- Трюфели, - Михаил внимательно и со всей серьёзностью рассматривал фантик. — Фабрика «Красный октябрь». У нас в магазине такие не купишь и в Осинниках тоже. Слишком дорогие. Одиннадцать рублей за килограмм. Такие в Новокузнецке и то не в каждом магазине, - отец потёр подбородок и замолчал, осознавая то, какого ужаса миновала его семья. — В милицию идти надо. Мы не можем спустить на тормозах этот вопиющий случай.

- Нет! — решительно перебила мать. — Ещё не хватало ребёнка травмировать! Не дам!

- Я кушать хочу, - девочка возникла в проёме двери. Волосы Веруни растрепались, бантик всё-таки покинул тощую косичку. Она протянула газетный свёрток, в котором лежала румяная ватрушка. — Таня, смотри, что мне папа принёс.

- Иди в комнату и включи телевизор, - Мария потрепала девочку по голове. — Я тебе сейчас окрошку принесу.

Когда Верочка удалилась, спор возобновился. Отец качал головой и настаивал на своём:

- Ты понимаешь, что другие дети в опасности? Кому-то не так повезёт, как нам! — он перешёл на шёпот. Михаил говорил такие вещи, которые всех пугали до безумия. — А ведь он не оставил бы нашу дочь живой!

- О, Миша! — мать закрыла лицо руками и зарыдала.

Ужинали в тишине и без аппетита. И только Веруня прибежала за добавкой и снова вернулась в комнату.Она сидела на полу у телевизора и глазами-смородинками внимательно следила за Хрюшей, Филей и Степашкой, открыв рот. Надкусанная ватрушка лежала рядом на газетке. Девочка не слышала разговора родителей и сестры. А семья жарко, но не переходя на крики, спорила. Вопрос - как поступить, чтобы не навредить девочке, терзал всех. Наконец они решили расспросить Верю и выяснить все возможные подробности о страшном человеке, а уже потом данные вместе с фантиком отнести в милицию.

- Таня, ты можешь позвонить Фёдору? — отец отодвинул тарелку с окрошкой. К еде он почти не прикоснулся. — Он поможет нам.

- Ну, кто такой Фёдор? Простой поселковый участковый. Если уж и обращаться в органы, то надо ехать или в Осинники, или прямиком в Новокузнецк.

Матери не нравились нежные отношения старшей дочери с местным участковым. Ну, что это? Разница в восемь лет! Дочери всего шестнадцать. А парню в двадцать четыре надо уже другого! Девчонка по наивности и неопытности своей нагуляет и в подоле принесёт. Сраму на посёлке не оберёшься! Для дочери Мария желала другой участи. Вот уедет в областной центр — в Кемерово, поступит в институт, потом получит диплом. А дальше пусть влюбляется и замуж выходит. Только к тому времени простой участковый девушку с высшим образованием интересовать уже не будет!

- Так сразу в Москву! — съязвил отец. - В министерство внутренних дел!

- Да ну тебя! — махнула рукой Мария. — Лишь бы вставить поперёк. Надо теперь следить за Веруней. Одну отпускать нельзя. И других родителей хорошо бы предупредить!

- Как ты себе это представляешь? Это что будет с родителями? Не хватало панику поднять на посёлке! И Веруню мы не сможем долго взаперти держать. У Тани свои дела — школа, учёба, спорт. Она не сможет за сестрой тенью ходить.

- Сможет, - отрубила мать. — На то она и сестра. В детский сад я буду отводить, а Таня - забирать вечером и гулять с ней.

Татьяна скривилась. Такой распорядок не входил в её планы, но она ничего не сказала. В итоге снова позвали Веруню. Расспрашивали дотошно и долго. Девочка устала за день, набегалась и получила массу эмоций. Она хотела спать. Веруня тёрла глаза, но, чувствуя напряжённость родственников, отвечала хоть вяло, но чётко. В итоге Мария заволокла дочь в ванную, умыла, раздела и отправилась с ней в спальню.

- Таня, и ты иди и ложись, - мама вышла из детской комнаты и прикрыла за собой дверь. — Утро вечера мудренее. Завтра заведу стирку, а потом пойдём к Фёдору.

После долгих дискуссий мать согласилась с доводами мужа и старшей дочери. Негоже лезть через голову. Надо сначала обратиться к участковому. А вот если он не предпримет никаких действий, то тогда придётся ехать в Осинники. Там городские сыщики обязаны выслушивать обращения граждан.

- Это она сейчас такие концерты закатывает, а что будет дальше? — мать устало поднялась из-за стола. — Таня, прибери немного. Завтра суббота. Рано не вставать. Это ночью все кошки серые. Утром увидим ситуацию в другом свете.

