— Чтобы быть сильной и смелой, не обязательно воевать с порождениями мрака, — усмехнулся родитель, притянув меня к себе и погладив по спине. — Всегда нужно быть сильной, моя ежевичка. И смелой, когда это нужно. Запомни мои слова. А теперь беги к маме. Она явно уже потеряла тебя.

Лорд Фокс не ведал того, что поняла его дочь в девять лет. Очень страшное и пугающее для ребёнка — безразличие матери. Леди Фокс не волновали ни её единственная дочь, ни влюблённый в дивную красавицу, не теряющую обаяния и привлекательности с годами, муж. Её сердце трогали только деньги и роскошная жизнь, которую ей обеспечивал мой отец. Балы, чаепития с высокородными подругами, драгоценности и восхищение других мужчин её красотой. Она умело играла роль заботливой матери, когда домой с рейдов возвращался отец, и так же быстро теряла ко мне всяческий интерес, когда тот уезжал на очередной вызов. Все были уверены, что моему отцу повезло с такой красивой и любящей женой. Но повезло матери. Папа очень любил её и не замечал многого. Слишком многого.

Я знала, что не нужна той, что родила меня, но всё равно тянулась к ней, глупо и наивно полагая, что чем лучше я буду, чем больше буду стараться стать хорошей дочерью и гордостью семьи Фокс, тем больше у меня шансов пробудить материнскую любовь. Но окончательное понимание пришло в одиннадцать лет, когда сердце юной Амелии познало любовь. К тринадцатилетнему мальчишке, к сыну конюха, с которым она и ещё несколько детей слуг частенько играли в саду или на заднем дворе поместья. Как только леди Желья Фокс узнала о влюблённости дочери, то сразу же прогнала конюха с его женой и сыном из нашего поместья, а я тогда получила первую пощёчину. И не от неё было больнее всего, а от презрения и разочарования в родных глазах.

Леди Желья часто больно била хлёсткими словами о том, что я позор рода Фокс, что не достойна зваться её дочерью, поскольку не только опозорила её влюблённостью в сына конюха, а ещё и не сумела унаследовать и десятой доли её красоты.

— Сплошное разочарование, — больно схватив за подбородок и подняв мою голову, выплюнула родительница. — Ни изящества, ни шарма. Больше похожа на выродка обычной служанки, а не на дочь высокородного лорда.

— Я… — Слова комом встали в горле, не позволяя ничего сказать в ответ. Только горькие слёзы подступали к глазам, застилая всё пеленой. Мне было больно и стыдно. Стыдно, что я родилась такой и не достойна любви мамы.

— Молчи. — Она отпустила мой подбородок, но сделала это так грубо, что голова качнулась, и я поспешно сделала шаг назад, чтобы не упасть. На это ярко-алые, идеальные губы матушки скривились. — А ведь у меня на тебя были такие планы… Но кто возьмёт в жёны такую, как ты? Разве что слепец.

Но она ошибалась. Красоту я унаследовала. Только не сильно была похожа на неё, больше на свою бабушку по отцовской линии, которую, увы, я видела лишь на портретах, ведь родителей отца и матери не стало уже давно. Красота эта проявилась, когда я начала превращаться из девочки в девушку, ближе к четырнадцати. И эта же красота не принесла мне ничего хорошего.

Сначала моему отцу начали приходить выгодные предложения о браке с его дочерью, ведь в неё влюблялись молодые лорды, да и невестой я была довольно завидной. Высокое положение папы и немаленькое сосотояние, удвоенное родителем за эти года, делали меня выгодной партией. А позже появился и он… Тот, чей взгляд вызывал неконтролируемый ужас в душе. Лорд Ривьен Эрвуд. Мой самый страшный кошмар.

Моя жизнь изменилась с того самого дня, когда он увидел меня на балу дебютанток. Да, отец наотрез отказывался от предложений лорда Эрвуда, несмотря на их выгоду, но вот матушка… Я видела алчный блеск в её глазах. Видела, как она благосклонна к лорду Эрвуду, и слышала, как она пыталась уговорить своего мужа на этот брак, ссылаясь на то, что такой союз принесёт много выгоды роду Фокс, что слухи о жестокости лорда — лишь нелепые попытки завистников и неудачников оклеветать его.

