Эшбрук стрелял из 226-го. В пистолете оставалось еще десять патронов. Быстро переводя взгляд от одних дверей к другим, он положил меньший «Зиг» у левого колена, нажав на кнопку, вынул пустую обойму, достал из кармана кобуры новую, с пятнадцатью патронами, и медленно, несколько неуклюже (действовать приходилось одной рукой) вставил магазин в 228-й и бесшумно взвел курок. Теперь в обоих пистолетах было двадцать пять патронов.

Человек вышел из пробитой створки стеклянных дверей.

Эшбрук машинально определил оружие: «Узи», автомат, широко распространенный в этих краях. Когда вошедший открыл огонь, с другой стороны стеклянных дверей вышел еще один киллер со штурмовой винтовкой наперевес.

Раздалась автоматная очередь. Эшбрук, опираясь правым локтем на колено, выстрелил в человека с «Узи» из 226-го.

Пуля ударила автоматчику в переносицу, ближе к правому глазу. Тот упал навзничь. Очередь из «Узи» пошла по дуге, сперва в потолок, затем в раскрытые стеклянные двери.

Человек со штурмовой винтовкой — он был одет в камуфляж и выглядел небрившимся с неделю — зигзагами побежал к комоду.

Эшбрук, держа оба пистолета на уровне груди, выстрелил из них одновременно, затем еще раз. Штурмовая винтовка разрядилась в комод рядом с ним, а державший ее киллер распластался на полу.

Эшбрук сменил позицию. Теперь он прятался за лежавшим креслом. Оно давало ему неплохое укрытие на случай, если в холле оставался еще кто-нибудь живой, который захотел бы сыграть с Эшбруком тот же трюк, какой тот совершил сам.

Он отсчитывал секунды.

Шестьдесят.

Две минуты.

Вдалеке взвыли полицейские сирены.

Эшбрук, согнувшись, кинулся к дверям в холл и ударом ноги захлопнул их.

Дважды выстрелив в потолок, он шагнул к другой стороне дверей, распахнул их и стал, прижимаясь спиной к стене.

Ничего.

Держа в обеих руках по заряженному пистолету, Эшбрук переступил порог.

На полу лежал человек в истрепанных брюках и грязной футболке, местами покрытой пятнами запекшейся крови. Все его тело было в свежей крови и штукатурке.

Прижимаясь к стене, Эшбрук вернулся в спальню и устало выдохнул воздух.

Трое убитых и скорый приезд полиции. Остается лишь одно: сидеть тихо, ждать и просить тех, кто появится, связаться с его людьми из «Моссад».

Но стрельба окончилась. Он остался жив.

ФОСА и финансируемому мерзавцами из КГБ наркокартелю на этот раз не повезло.

«Само собой, на этом они не успокоятся, но все зависит от территории», — сказал себе Эшбрук.

Он разрядил оба «Зига» и принялся ждать полицию.

Глава третья

Шагая подземными коридорами базы «Дельта» с винтовкой Г-3 наперевес, Роуз Шеперд не могла отделаться от какого-то дурацкого чувства.

Коридоры были абсолютно пусты, но она не позволяла себе расслабиться и подвести товарищей.

Но все же глупо выглядит женщина в юбке и на высоких каблуках, сжимающая приклад штурмовой винтовки.

Том Лефлер и Рэнди Блюменталь с полдюжиной «патриотов» выбежали из уходившего вбок коридора. Роуз Шеперд перевела мушку на них и вздохнула. Она хотела заставить Тома и Рэнди вскрикнуть, но, видя, что они чуть не пришли в замешательство, спросила:

— Есть что-нибудь?

— Хоть шаром покати, — воскликнул в ответ Лефлер.

— Кажется, здесь давным-давно никого не было, Рози, — сказал чуть запыхавшийся Блюменталь. Он был почти ребенком, но она порой забывала это. — Мы здесь одни.

— Прикройте этот коридор, я скоро вернусь, — Рози устремилась к оружейной комнате; Кларк Петровски с группкой «патриотов» был уже здесь. Едва перешагнув порог, она изумилась своему везению. Арсенальная была такой, какой она запомнила ее — еще меньшей, чем похожее на эстраду помещение, где находился подземный командный пункт базы, но вдоль каждой стены стояли ряды оружейных пирамид. На западной и восточной стенах хранилось само оружие, на северной и южной — запасные магазины, обоймы и прочая амуниция. На каждом шкафу и отсеке четкие, трафаретные надписи. М-16, «Хеклер и Кох» Р-3 и Р-41 калибра 7,62-мм, ручные пулеметы К-13, пулеметы «Франчи» и «Си-Эй-Си», автоматы с глушителями, армейские пистолеты «Беретта», пистолеты «Зиг-Зауэр» Р-26, «Глок» и еще несколько марок пистолетов, газовые, осветительные, дымовые и осколочные гранаты, противотанковые гранатометы и изобилие другого, самого разнообразного снаряжения.

