Секстус и Лайви ждали нас у поворота на Королевский Холм. Я сказал, как называется улица, но не стал давать никакого объяснения происхождению этого названия. Будет лучше, если Сайида вообразит, будто маршрут, выбранный мной для нашей процессии основан на какой-то древней монархической традиции — именно эту иллюзию я бы наверняка разрушил, если бы сообщил ей, что на самом деле улица названа в честь Роберта Ройяла, строителя из Гринвича, который застраивал многие жилые улицы юго-восточного Лондона в викторианские времена. Я сказал Нафишах, что хотя только мы четверо будем видны тем, у кого еще не прорезался Третий Глаз, но в нашем восхождении на Ройял-Хилл нас будут на самом деле сопровождать сотни духов-хранителей.

Я вел моих спутников вверх от Меридиан-хауза по пологому склону и путь наш лежал мимо восхитительных домов восемнадцатого и девятнадцатого веков. Мы миновали "Ричарда I", традиционный паб, рядом с которым располагался современный — "Лисица и гончие". Также мы миновали "Королевский чай", вегетарианское кафе, а также ряд магазинов и забегаловку "Принц Альберт". Вместо того, чтобы свернуть на Пойнт-Хилл, я завел Сайиду и двух моих ассистентов за паб "Барли Мо", откуда мы двинули вдоль по Блиссет-стрит. Однако вместо того, чтобы дойти до пожарной части или "Ройял Джорджа", мы срезали путь по отделанной кафелем лестнице через кварталы современной застройки. В результате этого мы оказались на Мэдисон-Хилл. Это одна из нескольких параллельных улиц с элегантными домами, построенными в девятнадцатом столетии, которые всползают на вершину, известную под названием Гринвич Пойнт.

Мы направились к единственному дому восемнадцатого века на этой улице, в котором некогда располагался офис управления делами Морденской коллегии, но не дойдя до него, нырнули в темную аллею. Грубые кирпичные стены с крепкими деревянными калитками в них поднимались по обе стороны дороги. Справа стены вскоре сменились железными перилами и в тот же миг у нас под ногами оказались широкие асфальтированные ступеньки. Тропинка огибала вершину холма и мы свернули с нее на крутую бетонную лестницу, ведущую на вершину Гринвич Пойнт. На высоте ста пятидесяти футов мы оказались на плоской площадке, окруженной деревьями, где мы и собирались исполнить наш вечерний ритуал. Было очень темно, но на западе открывался великолепный вид на центр Лондона. Мы восхищались городскими огнями несколько минут перед тем, как выйти на центр площадки.

Я объяснил Сайиде, что за Гринвич Пойнтом располагается Блэкхитская пещера, которая сразу же стала туристическим аттракционом, когда ее повторно открыли в 1780 году. Но в 1946 году ее объявили опасной для посещений и закрыли вновь. Учитывая природу ритуалов, который проводились в ней во время войны, неудивительно, что правящая элита захотела закрыть на замок входы в штольни. Нафишах сняла с себя одежду, затем Секстус и Лайви облепили все ее тело животным жиром, чтобы она легче переносила ночной холод. Сайида взвизгнула пару раз, хотя ничего такого уж чувственного в ритуале, к которому ее готовили, не было. Когда девушка, наконец, была готова, я повелел ей лечь на траву, закрыть глаза и расслабиться. Ей предстояло спроецировать свое астральное тело в пещеру, а затем рассказать нам о том, что она там увидела.

— Там темно, там очень темно! — пожаловалась Нафишах.

— Не беспокойся, — подбодрил я ее. — Просто расслабься и жди, пока твои глаза привыкнут к отсутствию света.

Я не сказал бы, что рассказ Сайиды оказался совсем не интересным, хотя она не поведала ничего такого, чего бы я уже не знал. Когда она закончила рассказ, Секстус набросил тряпку, смоченную в эфире, на лицо девушки. Нафишах уже и так находилась в трансе, поэтому она очень быстро впала в глубокий сон. Я сделал знак моим ассистентам и мы скрылись в деревьях, которые росли с северной стороны Гринвич Пойнт. До нас доносилось урчание машин, едущих по Блэкхит Хилл и шелест листьев, но кроме этого не было слышно ни звука. Лиса побежала через площадку в сторону Сайиды, но, не добежав до девушки, метнулась назад.