Я боялась. Так, как никогда в своей жизни. Боялась, что без памяти влюблённый отец поддастся на уговоры своей жены и даст разрешение на этот брак. Однажды это едва не произошло. Мать пригласила лорда Эрвуда на ужин и каким-то образом сумела убедить папу, что встреча необходима.

Как же талантливо играл благородного и влюблённого мужчину лорд Эрвуд! Каким обходительным и галантным он был! Да, его обаяние в сочетании с восхитительной холодной мужской красотой сводило многих девиц с ума. Он считался одним из самых завидных женихов нашего королевства. А слухи про кровожадность лорда… Это же только слухи. Никто так и не сумел доказать, что лорд переходил черту. Ни одна из девиц не заявляла о насилии. Безродные пропадали, точнее, срочно уезжали, а благородные никогда бы не заявили ничего, поскольку это в первую очередь опозорит именно их. Но и это лишь слухи…

В конце того ужасного вечера папа ответил лорду Эрвуду, что подумает над его предложением, а у меня едва не остановилось сердце. Я не понимала, почему никто не замечает за маской благородного лорда ненормального и жестокого блеска в ледяных глазах мужчины. Когда гость покинул наш дом, я бросилась едва ли не на колени перед отцом, моля, чтобы тот не выдавал меня замуж за него.

Как же мать тогда взбесилась! Она явилась ко мне в комнату перед сном и вновь ударила. Захлёбываясь собственным ядом, угрожала всеми карами на свете, если я вновь посмею перечить её выбору.

— Дрянь! — Очередная пощёчина взорвалась болью на щеке и в шее, когда дёрнулась голова. Я отступила к окну и приложила ледяные пальцы к пылающей коже. Мать подлетела ко мне моментально и вновь замахнулась. — Ты будешь перечить мне?

Удар, и боль разлилась на второй половине лица. Слёз не было. Они уже давно высохли. Тогда, когда я молила отца, чтобы он меня не отдал тирану.

— Матушка, я не могу выйти за лорда Эрвуда, — хрипло и едва слышно сказала я, склоняя голову. — Не могу… Я ужасно боюсь его. Он жесток и…

— Заткнись! — прорычала леди Фокс, нависнув надо мной скалой. — Я тебя родила, и только я буду распоряжаться твоей никчёмной жизнью! Скажу выйти за лорда Эрвуда — значит ты выйдешь за него! Я не собираюсь упускать то, что он предлагает за тебя, неблагодарная дрянь. Ты не посмеешь мне перечить!

Но Амелия посмела. Покорная, кроткая, хрупкая и нежная Амелия всегда подчинялась родителям. Во всём, кроме только одного — брака с лордом Эрвудом. Этот мужчина вызывал в ней просто неконтролируемый ужас. Амелия не понимала, почему ей настолько страшно, а вот я… Наблюдая со стороны и в то же время сама проживая эти мгновения, понимала.

Во взгляде лорда Ривьена не было любви. В нём была одержимость Амелией. Больная тяга к невинной юной красавице. К хрупкому и невероятно красивому цветку, который так жаждал сорвать этот тиран. Когда он смотрел на Амелию, в его льдисто-голубых глазах разгоралось пламя страсти и предвкушения. И мне самой страшно представить, какие чёрные мысли витали в голове мужчины, когда он воображал их первую ночь.

Отец тогда снова встал на сторону дочери и вновь отказал лорду Эрвуду, несмотря на скандалы и требования любимой жены. Мать с тех пор меня просто возненавидела и превращала мою жизнь в кромешную тьму, когда отец уезжал. Она не позволяла себе меня бить, боясь испортить “товар”. Разве что пощёчины стали чем-то обыденным. Хотела однажды розгами наказать меня, но вовремя вспомнила, что могут остаться следы. Однако она отыгрывалась словами, после которых больно было даже дышать. Запирала меня в комнате, запрещала кухарке готовить мне что-либо, кроме отвратительной и безвкусной каши, или вовсе приходилось обходиться коркой хлеба и водой.

А однажды вечером в наш дом пришла страшная весть. Отца не стало. Погиб под обвалом в горах, когда он и его отряд преследовали порождения мрака. Я потеряла все ориентиры. Потеряла смысл. Меня просто разрывало от боли. Практически не ела, не спала и не выходила из комнаты. После похорон папы я сильно заболела. Лихорадка длилась три дня, но и через две недели я не сумела нормально оправиться после болезни, чувствуя, как та не желает отступать и притаилась, ожидая своего часа.