— Чувствуешь себя ребенком, запертым на ночь в кондитерской, — восторженно выпалила Роуз.

— Надо пригнать грузовики?

— Да, — она взглянула на Кларка и согласно кивнула, — но прикажи, чтобы все оставались начеку. Я ожидала перестрелки. Хорошо, что мы ее избежали, но все еще возможно. — Роуз повесила М-16 на плечо и взяла из уже открытого шкафа пистолет «Беретта». Убедившись, что он не заряжен, она разобрала его и осмотрела все детали. Да, оружие настоящее. Надо только почистить, зарядить и стрелять.

— Нужны запасные магазины, снаряжение для чистки, запасные детали и, конечно, все оружие, — бросила она через плечо Кларку. — Пусть кто-то скорей возьмет ракеты.

— Пригодится, когда мы передадим это добро другим ячейкам «Патриотов», — заметил Кларк.

— Аминь, дружище, — кивнув, произнесла Роуз.

Она закурила сигарету и, выпустив дым, улыбнулась, оглядывая ряды оружейных шкафов. Для женщины нет ничего приятнее удачного похода в магазин.

Глава четвертая

Смит обнял Лилли Тубирс.

— Мэтью…

— Все нормально, Лилли, Уиздом, конечно, молод, но многим зрелым мужчинам до него далеко. Не взять его с собой будет еще хуже.

— Знаю. Но мне не страшно потерять вас обоих сразу.

— Так сказать, благородный эгоизм.

— Да, — она усмехнулась.

Смит крепко поцеловал ее в губы. Лилли правой рукой нежно коснулась его шеи, а правую прижала к плечу.

— Я люблю тебя, — прошептала она, когда он отошел.

— Знаю, — сказал Смит и бросил через плечо: — Уиздом, по коням.

Он двинулся в угол хижины, где в ожидании стояли обе лошади. Сжав правой рукой луку седла, Смит вскочил на спину Араби. Круп, готового к скачке коня, задрожал под всадником. Уиздом быстро обнял Лилли, поцеловал ее в щеку и пошел к своей лошади.

— Все в порядке, детка, — Смит мягко коснулся боков Араби каблуками ботинок и слегка натянул поводья. Кобылица чуть подалась назад, свернула направо и выскочила на заснеженное пространство. Смит оглянулся через плечо. Уиздом на большой серой кобыле с черными ногами, гривой и хвостом быстро следовал за ним. Мэтью натянул поводья Араби, давая пареньку поравняться с ним.

«Ударники» рыскали в горах повсюду. Поэтому Смит вынул из подседельного чехла автоматическую винтовку «Хеклер и Кох» и передал ее Уиздому. Парень был прирожденным стрелком, обладал превосходной координацией рук и глаз, спокойствием и крепкой фактурой. Теперь автомат висел на спине Уиздома.

Да, это совершенное оружие для Уиздома. Ведь он — дитя свободы, существо, которое некогда станет достойно собственного имени, которое, не задумываясь, сможет определить, что хорошо и что плохо, чем можно обладать и чем нельзя. «Хеклер и Кох», конечно, давно входил в число предметов, запрещенных правительством к ввозу в Америку еще за несколько лет до начала беспорядков. Какая глупость.

Смит погонял Араби по заснеженной тропинке, идущей вдоль края долины Траппер Спрингс. Долину с трех сторон окружали невысокие горы. В седельных сумках у всадников был приготовленный Лилли ленч. Рассвет только наступал. А Лилли провозилась на кухне целую ночь лишь потому, что ее сын любил шоколадный торт.

Смиту тоже весьма нравился шоколадный торт.

Они достигли вершины кряжа. Пять миль прямиком по снегу, и оба будут на месте встречи — у Пещеры Голландца. Остальные «патриоты» отправились туда на лошадях прошлым вечером вместе с Бобом, братом Лилли.

Смиту нравился Холден, бывший университетский профессор. Нравились манеры этого человека: думает много, а говорит мало. И вдобавок, храбрость. Легко понять, почему ФОСА хотел убить его или хотя бы взять в плен. Дэвид Холден представлял серьезнейшую угрозу для их кампании террора и дезинформации: этому честному и мужественному человеку не требовалось ничего, кроме свободы.