Я не знаю, как долго мы сидели под деревьями, но не меньше часа, а возможно и два. Мы не говорили между собой, мы сконцентрировали наши воли на Сайиде и она, наконец, начала просыпаться. Она была растеряна, потому что мы взяли ее одежду с собой, когда пошли к деревьям, и она проснулась с головной болью, абсолютно голая и одна. Встав, она направилась нетвердой походкой в сторону Уэстерн-Гроув. Мы встали и пошли за Нафишах следом, но она попятилась назад, как только сообразила, что движется в сторону дороги. Я выступил из темноты, шепнул Нафишах на ухо, чтобы та не шевелилась и вернул девушке ее одежду. Когда она оделась, Секстус и Лайви присоединились к нам тоже.

— Ты должна вести нас туда, куда нам суждено, — сказал я Сайиде.

— Я даже не знаю, где я нахожусь, — пожаловалась она.

— В этом то вся и суть, — заорал я.

Сайида сначала повела нас в сторону Блэкхита, затем передумала и опять направилась к Уэстерн-Гроув. Она спустилась по пологой Пойнт-Хилл, затем вывела нас обратно на Ройял-Хилл и к Гинвич-Хай-роуд. Оттуда я повел нашу небольшую группу к машине Сайиды, она дала Секстусу ключи и вся троица укатила на запад. Я же направился к реке, сел на скамейку и долго любовался Темзой.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Я пользуюсь услугами моего психоаналитика, доктора Джеймса Брэйда уже почти десять лет. Этого врача мне порекомендовал один мой друг после того, как интрижка, закрученная мной с исполнительницей главной роли в фильме, который я снимал, накрылась медным тазом, и она не только отказалась встречаться со мной, но и участвовать в картине, в результате чего дальнейшее финансирование проекта оказалось под угрозой. Осознав, что под угрозой вся моя карьера, репутация и личная жизнь, я решил, что без профессионала мне не обойтись. Обычно я посещал доктора Брэйда дважды в неделю, но из-за того, что смерть моей дочери совершенно выбила меня из колеи, к моменту этого визита я не видел его уже несколько недель.

— Что с вами стряслось? — спросил Джеймс.

— Да так, ничего особенного, — ответил я непринужденно. — Просто быт заел. Закрутился, так сказать.

— Вы уверены? — оборвал меня психиатр. — Может вы были заняты тем, что кого-нибудь убивали или совершали какое-нибудь преступление?

— Нет! — взвыл я. — Я никого не убивал. Я убил одного человека в порядке самозащиты, а еще полиция подозревает меня в убийстве женщины, с которой я провел одну ночь, но ее зарезали уже после того, как я ушел от нее!

— Вы уверены, что не убивали эту женщину? — прощупывал меня Брэйд.

— Разумеется, — выпалил я в ответ. — Если бы я ее выпотрошил, то я бы, наверное, помнил.

— Послушайте, — прошептал мне доктор. — Расслабьтесь, устройтесь поудобнее на кушетке и закройте глаза. Если вы не обдумывали убийство заранее, то такое убийство именуется «непредумышленным», а за это дают гораздо меньше.

— Я не убивал Сару Петерсон, — тявкнул я, вскакивая с места.

— Что за шум, папа? — спросила вбежавшая в комнату девушка, в которой я узнал Ванессу Холт. — Что здесь происходит?

— Все в порядке Пенелопа, заверил ее отец. — Я контролирую процесс, поэтому возвращайся к себе в комнату.

— Кто это? — спросила Ванесса, указывая на меня. — У меня такое странное чувство, словно я с ним встречалась в другой жизни или, может быть, во сне.

— Это просто пациент, Пенелопа, — объяснил Брэйд.

Выходя из комнаты, Ванесса подмигнула мне. Я почувствовал сильное желание назвать ее тем именем, которым я называл ее, когда она была со мной, но я, хотя и не без труда, поборол это желание. Я знал, что ее отцу это не понравиться; к тому же я не хотел, чтобы он вмешивался в наши отношения. У меня возникла мощная эрекция и мне было крайне трудно сосредоточиться на психоаналитическом сеансе, но, тем не менее, мне удалось сделать так, чтобы доктор Брэйд не заметил ничего необычного.