в лицо подоспевшего Гамсунга, звонко щелкнув взводимым курком.
Атаман растерянно отшатнулся, невольно отступив на пару шагов, и замер, глядя на девушку во все глаза, похоже лишившись на время дара речи.
Вся его ярость словно испарилась, уступив место удивлению.
Марица стояла с таким решительным выражением лица, что у разбойника почему-то не осталось сомнений в том, что она выстрелит.
- Подожди, девонька! - Наконец сказал он, с трудом восстанавливая дыхание. - Опусти пистолет! Он же выстрелить может.
Девушка продолжала молча целиться в него, и Гамсунг с досадой отступил еще немного.
- Да не бойся ты! Не трону! Пистолет отдай. - Мягко произнес он.
Правую руку он прижал к боку, и Марица краем глаза увидела, как по его пальцам побежали тонкие струйки крови. 'Сколько же крови он уже потерял? - Мелькнула в голове мысль. - Как еще стоит?' Такая живучесть ошеломляла.
- Зачем тогда гнался за мной, ну, отвечай!? Или попросить не стрелять хотел?
- Знал бы, что за такой красавицей бегу, нагнал бы раньше, - в волчьей улыбке оскалил белые ровные зубы Гамсунг.
- Ты не ответил! - Жестко сказала Марица, испугавшись этой улыбки больше, чем его ярости.
- Красавица, не будь ко мне так строга! - и он немного сдвинулся вперед.
- Еще шаг, и ты умрешь! - Внутри у нее все дрожало, пальцы ослабели и уже с трудом держали пистолет. Она нахмурилась, молясь, чтоб разбойник ничего не заметил.
Гамсунг остановился и даже чуть отступил назад, и девушка едва могла скрыть свою радость.
- Хорошо, ты победила, и что теперь? - с той же нагловато-уверенной усмешкой откликнулся разбойник. - Неужто застрелишь?
Марица едва слышно вздохнула и проговорила, тщательно подбирая слова:
- Спускайся вниз! И не дай Бог тебе остановиться. Иди назад медленно, лицом ко мне. И только дернись. Учти, если попробуешь идти за мной - убью.
- Хорошо, я сделаю, как ты просишь. Смотри - спускаюсь уже. Ответь только, как зовут тебя, красавица?
- Много чести...
- Скажи хоть, где искать тебя, поверь, никакого зла я тебе не причиню, но пистоль тебе все же надо мне будет вернуть. Ты в Гребенске живешь?
- А где еще?
- Тогда жди, наведаюсь к вам, а в залог оставляю тебе свой пистоль. При встрече - вернешь.
Марица вздрогнула, представив, как он явится к ним в дом, и быстро нашлась:
- Пистолет заберешь у Куцего.
- Нет, сама отдашь. Ты мне по сердцу пришлась, красна девица, приеду к тебе, жди!
Его упрямое самодовольство приводило ее в отчаяние. Он что, правда думает, что она ему рада будет?
- Вот счастье-то! Не шутишь, господин атаман?
- Никогда не шучу, верь мне, красавица, - он остановился, словно ожидая, что Марица сейчас же покорно вернет ему оружие.
- Иди, чего встал! - Дождавшись, пока бандит отойдет еще на пару десятков шагов, крикнула. - Все, теперь стой. Прощай атаман, дай тебе Бог, чтобы нам не свидеться больше.
И Марица не спеша, двинулась в противоположную, ведущую к Гребенску, сторону оврага. Вскоре страшная фигура разбойника потерялась из виду, но еще долго девушка настороженно озираясь, держала пистоль наизготовку. Только когда впереди стали видны крыши домов, она позволила себе опустить оружие.
- Марица, Марица! Ты здесь, слава богу! - Навстречу ей прихрамывая бежал Матвей, не пожелавший идти в город один и упорно ожидавший сестру у ворот. - Я сто раз пожалел, что послушал тебя и оставил одну!
- Не глупи, Матвейка, все мы сделали правильно, видишь - я жива, здорова, вот еще и пистолем разжилась, - не смогла она удержаться от легкой похвальбы.
У паренька округлились глаза:
- Ты что, Гамсунга одолела?
- А ты как думаешь? Он меня догнал и свой пистоль на память отдал?
- Неужто убила?
- Нет, не стала, хоть и могла... А ты чего хромаешь?
- Да ногу подвернул, - как о мелочи, но все же с видимым раздражением объяснил мальчик.
- Молодец, что ружье сохранил, герой, - ласково и с едва заметной улыбкой похвалила брата Марица, - давай посмотрим, чего там такое, - девушка усалила Матвейку на придорожный камень и быстро ощупала колено. - Болит?
- Совсем чуточку.
- Ты мне брось, сейчас перевяжем платком, а как до дома доберемся, хорошенько все сделаем.
Матвей молча ждал пока сестра перевяжет его колено, а потом кивнув в сторону небрежно брошенного на траву пистоля, неуверенно спросил, заглядывая ей в глаза:
- Расскажем?
- Не стоит отца и тетку тревожить, да и лишнее это - пусть останется между нами - наша тайна.
Да, - в тон Марице ответил мальчик и глаза его загорелись, - наша тайна!
- Ага, точно! - Ответила девушка, а про себя подумала: 'А еще Гамсунг! О тебе то он не знает, малыш, а меня видел. И навестить обещал. Уехать что ли куда-нибудь - на недельку-другую, от греха подальше...'. - А сейчас домой, отлежишься. С ногой шутки плохи.
Подобрав ружье и завернув пистоль в полотенце, которое мальчик умудрился подобрать на обратном пути, они зашагали по улице, которая только начала оживать. Марица удивилась, как быстро все произошло. А ей то казалось, что бежала она целую вечность.
Хорошо, что до дома недалеко было, никто не обратил на них внимания. Бегство через лес и падение в овраг не обошлось бесследно для наряда девушки.
Быстро переодевшись в своей комнате, она в первую очередь занялась ногой мальчика. Перевязала коленку, распухшую и болезненную при прикосновении. Ощупав еще раз, несмотря на его стоны, Марица обрадовалась - переломов нет, просто ушиб сильный, болеть конечно будет сильнее перелома, тут уж ничего не поделаешь, но зато кости целы. Мальцы - Трофимка и Тинка, которые охали, глядя как лечат брата, сбегали к колодцу за ледяной водой. Поручив им прикладывать бутыль с этой водой к коленке Матвея и менять каждые пять минут, чтобы спал отек, Марица отправилась к себе, что бы обдумать, как быть дальше.
По всему выходило, что оставаться здесь и подвергать всю семью опасности - нельзя. Сомневаться, что Гамсунг сдержит слово и явится ее искать - не приходилась, достаточно вспомнить его самодовольный и дерзкий взгляд. А раз так, нужно куда-то уехать.
Может, пришла пора переехать в другой город? Сердце девушки сжалось от такой мысли. Покинуть любящих ее людей, малышей, с упоением по вечерам слушающих ее сказки, храброго Матвея, Гребенск, наконец, который стал ей домом... А все из-за чего?
Неспроста ведь Гамсунг возле города околачиваться стал. Что то происходит среди разбойников, коли главари друг друга стрелять начали. Засуетились. И кто виноват в том, кто разворошил это осиное гнездо? Ну конечно, Кречер заслужил смерти, но если ценой его никчемной жизни будет покой жителей Гребенска...
Надо бы съездить в замок, узнать что там и как, да и предлог искать не надо - им же там продукты нужны, а Марфа права, сыры у тетки Клавы - славятся на всю округу. Вот и к Марфе заглянуть надо. Вот уж кто все новости городские знает...
Только после обеда удалось Марице поговорить с теткой Клавой и рассказать о своей задумке. Девушка позвала также вернувшегося из усадьбы Павла, отца троих детей, которых вот уже полгода, взяла под свое крыло предприимчивая Клавдия, воспитывая и заботясь вместо покойной сестры не только о них, но и о своем непутевом зяте. Пашута не был уж таким непутевым, просто побаивался чересчур решительной Клавдии, во всем ей уступая. Имея мягкий, незлобивый характер, он после смерти жены и вовсе стал молчаливым и замкнутым. Прикладывался часто к бутылке, отчего и случались у них с Клавой бурные ссоры, причем в последнее время все чаще.
- Вот, что я думаю, - говорила Марица, устроившимся напротив родичам, - вы уже слышали, что в замок приехал граф, да не один, а князя вчера и сами видели с его воинами.