Татьяна домыла посуду, убрала в холодильник остатки ужина и отправилась спать, оставив родителей одних. Квартиру семья Сафроновых имела большую по площади, но только с двумя комнатами. Одну занимали девочки, вторую определили и как зал, и как спальню для родителей. В комнате она зажгла настольную лампу, села за письменный стол и открыла на месте закладки книгу «Три мушкетёра». Полистав несколько страниц, совсем не вникая в текст, Таня захлопнула библиотечный том. Веруня уже сопела, свернувшись калачиком на своей кровати. Девушка скинула с себя одежду, выключила лампу и нырнула под одеяло. Уже засыпая, она вспомнила, что не собрала портфель. Таня мысленно махнула рукой.

«Утром соберу».

Сквозь дрёму она вспомнила случай, который произошёл с сестрой чуть меньше года тому назад. В посёлке Малышев Лог проживал брат матери с женой. Дядя Андрей - фронтовик с осколками в ногах и спине, курил только папиросы «Беломорканал». Пенсионер любил выпить и побалагурить, ещё обожал племянниц Таню и Веруню. Девочки это знали и всегда радовались, когда он приезжал в гости к сестре. Правда, сестру Марию несколько напрягало присутствие брата. Дома дядя Андрей находился под тотальным контролем жены - тоже Марии. Мария Марковна не давала мужу спуску, выпивку прятала и на всём экономила деньги. В том числе и на еде. А у сестры дядя Андрей чувствовал себя вольготно. Он тот близкий брат, которого выслушают, напоят, накормят и спать уложат в чистую постель. Брат приезжал с гостинцами, но его фантазии хватало только на водку и на конфеты, и за это он требовал к себе внимания. Мать вздыхала со словами:

- Свой своему поневоле брат!

И, конечно, сестра в день приезда накрывала хлебосольный стол, а зять делил с ним выпивку. Девочки укладывались в одну кровать, а вторую определяли старику, который, проснувшись, сразу же засовывал беломорину в свой рот. В общем, всё бы ничего, только его визиты затягивались на несколько дней. Квартира пропитывалась жуткой табачной вонью, а на кухонном столе появлялись всё новые бутылки с водкой. Когда терпение матери заканчивалось, она брала Андрея под руку и усаживала в автобус, который шёл прямиком в Малышев Лог.

Вот в один из таких визитов дядя Андрей сунул племянницам от щедрот своих по одному металлическому рублю. А на тот рубль можно было купить много чего — например, пять пирожных «Картошка» или четыре штуки мороженого «Ленинградское». Таня быстро истратила тот рубль на кино, а Веруня спрятала тяжёлую монету в свою маленькую сумочку. В один из летних дней девочка отправилась гулять. Её умыли, причесали, нарядили в чудесное ситцевое платьице в голубой цветочек, в белые гольфики и в сандалики коричневого цвета, а на голову водрузили пышный белый бант. Вот такую красавицу выпустили родители чуть раньше себя и наказали девочке никуда со двора не удаляться.

Только в голове Веруни созрел свой план, отличный от родительского. Она вышла из подъезда, миновала двор, обогнула дом и вышла к остановке. Веруня точно помнила, какой номер автобуса ей нужен. Она уже каталась с родителями по этому маршруту и цифры запомнила хорошо. Сто второй рейс шёл до города Осинники. Там надо было пересаживаться на другой автобус, который доставил бы пассажирку в Малышев Лог, но девочку не интересовали такие нюансы. Она твёрдо решила, что дядя Андрюша ждёт её возле остановки. В любом случае, она спросит у прохожих, где именно находится дом близкого родственника. Короче, не пропадёт. Самостоятельность была её вторым «Я».

Ленивая толстая кондуктор с губами, выкрашенными в алый цвет, не сразу обратила на девочку внимание. Мало ли, с кем ребёнок отправился в путь. Салон был заполнен на треть. Полупустой ЛиАЗ шёл, сотрясаясь на кочках и распахивая двери-гармошки на остановках. Женщина «обилетила» пассажиров, совсем не интересуясь девочкой, которая сидела возле окна, наблюдала за мелькающим пейзажем и болтала ножками. За ребёнка родителям платить не надо. Подумаешь, малышка решила проявить самостоятельность и устроилась отдельно от матери у окна. Однако пассажиры входили и выходили на остановках, а на девочку никто из взрослых не обращал внимания. И только в этот момент пунцовые губы сузились в задумчивую трубочку. Кондуктор подошла и спросила, с кем и куда направляется такая красивая девочка? На всякий случай дородная дама крикнула, призывая пассажиров к вниманию: