Дальний с самого начала строился как крупный торговый порт, в котором были предусмотрены значительные ремонтные мощности, как для приходящих судов, так и подвижного состава. Полностью они не были загружены никогда, а после начала войны и вовсе простаивали. Но, тем не менее, они имели полностью укомплектованный штат из опытных мастеров, инженеров и техников. Часть из них, впрочем, была после начала войны призвана в армию, кое-кто уехал, но все равно квалифицированных работников было не мало. Вот к ним то и направился Алексей Михайлович в сопровождении своего неизменного Архипыча. Пока Алеша принимал дела в присутственных местах, старый матрос прогулялся по мастерским, потолковал с рабочими. Что-то им объяснил, так что когда великий князь и сопровождающие его лица появились, почва была подготовлена.
То, что с мастеровыми надо договариваться Алеша понял еще во время ремонта «Боярина». Даже матросов, которым можно было просто приказать, лучше было заинтересовать в результатах конечного труда. Кому внеочередной отпуск на берег, кому лишнюю чарку. Кому-то пусть небольшую, но денежную награду. Что уж тут говорить о вольнонаемных рабочих! Большое впечатление, на молодого капитана второго ранга также произвели мастеровые Балтийского завода, приехавшие вместе с Макаровым. Отлично знающим своего дела специалистам достаточно было поставить задачу, обеспечить материалами и своевременной оплатой. После чего они споро принимались за дело. Свои учетчики, техники и инженеры придавали маленькому филиалу большого завода необходимую независимость от погрязшего в рутине порт-артурского портового управления. Нечто подобное великий князь решил организовать и в Дальнем. Средним руководством идея члена императорской фамилии была принята, если не с воодушевлением, то хотя бы с полным пониманием. Оставалось решить вопрос с работниками. Поскольку, как говорить с мастеровыми Алеша не имел ни малейшего представления, речь держал Вершинин.
— Господа рабочие! — начал бывший некогда народовольцем подполковник, — когда коварный враг, внезапно напал на нашу обожаемую Родину, все мы должны сплотиться в едином порыве…
Увы, если когда-то порт-артурский градоначальник и был агитатором, эти времена давно прошли. Первым это понял держащийся в стороне жандарм, пробурчавший про себя: — «понятно от чего ваше «хождение в народ»[53] провалилось».
В отчет на высокопарную речь в толпе рабочих послышались смешки, затем недоверчивое ворчание и даже выкрики.
— Не гони дуру ваше благородие! Где ты вокруг Расею видишь?
Подполковник смешался и замолчал, Микеладзе зорко следил за выражавшими недовольство, но не вмешивался и тогда вперед пришлось выйти Алеше.
— Простите, как мне к вам обращаться? — спросил он кричавшего.
— Русский рабочий! — отозвался тот под одобрительные смешки товарищей, — а ты кто?
— Я тоже русский человек, — пожал плечами великий князь и отец мой русский, и дед был русским. Так вот, господин рабочий, мой дед когда-то сказал: — «Где хоть раз поднялся русский флаг, там недолжно его спускать, потому что это уже Россия»[54]. Да, Порт-Артур не всегда был русским городом. Но вы полагаете, что надо ждать пока враг нападет на Владивосток, или Хабаровск? Или может быть даже Санкт-Петербург? А пока этого не случилось, то пусть ваши братья гибнут на кораблях! Теряют руки, ноги, становятся калеками…. По мне, так лучше оборонять Квантун, чем Приморье или Байкал!
— Ладно, ваше императорское, — отодвинул бузотера в сторону седоусый мастеровой, — мы тоже люди русские и совесть пока не потеряли. Только вот, у нас семьи и их кормить надо, а в порт-артурских мастерских известно как платят. Только чтобы ноги не протянули, оттого там дельных работников и не видно.
— Платить вам будут сдельно по расценкам КВЖД, учетчики и техники тоже будут наши, — встал рядом с Алешей инженер Сахаров. Материалы также будут с наших складов, так что за этим дело не встанет.
— А работать будем в Артуре?
— Флот там.
— Жаль, у нас тут и мастерские оборудованы, и доки хоть и небольшие есть… да и на работу проще добираться!
— Вопрос немаловажный, — шепнул инженер великому князю.
— Я думаю, это мы решим, — ответил тот.
После разговора с рабочими Алеша предложил разделить их на две группы. Меньшую составленную преимущественно из молодых и бессемейных мастеровых отправить в Порт-Артур, а большую загрузить работой на месте. После чего отправившись к Макарову предложил ему свой план. Дело было в следующем, входившие в состав эскадры миноносцы делились на два отряда. В первый входили корабли построенные заграницей и оттого имевшие лучшее качество. Второй составляли отечественные миноносцы, техническое состояние которых было, мягко говоря, удручающим. Впрочем, дело было не только в месте постройки, сколько в отсутствии необходимого ремонта. Перед войной их держали в состоянии двадцатичетырехчасовой готовности, что не позволяло проводить никаких работ. Как только началась война, стало вовсе не до обслуживания и без того не слишком надежных механизмов. Поэтому не случайно, что большинство трагических происшествий случалось как раз с кораблями из второго отряда.
План великого князя был прост: отправить в Дальний для ремонта два наименее надежных миноносца. Все равно их состояние не позволяет нести службу должным образом, а когда через две недели они выйдут с перебранными машинами и очищенными котлами, на ремонт оправится следующая пара. Таким образом, за два-три месяца можно будет привести в порядок весь второй отряд, освободив ремонтные мощности Порт-Артура для более крупных кораблей. Мысль показалась адмиралу заманчивой, а активно включившаяся в ремонт «Паллады» бригада мастеровых убедила в серьезности слов Алексея Михайловича. Первыми на ремонт отправились «Бойкий» и «Бурный». Эти еще сравнительно новые миноносцы постройки Невского завода перешли на Дальний восток с Балтики своим ходом и за время пути растратили весь и без того невеликий ресурс машин, причем «Бойкий» последний переход прошел на буксире крейсера «Богатырь». Добравшись до места назначения, они сразу встали на ремонт, но надежности их механизмам это не прибавило. Теперь вся надежда была на мастеровых КВЖД. Очевидно, командование рассудило так: получится — хорошо! Не получится — невелика потеря.
Возвращаясь на поезде в Порт-Артур, Алеша внимательно изучал карту минных полей в Талиенваньской бухте, делая пометки на небольшом листе, а Микеладзе с Вершининым играли в карты.
— Не желаете ли присоединиться, ваше императорское высочество? — спросил жандарм.
— Благодарю, Александр Платонович, но я не умею.
— Жаль, а то премилый мог быть комплект: народоволец, жандарм и великий князь!
— Простите о чем вы? — не расслышал его Вершинин.
— Да так, Александр Иванович, не обращайте внимания.
— Князь, а что сталось с теми китайцами?
— С какими именно, Алексей Михайлович?
— Ну, с теми…
— А, вы верно про тех, что сняли с потопленной вами джонки? Ничего особенного, повесили, да и дело с концом, правда, не всех…
— Не всех?
— Да сбежал один сукин сын, простите за выражение! А вы чего это про них вспомнили?
— Да так, сам не знаю, просто в голову пришло…
— Бывает. И что характерно, непонятно ни как сбежал, ни куда потом делся мерзавец! Ну, да ничего, еще повстречаемся на узкой горной дорожке…
— Ваша карта бита, князь! — прервал их Вершинин.
— Да что же это такое делается, — изумился Микеладзе, — да вы меня эдак до Порт-Артура без панталон оставите!
— Что поделаешь, Александр Платонович, я, некоторым образом, представитель сил прогресса, а вы напротив — сил охранительных… будущее за нами!
— Посмотрел бы я на ваше будущее, без моей охраны, — пробурчал жандарм, тасуя колоду, — сами не понимаете что творите, господа либералы!